Апофеоз частиц

До нужного нам места мы добирались около сорока минут. Город был небольшим, и казалось, что обойти его весь можно за пару-тройку часов. Район, в который мы пришли, сильно отличался от того, где мы были до этого. Трёхэтажные коттеджи с красивыми садами, бассейнами и припаркованными дорогими машинами впечатляли и даже в чем-то поражали. Я не привык видеть подобное ежедневно, да и те, кто шел вместе со мной, по видимости тоже. А еще был удивителен тот факт, что почти каждый такой дом был огражден высоким, почти тюремным, забором. - Нам сюда, - сказала Пасифика, подводя нас к одному из коттеджей. Он был даже больше остальных. Своей шикарностью и помпезностью он возвышался над крышами своих менее броских собратьев и напоминал некое божество, на которое следовало бы молиться. Пройдя по аккуратно проложенной дорожке, мы оказались перед большой белой дверью, отгораживающей нас от того, что было спрятано по ту сторону. - Заходите. Зажегся свет, и вот я смог, наконец, осмотреться. Просторный дом в артдеко стиле с минимумом мебели и белыми, как снег, обоями. Удушающе просторно и холодно. Да, именно странным непонятным холодом был пронизан каждый квадратный метр помещения, будто здесь никто давно не жил. - Ты здесь часто бываешь? – внезапно спросил я Пасифику, запирающую дверь на замок. Девушка с удивлением посмотрела на меня, будто я спросил невероятную ерунду. - Я здесь бываю каждый день. Ну, если конечно не остаюсь ночевать у Сары, Марии или не зависаю на вечеринках. А чего ты спрашиваешь? - Да так, просто. Мне показалось, будто в доме никто не живет. - Мои родители редко здесь бывают, и, скажу честно, сейчас я даже этому рада. Тут она развернулась на каблуках к остальным и громко хлопнула в ладоши, чтобы на нее обратили внимание. - Всем сюда! – громко воскликнула она и улыбнулась. Ее лицо вновь исказилось в фальшиво-приторной мимике. – Давайте устроим вечеринку. Действительно большую тусу, а то вы же знаете, что моего отца переводят, и он теперь чаще будет появляться дома, а это значит, что, возможно, это будет наше последнее сборище. Так что звоните всем знакомым – пусть приходят, если придут с алкоголем, то цены им не будет. А то я что-то уже не уверена, что нам хватит запасов из семейного погреба. Раздался радостный гул, и довольные голоса заполнили пустой дом, оживляя его и раскачивая в новом ритме. Все сразу разбежались по комнатам, где-то громко заиграла музыка, а кто-то уже неаккуратно открыл первую бутылку вина и пролил несколько красных капель на белый ковер. Все закрутилось, завертелось в гуще вечернего угара и суматохи. А я вот не знал, где бы мне приткнуться и чем бы себя занять. Пройдясь по дому, заглянув в остальные помещения, я вошел в зал и присел на край кресла недалеко от домашней барной стойки. - Парень, ты чего тут сидишь в горьком одиночестве? – услышал я голос слева от себя. Он принадлежал Дэвиду… Или Стиву. Не запомнил. – Присоединяйся, пока без тебя все не выпили. В моей руке оказался стакан с оранжевой жидкостью. Пахло водкой. - Мой фирменный коктейль, - усмехнулся Дэвид-Стив, выливая в себя очередной прозрачный стакан. Его глаза уже давно поплыли, а лицо покраснело. – Давай, пей, а то так и будешь ходить унылым хером весь вечер. Он не отстанет, если я откажусь. Ему просто нужен тот, с кем можно выпить и поболтать. Да и что я, в сущности, потеряю? От одного точно ничего не будет. Пора оставить свои глупости и перестать относиться к «взрослым вещам» с подозрением. Поднеся к губам стакан, я одним залпом осушил все его содержимое и тут же оглушено закашлял. Все еще непривычно, странно, еще хуже, чем в прошлый раз у Сайфера. - Ты че, никогда не пил, - засмеялся Дэвид-Стив, хлопая меня по спине своей большой ладонью. - Такое точно не пил, - сдавленно ответил я, стараясь откашливать. Горло все еще неприятно саднило. Сока почти не чувствовалось, и казалось, что я выпил голимый спирт, но на удивление следом за неприятными ощущениями последовала та самая знакомая теплота во всем теле. Сразу стало легче. Дэвид-Стив вновь налил стакан и протянул его мне. - Дело не во вкусе, а в ощущениях, братан. Бери еще. Сначала мне хотелось отказаться. Слишком много… Я не знал, как отреагирует мой организм на такое количество алкоголя, смогу ли я сохранить самообладание. Но с выпитым алкоголем пришло то самое чувство наплевательской свободы. Было так легко, тепло и хорошо, что этот Стив или, возможно, Дэвид не внушал мне никаких опасений. Сейчас он был другом, как и каждый, кто был на этой вечеринке. Поэтому недолго думая я опять поднес ко рту стакан и начал пить, на этот раз более мелкими глотками, не вливая все сразу. - Видишь, не такая уж гадость, - усмехнулся он. Мы переместились на диван, который находился в другой комнате. К этому моменту людей вокруг стало больше, а музыка сливалась в один однообразный кислотный мотив. Рядом с нами плюхнулось несколько громко смеющихся девушек и парней. В руках у них была еще одна бутылка алкоголя. - О, ребят, вы прям в тему, - радостно воскликнул Дэвид-Стив. – А то у нас заканчивается… Кстати, - он обратился ко мне. – Напомни, как тебя зовут. - Диппер, - ответил я. Язык уже слегка заплетался. - А, точно. Я, кстати, Дэннис, - и, пожав мне руку, он протянул мне очередной стакан разбавленной соком водки. Все же его вообще зовут по-другому. Странно, как я мог ошибиться. Хотя, после того, как мое горло обожгло «жидкое спокойствие», мне вновь стало далеко параллельно до его имени. Я плохо помню, что происходило дальше. Громкая музыка, голоса, смех, оглушительная теснота в толпе незнакомых людей и легкое головокружение. Большую часть всего я сидел чуть в стороне и болтал с Дэннисом. Потом он ушел и на его место села какая-то темноволосая девушка, и у меня начался разговор с ней. Меня не тянуло танцевать, отрываться и творить всякий бред. Да, мне стало легче, спокойнее и все будто происходило не со мной. Я забыл о Хейзе, Сайфере, отце и даже о Мэйбл. Мне было все равно. Я был здесь и сейчас, в толпе нескончаемого безумия. Неожиданно все прекратилось, и музыка стихла. Послышался тревожный шум перешептываний и затем лязгующий голос из мегафона: - Выходите из дома, это полиция. Полиция. К тому моменту мое сознание еще не окончательно пришло в норму, но парализующий страх от услышанного короткого слова полностью меня отрезвил. Вдруг вспомнился мистер Стюарт с его угрозами, наша не самая удачная попытка толкнуть товар, а затем вся история с Сайфером. Они приехали за мной. Нужно бежать и как можно скорее. Не отдавая себе отчета, я вскочил со своего места и кинулся бежать на первый этаж. Можно выйти через задний двор, никто не заметит. - Всем оставаться на своих местах! Но никто его уже не слушал. Я был не единственным, кто додумался скрыться через задний двор. Вместе со мной на улицу выбежало еще несколько ребят, и недолго думая мы ринулись через заднюю калитку. Кто-то лез через забор, даже невзирая на его высоту. Выбежав за пределы двора, я кинулся в противоположную от главной дороги сторону в надежде затеряться в лесу и переждать облаву. Да, там было спасение. На улице темно, там не будут искать, к тому же у них и без нас есть те, кого нужно задерживать. Но как только мои ноги переступили через бордюр, я услышал за спиной громкое: - Стоять! Не двигаться! Я замер, и будто вместе со мной остановился весь мир. Никто не знал, кто был виноват, и почему произошла облава. Парень, который ехал в одной со мной машине до участка, сказал, что, возможно, кто-то из соседей пожаловался на шум. Задержали далеко не всех, в основном неудачных беглецов, и вместе со мной в участок доставили еще троих парней и двух девушек. Я окончательно пришел в себя, и суровая реальность полоснула меня по лицу. Я попал. Влип. Произошло самое страшное, что могло произойти в конце моей истории. Меня везут в полицейский участок, а потом передадут отцу. Мое местоположение вскроется, и Хейз обо всем узнает. Я умру. Теперь я точно покойник. Схватившись за голову, я сжался на заднем сидении машины. Сильно заболел живот, а к горлу начала подступать тошнота. - Эй, он сейчас тут блеванет. - Дайте ему пакет, скорее. Видимо, они увидели мое позеленевшее лицо и обеспокоились, как бы я не изгадил их драгоценный салон. Но зря волновались, из меня ничего не вышло, а мерзкое чувство тошноты продолжало стягивать горло. Как только мы приехали в полицейский участок, меня, как и остальных, растащили по кабинетам, где должен проходить допрос. Это была небольшая комната с маленьким окном и стоящим по центру письменным столом, который был завален огромным количеством документов в разноцветных папках. В воздухе пахло пылью, а холодные серые стены превращали помещение в маленькую металлическую коробку. Я достался тучному мужчине лет пятидесяти. По нему было видно, что он устал, и больше всего ему сейчас бы хотелось оказаться дома в уютной кровати, а не сидеть здесь и допрашивать безалаберных подростков. Он посадил меня напротив себя и начал спрашивать мою фамилию, адрес и как я оказался в доме Нортвестов. - Так-с, значит Диппер Пайнс. Мистер Нортвест сообщил нам, что намерен подавать заявление на незаконное проникновение на территорию его частной собственности, нанесение ущерба и воровстве. Ты знаешь, чем это может обернуться? Внутри все похолодело. - Но я ничего не брал… Ничего. Полицейский внимательно посмотрел на меня. - Ты принимал что-нибудь? - Нет… Точнее, я немного выпил. И все… - мой голос дрожал. - Мы имеем полное право задержать тебя, пока со всем не разберемся, и выпустим мы тебя только после приезда твоих родителей. Тебе все понятно? - Меня не смогут забрать… У меня нет родителей. - А законный опекун? Я промолчал. - У меня есть отец, но мы в плохих отношениях. Губы полицейского растянулись в хитрой усмешке, и он наклонился чуть вперед. - Получается, ты сбежал из дома, из Сейлема, и приехал в такую глушь? Хм, обычно подростки стремятся в большие города, а у тебя все наоборот. Расскажешь почему? Мне нечего ему было рассказать. Любая моя фраза будет голимой ложью, а он, кажется, хорошо чувствовал вранье. - Диппер, у тебя есть какое-нибудь свидетельство, удостоверяющее личность? Водительские права, например, как понимаю, шестнадцать тебе явно есть. - У меня ничего нет. Как хорошо, что все осталось в моем рюкзаке в мотеле. В этот момент полицейский сделал несколько заметок в документах, а потом поднял на глаза. - Ты понимаешь, что мы тебя сейчас посадим во временный изолятор? А если ты и дальше будешь так себя вести, то тебя переведут в другое место и посадят вместе со всякими отморозками. Самыми разными, для которых жестокость – обычное дело. И ты там окажешься один, никто тебе не поможет. А еще, ты же знаешь, что бывает в таких местах? Особенно с теми, у кого смазливое личико, как у тебя. Я ничего ему не ответил. Горло было сжато в тиски, а голова безумно болела. Нужно молчать. Молчать. Они никуда меня сразу не отправят, и у меня будет время все обдумать. Решить, что делать дальше. Главное – молчать, ничего не говорить. Поняв, что от меня ему ничего не дождаться, он крикнул человеку за дверью и сказал, чтобы меня увели. - Мы с тобой еще поговорим, - сказал он мне на прощание. Меня посадили в маленькую камеру, где горел приглушенный свет и сидел один из парней, который так же был на вечеринке. Как выяснилось, несовершеннолетних сажают отдельно от взрослых, что меня изрядно успокоило. - Мы влипли, - сказал мой сосед по камере, усаживаясь на свою спальную полку. – Нортвест вообще одурел и хочет повесить на нас всех пропажу своих побрякушек. - Что за бред. Пасифика же сама позвала нас к себе. Неужели она не может объяснить все ему. - А ты думаешь, он не в курсе? Все это подстава, чтобы проучить дочурку. А эта сучка никого защищать не будет. Она не из наших кругов, вообще не понимаю, почему она приходит в наш район, а не тусит вместе со своими мажорными друзьями. Говорят, что у нее там какие-то разборки с родителями, и все это происходит не с целью повеселиться, а с желанием преподать им урок. Какое же говно… Больше мы не разговаривали. В данный момент мне было глубоко пофиг на Пасифику и ее семейные неурядицы. Сейчас меня волновали мои проблемы. Я не знал, что делать и говорить им. В конечном счете они выбьют из меня правду и заставят вернуться домой, тем самым я подставлю Мэйбл, Сайфера… Хотя, последний наверное уже уматывает на всех парах к своему дружку за баблом. Моя же судьба казалось мне до черта неопределенной. Может, я вообще не выйду отсюда, и меня переведут в колонию для несовершеннолетних. Как я понял, этот Нортвест с его денежками вполне может посадить невиновных. Я не спал всю ночь и долго ворочался на своей спальной полке. Меня мутило, тошнило, и болела голова, но никто не предпринял никаких попыток помочь. Разве что охранник принес мне пакет, чтобы я мог в него блевать. - Прости, мы не имеем права ничего делать. Дождитесь утра, - сказал он и поспешил скрыться за дверью. Утром нам принесли завтрак, но я к нему даже не прикоснулся. Мне чудилось, что у меня поднялась температура, сильно болела кожа, и постоянно хотелось пить. Я прекрасно понимал, что мое состояние вызвано отходняком после выпитого вечером, и сейчас мой организм всеми силами старается вывести токсины. Но вот легче никак не становилось, с каждым часом только сильнее хотелось умереть. Спустя пару часов моего соседа увели, и я остался один в камере. После его ухода сразу стало спокойнее, и я наконец, изнуренный бессонной ночью и нескончаемой головной болью, смог заснуть. Мне снились непонятные сумбурные сны, которые после пробуждения с трудом бы можно было пересказать. Это были небольшие отрывки из моей жизни, такие корявые зарисовки со скачущим сюжетом, который постоянно обрывался. Но в центре всегда была моя семья. Отец, который каждый раз все разрушал, и мама, которая отчаянно старалась спасти наше маленькое счастье, рассыпающееся подобно карточному домику… - Эй, Пайнс. Пайнс. Я с трудом разлепил глаза и увидел, что рядом со мной стоит охранник. - За тобой пришли. - Кто? – испуганно пробормотал я, приподнимаясь со своего спального места. Неужели отец? Но как им удалось узнать? Поднявшись на ватных ногах, я вышел из камеры и пошел вслед за охранником. У меня все еще кружилась голова, и передвигаться приходилось медленно, будто мое тело само противилось освобождению и встрече с отцом. Только вот вряд ли в таком состоянии у меня получится удрать. - Вот, мы привели вашего брата, мистер Пайнс. - Большое спасибо, господин офицер, а то я его всю ночь искал. Это был голос не моего отца. Он принадлежал Сайферу. Да, это был он. Непринужденно прислонившись к стене, Билл стоял рядом с тем полицейским, который вчера допрашивал меня. Они о чем-то переговаривались, временами смеялись, а заметив меня, одарили осуждающими взглядами. - Подростки в наше время такие несносные, - сказал полицейский. – Следите за ними внимательнее. - Непременно. Я устрою ему взбучку, а потом несколько месяцев не выпущу из дома. - Так и нужно, чтобы в будущем неповадно было, - поддакнул полицейский, и, пожав Биллу руку, ушел в свой кабинет, оставляя нас одних. Сайфер неотрывно смотрел на меня, и как бы я ни пытался, не мог понять, какие эмоции он сейчас испытывает. Казалось, что все его внешнее спокойствие было ложным, лишь прикрывало настоящее раздражение и злость. Я потупил глаза, ощущая себя нашкодившим щенком. - Как у тебя получилось? – только и смог выдавить я, чтобы разбавить давящую со всех сторон тишину. - Мне кажется, что сейчас я должен задавать тебе вопросы, Сосенка, - его рука крепко сжала мое плечо, а потом громче, будто желая, чтобы все вокруг слышали, добавил. – Что ж, обсудим твое поведение дома. В последнее время ты доставляешь массу хлопот.