Апофеоз частиц

Порой мне казалось, что Сайфер – это не один человек, а огромное количество личностей, которые прячутся у него в голове. Нет, конечно, вряд ли у него было реальное диссоциативное расстройство идентичности, но иногда мне было просто невозможно его понять и угнаться за моментальной сменой его настроения. Он был до невозможности сложный, и за время нашего знакомства я так и не смог понять, какой он на самом деле. Вот мы сидим в кафе, и он целенаправленно злит меня, и каждая реплика содержит ядовитые словечки, которые так и норовят проткнуть меня насквозь. Но вот проходит полчаса, и мы уже мирно идем по улице, а Билл вдруг начинает совершенно спокойно рассказывать о своей учебе в университете. Не знаю, что подбило Сайфера на откровения, но после нашей недолгой совместной дороги домой я узнал о нем много нового. Например, после переезда из Сейлема он долгое время жил в Питсбурге, а потом поступил в университет на химический факультет. В этот момент мне сразу вспомнились «башенки» книг в его квартире. - Сначала я хотел поступать на медика, - рассказывал Билл, углубившись в воспоминания. – Но спустя время понял, что работа с людьми – это не мое. Да и тратить больше десяти лет на учебу не хотелось. Сайфер рассказал, что увлекся химией еще в старшей школе, и благодаря участию во всевозможных выставках и проектах ему удалось добиться стипендии на обучение. В университете ему нравилось все за исключением самодовольных преподавателей и глупых студентов, которые окружали его со всех сторон и мешали нормальной работе. - Вечный шум в общежитии, глупые вечеринки и громкие разговоры в аудиториях, а преподаватели так и хотели каждый раз завалить тебя бесполезными заданиями по самое не могу. Не было времени ни на что, а голова пухла от этого постоянного шума. В конечном счете, мне стало смертельно скучно, и, взвесив все «за» и «против», я ушел из университета, так и не закончив бакалавриат. - Ушел? – удивился я. Мне было страшно представить, что можно так без зазрения совести оставить что-то на полпути. - Да, ушел. Появились более интересные и занятные планы, а университет в них никак не вписывался, - Билл слабо улыбнулся, будто желая скрыть истинные эмоции. - Не жалеешь? - Совсем нет. Я бы просто просидел еще один год, не получив ничего, кроме вывихов в психике и потраченного впустую времени. Я его не понимал. Для меня учеба в университете была недосягаемой мечтой, которой вряд ли суждено сбыться. Получить грант туда намного сложнее, нежели в колледж, и по моему представлению там обучались самые умные люди, которые способны запомнить невероятный объем информации. А я даже в школу сейчас не хожу, и неизвестно к чему все это дерьмо приведет. Если наше «приключение» с Биллом затянется больше, чем на два месяца, я рискую остаться на второй год. На самом деле мне катастрофически не хотелось об этом думать и вспоминать о жизни в Сейлеме. Я буквально силой заставлял себя фокусироваться исключительно на настоящем и не растрачивать нервы в пустую. Но это было до невозможности сложно. Ведь так тяжело переступать через самого себя. На следующий день я встал пораньше и после быстрого завтрака в мотеле пошел по указанному Пасификой адресу, чтобы продать часы. Сайфер еще спал, и мне не пришлось ничего объяснять, хотя мне было понятно, насколько я рискую. Но, к моему удивлению, все прошло довольно хорошо. Дверь мне открыл молодой парень и, услышав, что я от Пасифики, широко заулыбался и сказал, что с радостью купит часы. Никакой местной мафии, агрессивных подростков или копов там не оказалось. Самый обычный дом, немного старый, как и большинство в этом районе, да и этот паренек, который был старше меня всего лишь лет на пять, был скорее похож на гика, нежели на дилера или вора. Продав часы за 300 долларов, я вернулся в мотель и был рад узнать, что Сайфер все еще не выходил из своей комнаты. До встречи с Пасификой оставалось еще пара часов, и я не нашел ничего интересного, кроме как щелкать каналы на старом телевизоре. Какие-то странные телешоу, пестрые видеоклипы и долгие бразильские сериалы. Неужели все это кто-то смотрит? Стук в дверь. Видимо, Билл уже проснулся. Поднявшись с кровати, я подошел к двери и, не уточняя, кто там, открыл ее. Передо мной стояла светловолосая женщина лет сорока в пальто кремового цвета. - Тебя зовут Диппер? – тихо спросила она. - Да, это я. - Рада с тобой познакомиться. Не против, если я войду? Я мама Пасифики. Мне ничего не оставалось, как отойти в сторону и пропустить ее в номер. Что ей нужно? Неужели ей стало известно о часах или о том, что я согласился помочь Пасифике? Или они начали подозревать, что я их украл… Сотни мыслей пчелиным роем закружились в моей голове. Закрыв дверь, я подошел к ней, стараясь сохранять спокойствие. - Извини, что побеспокоила. Мне сказали, что Пасифику вчера видели с тобой, и вот я решила узнать, может ты знаешь, где она, – голос женщины дрожал. Странно, она совсем не была похожа на злую мать, наплевавшую на своего ребенка. - Нет, не знаю, - соврал я. – Откуда вы узнали мой адрес? - Мне сказали об этом кое-кто из ее друзей… Городок маленький, тут не так легко скрыться, - она слабо улыбнулась и присела на край кровати. Из ее глаз потекли слезы. – Мне не хотелось на нее давить, но она так безрассудно поступает… Я не хочу ее потерять. Не хочу, чтобы она по дурости совершила ошибки, о которых будет жалеть. Я слушал, и мое сердце сжималось от боли при взгляде на эту бедную, подавленную горем женщину. Было видно, что ей тяжело и страшно, и эта картина совершенно не соотносилась с рассказом самой Пасифики. - Мы с ней не так часто общались, поэтому я не знаю, куда она поехала. Но я слышал, что у нее были проблемы в школе. - Да, были. Мы пытались ей помочь, но она закрывалась от нас с отцом и совершено не хотела слушать. Мы были готовы на все, но, видимо, ее вполне устраивало положение вещей. Ей хотелось просто веселиться, не думая об учебе или еще чем-то важном, - протерев слезы белым платком, она поднялась с кровати и направилась в сторону выхода. – Ладно, мне нужно идти. Нужно еще забежать к Смитам. Она вроде общалась с Мэри… Спасибо, Диппер, что уделил время. Если увидишь Пасифику, позвони мне вот по этому телефону. Протянув мне маленький белый листочек с номером, она вышла из номера, громко цокая каблуками по деревянному полу. Я какое-то время просто стоял на месте, сжимая эту злочастную бумажку. И что теперь делать? Изначально я мог согласиться с безрассудным решением Пасифики убраться из дома, но после встречи с ее матерью во мне поселились сомнения. А вдруг ее родители не такие плохие, и ее желание уехать является всего лишь глупым протестом против запретов. Ведь я ее совсем не знаю. Вдруг она может натворить много бед, а я ей в этом поспособствую? Ничего не было понятно, и мне чудилось, что я стою на распутье двух дорог, одна из которых ведет в пропасть. Я всего-то могу позвонить ее матери и пригласить ее в кофейню, где мы встретимся с Пасификой. Тогда ничего не будет. Вполне возможно, что они помирятся, и все придет в норму. Всего лишь один звонок… Но я не мог. Не мог предать человека, который мне доверился. Пусть ее причины злиться не обоснованы, но вдруг ей станет от этого легче. Если ее так любит мать, то ей не составит проблем вернуться домой. А я… Я просто отдам ей деньги и забуду об этом. Да, так и поступлю. А Сайферу я решил ни о чем не рассказывать. Вчера он уже высказал свое мнение по этому поводу, и мне не хотелось вновь слушать его напыщенные речи о «глупых подростках». Мы встретились с Пасификой в той же самой кофейне. Волосы в этот раз были аккуратно уложены, а губы накрашены яркой помадой, что делало ее, несомненно, старше. Она больше не напоминала вчерашнюю запуганную девочку и чувствовала себя, по всей видимости, более уверенной. - Диппер, - она заулыбалась. – Все получилось? Я кивнул и достал из кармана купюры. - Да, все прошло без проблем. Он отдал за часы 300 долларов. Надеюсь, это нормально, а то я забыл спросить, сколько ты рассчитывала получить. - Нет-нет, все отлично, - она быстро спрятала купюры в свою маленькую белую сумочку. – Ты мне очень помог… Я даже не знаю, как могу тебя отблагодарить. - Да ничего не надо, - в этот момент я почувствовал, как мои щеки начали краснеть. – Мне было несложно. Все равно нечем заняться до отъезда. - А вы когда уезжаете? - Наверное, через день или, если повезет, пораньше. - Не знаю, куда вы так спешите, но, надеюсь, у вас все получится, - она поднялась со своего места и протянула мне зеленую купюру. – Здесь двадцать долларов… Понимаю, что немного, но у меня у самой каждая копейка на счету. Билеты до Калифорнии очень дорогие. Но я тебе безумно благодарна. Без твоей помощи мне бы пришлось остаться. Мне хотелось отказаться. Как я могу забирать у нее последние деньги? Но вместо этого, словно боясь, что она сейчас уйдет, спросил: - Пасифика, ты уверена в своем решении? Она вопросительно посмотрела на меня, словно не понимая, что я имею ввиду: - Ты о чем? - О твоем отъезде. Ведь это намного сложнее, чем кажется на первый взгляд… Может, стоит поговорить с родителями? - Нет, - отрезала она, и в ее голубых глазах я увидел огоньки раздражения. – Мне не о чем с ними разговаривать. Мне хотелось сказать что-то еще, но, судя по ее вдруг резко преобразившемуся в холодную маску лицу, было понятно, что она не откажется от своего решения. - Тогда удачи тебе, - улыбнулся я, стараясь разрядить обстановку. Ее лицо вновь изменилось, а глаза радостно заблестели. Рассказать про то, что ее мама приходила ко мне, я так и не рискнул. - И тебе удачи, - тут она вдруг резко наклонилась и поцеловала меня в щеку. – Даже немного завидую твоей девушке. Мое лицо запылало. - У меня нет девушки, - невнятно промямлил я, отводя взгляд в сторону. - Тогда не буду завидовать, - хихикнула Пасифика и, махнув мне на прощание рукой, пошла прочь из кофейни. Девушка… Порой я вообще забывал о том, что у людей бывают такого рода отношения. Из-за постоянной занятости, проблем в семье, мне никогда не хотелось, да и не получалось за кем-то ухаживать. У меня попросту не было денег и возможности ходить в кино, кафе и посещать прочие места, где постоянно ошивались мои ровесники. Не сказать, что я ощущал себя каким-то аутсайдером, и мне прям сильного этого не доставало. Просто нет и нет. Не страшно. Возможно, у меня где-то в подсознании была установка, что любовные отношения редко ведут к чему-то хорошему. Слишком много горьких примеров вокруг, и я совершенно не спешил бросаться в омут с головой. Пусть все идет своим чередом. Ночью был шторм, и я долго не мог уснуть, слушая, как за окнами во всю воет ветер, а деревья скребут своими ветвями по окнам мотеля. Ежась от холода, я постоянно слышал, что где-то вдалеке плачет женщина. С надрывом, хрипом и ужасным отчаяньем, но, открывая глаза, понимал, что это всего лишь ветер бушует в потоке снега и ночной темноты. Утром я проснулся от стука в комнату. Это был Билл. - Машину починили, и мы можем ехать. Собирайся, буду ждать тебя внизу. И хорошо. Чем быстрее доберемся до Питтсбурга, тем скорее вернемся домой. Собравшись и проверив свои вещи, я спустился вниз, где меня уже ждал с вещами Сайфер. В холле тихо играла музыка, а от небольшого камина раздавалось приятное тепло. - Уже уезжаете? – спросила нас хозяйка мотеля, когда я отдавал ей ключи. - Да, машину починили. - Будьте там аккуратнее, - сказала она, убирая ключи в специально приспособленный для этого шкаф. – Сегодня ночью автобус, который уезжал из нашего города, попал в аварию. Говорят, что почти все пассажиры погибли. По спине пробежал холодок. - Что за автобус? - тревожно переспросил я. - Уезжал от нас в Остин. Вечером выехал и, вот, из-за непогоды на полной скорости столкнулся с фурой… Или упал в овраг? Я уже не помню. Если интересно, то глянь телевизор. Там об этом с самого утра говорят.