Mr. Perfection

--- Говорят, некоторые вещи неизменны. Год за годом приходит зима. За каждым днем всегда следует ночь. Все то, что делает Робби, обречено на неудачу. Он привык. Так всегда было. Еще со школы. Доводить до белого каления улыбчивого мальчишку с волосами цвета луны было его единственным хобби. Просто потому что тот был неспособен врезать ему. Не физически – на силу мальчишка не жаловался – а морально. Противник насилия, черт бы его побрал. Да и вообще он был идеальным учеником. Потом он уехал. Стал гордостью всей деревни. А Робби остался. И стал ее наказанием. Те, кто помнили Робби еще мальчишкой, утверждали, что его характер изрядно испортился. Робби не спорил. Тухлые яйца в их почтовых ящиках были неоспоримым аргументом. Робби стал злее. Пара сломанных ребер, разбитый нос, ожоги на левой руке – пусть и по заслугам – добрее людей обычно не делают. А Спортакус остался таким же. Недосягаемым. И идеальным. Абсолютно идеальным. Робби рассеянно переступил с ноги на ногу, не отрывая взгляда от Спортакуса – КРАК. Мастер шпионажа, черт бы его побрал. Спортакус поднял голову от гитары. – Робби? – позвал он шепотом. Тот сглотнул и попытался спрятаться за дерево. – Робби, – утвердительно произнес Спортакус, поднимаясь с места. – Пойдем. – Куда это еще, – буркнул Робби. – Не пойду. И вообще, пошел бы ты сам – – На берег озера, – Спортакус кивнул в сторону палаток и улыбнулся. – Я хочу поиграть еще немного, но не хочу будить детей. Пойдем! --- Робби следовало отказаться. Робби, черт подери, должен был отказаться. Но Спортакусу отказать было сложно. Кроме того, Робби смутно подозревал, что если бы он не согласился, Спортакус, недолго думая, схватил бы его за руку и потащил бы за собой – а так близко Спортакуса подпускать было нельзя. Не сейчас. Спортакус пел на непонятных ему языках – и Робби ощутил укол зависти – несмотря на все старания, ему так и не удалось выучить хотя бы один – поэтому он просто подмечал про себя – английский – французский – итальянский – норвежский – Робби зачарованно смотрел, как Спортакус перебирает струны, как откидывает голову назад, как закрывает глаза, полностью отдаваясь песне – и слушал, слушал, мало что понимая – но чувствовал, что это, черт побери, идеально. Бесконечно грустно. Бесконечно красиво. И – разумеется – не для него. Конечно, Спортакус не эгоист – в отличие от него, Робби – и пел он, наверное, не только для себя – но черт подери. Он не заслужил этого. Он не заслужил сидеть на берегу ночного озера, слушать донельзя пронзительные песни – и смотреть на выросшего улыбчивого мальчишку с волосами цвета луны так, как будто самой Луны никогда и не было – а был только он, и именно вокруг него вертелся целый мир. И к черту астрономию. – Робби, что такое? – Спортакус отложил гитару в сторону и взволнованно посмотрел на Робби. – Как я тебя ненавижу, – слезы текли по лицу, но Робби было уже откровенно наплевать, – ты все умеешь, абсолютно все, ты идеальный, тебя все, черт возьми, любят – – Не все. – Все! – выкрикнул Робби, яростно сжимая кулаки. – Не все, – тихо повторил Спортакус. – Ты меня ненавидишь. – Ты идиот, – Робби истерично хохотнул. – Ты полный идиот, ты понимаешь? – он вытер слезы тыльной стороной ладони, попытался встать – и обнаружил, что Спортакус крепко держит его за плечи. – Пусти. – Нет. – Пусти, черт бы тебя побрал! Убежать, забиться в свое убежище, где его никто не достанет, где он в безопасности, где нет – где нет этого чересчур заботливого ублюдка, который – который только что наклонился поближе – который только что коснулся его губ – Робби показалось, что он задыхается. Спортакус целовал его медленно, будто спрашивая разрешения на каждое движение – губ ли, языка ли – и все крепче прижимая к себе, обнимая уже не за плечи, а за талию, поглаживая спину – – Я тебя тоже люблю. – Я понял, – буркнул Робби, пряча взгляд. Спортакус улыбнулся и поцеловал его еще раз. Когда Спортакус разбудит его в шесть часов утра, Робби мрачно подумает, что ошибался на его счет. Спортакус не идеален. И это, наверное, к лучшему. ---