Я демон, незнающий любви.

      Нацу стал просыпаться, чувствуя чужое тепло и слыша чьи-то слёзы. Открыв полностью глаза, он увидел, как его Мария плачет, а в голове стали возвращаться воспоминания о вчерашнем. Он с ужасом понимал, что он натворил и потянул руки к ней, чтобы обнять её. Но она как-будто знала, что он собирается сделать.       — Не трогай меня! — он отдёрнул руку назад, а она продолжала плакать, обнимая себя. — Ты обещал! Обещал, что меня никто не тронет! А вчера… боже, это было унижение! — и стала сильнее плакать.       Нацу знал, почему она его отвергает и понимает это. Но сейчас он под порывами чувств обнимает её и прижимает к себе, не замечая, что она пытается вырваться и кричит, чтобы он её отпустил.       — Да, я знаю, я натворил глупости! Но я не мог больше смотреть, как ты улыбаешься другим, а меня не замечаешь! — но она его не слушала, а только сильнее кричала, чтобы он не трогал её. Он начинал злиться, и это плохо. Он пытался успокоиться, пытался… но в голове опять что-то щёлкнуло. Он прижал её руки к кровати и, нависая над ней, стал смотреть на неё со злым взглядом. Девушка, увидя это, отвернулась от него и старалась успокоиться или, хотя бы, тихо плакать, но не получалось.       — Ты знаешь, как ты сделала мне больно! Я старался быть с тобой по-хорошему! Но ты не приняла меня! Ты лишь меня отталкивала и делала мне больнее! — она ничего не отвечала, а только плакала, не смотря ему в глаза. — Да хватит реветь! — он уже занёс руку, чтобы её ударить. Но услышав, что она крикнула от ужаса, в последнюю минуту пришёл в себя и ударил стену, по которой прошлись трещины от удара. — Тч! — он встал с постели и стал собираться, не смотря на неё. — Ты теперь будешь здесь.       — … что это значит? — спросила она, посмотрев на него.       — А то, — он уже одевал плащ. — Ты не будешь выходить из комнаты. Здесь будет охрана, и они будут давать тебе еду и исполнять твои прихоти, — он уже повернулся к ней. — Но если надумаешь сбежать… — и в мгновение ока он рукой оперся об стенку на несколько сантиметров от девушки. — Продолжим нашу ночку.       И когда он вышел, девушка всё-ещё продолжала плакать. Но через час в глазах уже не осталось слёз, она просто лежала на кровати и ничего не ела, не пила, не говорила и не отвечала. Она потеряла смысл жизни… Сначала родители, потом дядя решил по не воле отдать её замуж за незнакомца, затем друг уничтожил её дом и похитил её, а сейчас… сейчас он над ней надругался… Всё кончено… Она была пуста… потеряла надежду, что внутри этого монстра остался всё тот же Нацу… Это был конец для неё…

***

      Нацу был в своём кабинете, и, казалось бы, всем, что он размышляет над новыми планами действиями, но всё не так. Он страдал… боль пожирала его изнутри, он чувствовал всю боль любимой. Вина мучила его, он очень хотел, чтобы та, которую он любит всем сердцем и душой и, ради которой он пойдет на все, приняла его демоническую сущность. Но страх одолевал его, копая в саму душу, и боясь, что она отвергнет его, от этого ему становилось только хуже. Но его темная сторона думает иначе.       Из тени показалось другая тень, и Нацу посмотрел туда, на него смотрели два алых глаза и была дьявольская улыбка. Из тени вышла его копия, только с черными линиями, которые были по всему телу, за спиной было два алых, словно кровь, крылья.       — Хэх… Зачем ты так убиваешься? Просто снова поиграйся с ней. Тебе же нравилось слушать её крики, стоны, видеть слёзы на её личике, — сказал игривым голосом E.N.D.       — Заткнись! — рыкнул Нацу и тут же покрылся огнем. — Ты ничего не понимаешь! Для тебя это всего лишь игра! — прокричал он.       — Ха-ха-ха! но тебе понравилось! — и он резко стал серьезным. — Она такая же, как и все: предаст тебя. — сказал спокойным голосом Энд и исчез. Нацу рыкнул и ударил кулаком об стенку.       — Тц… — он сжал свои зубы и казалось, что он вот-вот заплачет. — Хватит… я не понимаю… За что?.. Что я тогда такое сделал, что заслужил такое?.. Если ты существуешь… и слышишь меня… Прошу… дай мне счастье… Счастье быть с ней… Чтобы она мне улыбалась… и не видела во мне монстра…       Ему никто не ответил, и не было знака на его ответ. Он тихо рассмеялся, закрыв свои глаза рукой, и сел на своё кресло, а его смех становился громче.       — Я сильнейший демон… прошу у Господа о помощи! — и из его глаз потекли несколько слезинок. — Его нет! Его просто нет! Если бы этот ублюдок был, он бы не дал нам страдать, как 17 лет назад!       Потихоньку Нацу стал успокаиваться и уже решил вернуться к планам действия. Но в его кабинет вошёл демон, что сторожил его покои, где была его ненаглядная. Увидев его, Нацу хотел на него накричать, ведь он стоял не на своём посту, но демон успел сказать своё предложение.       — Господин, ваш человек не принимает пищу и не отзывается, — сказал он и ждал, что прикажет ему E.N.D.       Может, внешне Нацу выглядел злобно и раздражённо, но в душе он сильно испугался. Он боялся, что из-за него Маша может совершить самоубийство. Выйдя из своего кабинета, Нацу скомандовал своей слуге, что он свободен, а Нацу направился в свои покои. Но открыв дверь, он увидел нетронутую еду и закрытое окно, но не Машу. Он посмотрел на дверь, что ведёт в ванную комнату, и, напрочь забыв, какую магию имеет она, он побежал в ванную и со страхом посмотрел в воду. Он увидел там её и, не теряя минуты, прыгнул в воду и, схватив её на руки, вышел с ней из воды.       — Ты что удумала?! — крикнул он на неё и тут же вспомнил, что ей вода нипочём. Но когда она посмотрела на него, он вздрогнул. Её глаза… глаза, что были наполнены светом и надеждой, стали пустыми… Он сломал её… Теперь она лишь кукла в его руках. Он хотел плакать… он хотел кричать… Ведь он своими руками сотворил такое… Но это ничего не изменит…       Он встал с пола, держа её на руках, и вышел из ванной комнаты. Он уложил её на кровать и стал её одевать. Но и когда её одевал, она не подавала признаки жизни. Его это сильнее испугало и он подумал, если она так и будет продолжать себя вести, то уморит себя голодом и так умрёт. Он сжал кулаки, чуть ли не до крови, ведь ему пришлось быть опять зверем в её глазах, а иначе бы… она бы его просто не послушала.       — Я слышал, ты не ешь, — сказал он холодным голосом, смотря на неё с высока, как-будто её отчитывает.       —… А тебе то что? — этот голос… этот мелодичный голос… Он был счастлив услышать её голос, если бы и он не был пустым… — Я же всего-лишь игрушка…       — Кх… Знаешь, я ведь тогда, в твоей деревне, не всех убил… — и после этих слов она посмотрела на него, и Нацу там увидел удивление, но всё-ещё пустоту. — А если ты меня ослушаешься, ты не будешь есть. Если не будешь есть, то ты умрёшь. А если ты умрёшь, то мне незачем их оставлять живыми, — и, схватив её за подбородок, приблизился к ней. — Так что, будь паинькой и ешь… — и после его слов, у неё пошли слёзы. Нацу сильно удивился, но не показывал внешне. Он был рад, что она не была сломана и был шанс на то, что можно было всё исправить. Он вытер её слёзы большим пальцем и вышел из покоев, ничего не сказав на последок, как она думала, но он шёпотом лишь прошептал. — Я люблю тебя…

***

      Весь месяц Маша была как кукла, за которой нужно ухаживать. Но и Нацу было ужасно больно видеть, как ту, которую он любит, перестаёт подавать признаки жизни. Всё это время он старался искупить свою вину перед ней, дарил ей подарки, старался сдерживать себя при ней и сам ухаживал за ней. Маша всё это видела, и ей было приятно, но она, к сожалению, была горда, а рана слишком глубокой.       Нацу принял для себя важное решение, которое далось ему очень тяжело, но ради своей возлюбленной он готов. Он пришёл в свои покои, где спала девушка, присев на кровать, он пальцами провёл по её щеке, но в мыслях он хотел больше. Он хотел снова ей овладеть, быть с ней единой, но также не хотел делать ей больно, как в прошлый раз. Порой он жалел, что он встретился с ней, ведь если бы не было встречи, то она бы сейчас не плакала.       —… Вставай… — сказал он и быстро убрал руку.       Девушка стала открывать свои глаза и, увидев Нацу, отвернулась от него, сильнее прикрывшись одеялом. Нацу на это печально вздохнул. Он достал коробку и отдал ей. Маша смотрела на него и ждала, когда он выйдет, но он и не собирался. Она поняла, что он не выйдет, и стала открывать коробку. Сняв крышку, она в шоке увидела красивое кимоно с оттенком голубого моря. Такие подарки ей никто раньше не дарил, только Нацу, которого она раньше знала и который подарил ей шарф. Она с удивлением посмотрела на Нацу, но на его лице ничего не было кроме холодности. Он отвернулся и пошёл к двери и перед тем как выйти произнёс:       — Встретимся у меня в саду. И даже не думай не приходить.       После его слов девушке стало не по себе. Как только он ушёл, она с удивлением осматривала кимоно, который он ей дал на время или подарил. В её голове стали идти мысли, что он придумал ей какое-то наказание и сделает это перед всеми. Она одела сначала на себя шарф, чтобы он был ближе к ней, так она чувствовала его тепло и ей не бывало так страшно. Она не понимает, почему ей так дорог шарф, почему она хочет его видеть постоянно и снова почувствовать его, хотя он так над ней и надругался.

POV Марии.

      Что со мной происходит? Когда я вспоминаю эту ночь, мне больно в сердце, но и в тоже время почему-то приятно. Я либо люблю его… либо я начинаю заболевать стокгольмский синдром… Я влюбляюсь в своего же похитителя и мучителя. Мучитель?.. Если вспомнить, кроме того случая… то он меня не пытал… не издевался надо мной. Он на оборот… меня спас от замужество… хоть таким способом… спас меня от полного превращение демона и он за мной ухаживал… и заставлял есть… Ничего не понимаю… я его оправдываю?       Я посмотрела на время и поняла, что я тут уже долго. Я аккуратно одела на себя кимоно и посмотрела на себя в зеркало. Кимана на мне как влитая… хорошо сидит, нигде не жмёт, легко и свободно двигаться. Он делал это для меня? Может… нет… невозможно…       — М? — тут я стала внимательно смотреть на себя и заметила, что не стала как скелет благодаря Нацу, который заставлял меня есть, а ещё мои волосы стали длиннее и волнистые.       Я вышла из комнаты и направилась в сад, где Нацу меня ждал. Хотя он наверное ушёл, ведь я долго собиралась с мыслями. Когда я пришла, то увидела его печальное лицо, которое смотрело на свои руки. Он явно о чём-то думает, от чего ему грустно на душе. Хочется верить, что он печалится из-за меня, но я же его кукла… или я так думаю. А если честно, кто я для него? Я стала к ним подходить и хотела задать ему вопрос, но он и слово не дал сказать.       — Наконец-то, — сказал он устало. Я ничего не успела понять, как я уже была на его руках и мы… взлетели?! От страха я вцепилась в его одежду, боясь, что он возьмёт бросит меня с такой с высоты, и зажмурила глаза! Господи, он и правда собирается меня убить! Если он собирается меня убить, то я должна хотя бы вернуть ему его шарф. Может, однажды он придёт в себя? Вспомнит кто он и кто была его семья, только я не буду рядом… Может и к лучшему…       — Открой глаза… — приказал он… Нет. Не приказал. В его голосе не читалось холодности и приказа, он будто просил…       Я со страхом открыла глаза и удивилась, мы оказалась на верхушке холма, усыпанной цветами, и был виден замечательный закат, как диск солнца садить, и небо окрашивается в красивый алый цвет. Я ахнула от удивления и красоты. Я, конечно, виде много закатов, но таких нет... Я аккуратно стала двигаться навстречу солнцу и тут на меня что-то нашло. Я стала босиком бегать по полю, кружиться и смеяться. Вот что значит, вспомнила детство. Наверное, я так бегала уже час, и только тогда, когда появилась голубая луна, я заметила, что вечер сменился на ночь.       И всё словно стало, как в сказке. Цветы стали светится, хотя позже оттуда вылетели голубые светлячки и стали кружится. Тут вспомнила, что я тут не одна. Быстро обернувшись назад, я смутилась. Сейчас передо мной не было E.N.D.-а... Передо мной был парень с розовыми волосами с твореческим беспорядком, сильное и мускулитое тело, за которой ты чувствуешь себя защищёной и спокойной, а его глаза и лицо... Передо мной был Нацу, который ушёл из гильдии и оставил свой шарф. Я не знала, что мне делать. Я была очарована им, смущенна, но также немного страшно... Нацу грустно улыбнулся и сел. Он что... почувствовал мой страх?..       — Садись, я не убью тебя, — сказал он печальным голосом. Я всё ещё боялась к нему подойти, а вдруг это ловушка? Но меня что-то подтолкнуло, и я осторожно к нему села. Это напомнило тот день, когда я снова приехала в Магнолию ради него и увидела, что он лежит на траве, а на лице была печаль. Да... тогда я к нему приехала, потому что он меня чем-то задел с первой нашей встречи, и я всё никак не могла забыть, хотя у меня такая память ужасная на имена и на лица. А он...       — Красивый закат, — сказал он снова печально. Я вернулась от своих мыслей и, несмотря на него, ответила.       — Да очень... — и снова эта ужасная тишина. Не можем же мы так всегда сидеть. Это может закончится в любой момент, и у нас может больше не быть такого шанса, чтобы услышать друг друга. — Н... Нацу... зачем ты принес меня сюда? — сказала ты тихо и настороженно. Всё таки я это сказала...       — Я хочу извиниться перед тобой, — я вздрогнула. Извинятся? Неужели за то, что он сделал? — Хотя понимаю. То что я натворил, уже нельзя исправить… и понимаю, что уже поздно… — моё сердце стало быстрее биться. В его голосе не было обмана или насмешки, он говорил это искренне, от всей души. Я чувствую, что в любой момент я могу заплакать. — Я сам не понимаю, что со мной происходит …Я …я запутался, — ответил он тихо сжимая свои волосы. — ... Ты свободна...       И тут всё застыло для меня. Он меня отпускает? Даёт мне свободу, которую я хотела с тех пор, как попала в его гильдию?.. Я посмотрела на него. Что с тобой Нацу? Почему ты такой? Кто с тобой так сделал, что теперь ты стал таким? Моё сердце сжалось. Я встала вспоминать, как мы с ним проводили время, когда впервые познакомились, когда увиделись после разлуки и как он обо мне заботился. Я хочу его обнять и сказать те слова, которые хотят вырваться наружу, но я и боялась его.       Сейчас он выглядел, как ребенок, которого бросили на произвол судьбы. Он же не виноват, что стал таким...Его стали бояться, хотя он столько хорошего сделал. И я сама не лучше... я испугалась его... не хотела его выслушивать. А сейчас он меня отпускает, чтобы меня больше не мучить. Но... Это же ты мучаешься! Ты страдаешь! Ты пытался найти тех, кто не отвернулся бы от тебя! И ты выбрал меня! А я...       — Нет... — у меня пошли слёзы. Нацу заметил это и хотел, что-то сказать. Но я... — Нет! — я обняла его, тем самым повалив его на землю.       Он с шоком смотрел на меня, не зная, что делать. Я не виню его в этом, ведь я сама не понимаю, что делаю. Я будто сорвала с себя оковы страха и готова высказать всё, что накопилось.       — К чёрту эта свобода! Я с тобой останусь! И хватит на меня смотреть, будто я тут жертва! Не только я мучаюсь! Но и ты страдаешь не мало! — может он меня не поймёт, но я так больше не могу. Ведь только сейчас я поняла всю боль и страдание Нацу...        — Маша... — он с удивленными глазами смотрел на меня. Мои слёзы стали падать на него, будто и он плачет вместе со мной. — Нет... ты свободна...       — Я же сказала! К чёрту эта свобода! И прощаю тебя! Потому что... — ну же... не подведи, мой голос. — Я не хочу, как мой любимый страдает от одиночества! От всего! Да! Я люблю тебя!       И снова время будто остановилось, он, наверное, не верил ни чему. Конечно, после всего, что было, трудно было во всём это поверить. Но я говорила, нет, это был мой крик души. Я продолжала плакать и зажмурила глаза, хотелось хоть как то угомонить свои слёзы, но не могу. Тут я почувствовала, как он меня обнял, прижал к себе, боясь, что всё это может быть миражом. Я чувствовала, как он тоже плакал, наверное у него тоже всё накопилось.       Мы не не знали, сколько времени прошло, но нам было плевать. Мы наконец-то раскрыли свои чувства друг перед другом... Мы приняли сидячие положение, а точнее он усадил меня на свои колени. Нацу взял мою руку и с нежностью смотрел на меня.       — Будь только моей... И я буду любить тебя всю вечность... — мы стали сплетать наши пальцы в замок.       — А ты моим... И моя любовь к тебе будет вечной...       После этих слов мы сплелись в нежном поцелуе, как бы заканчивая наше обещание. А свидетелями была лишь одна Луна, которая никогда не забудет, что здесь произошло. Жаль, что она не знала, что будет у нас впереди...