Затонские тайны

ЭПИЛОГ «Сегодня день нашей свадьбы. Вернее, сегодня должен был быть день нашей свадьбы», - думала Анна, сильнее прижимаясь к плечу Якова, пока извозчик увозил их все дальше от Затонска. Анна думала о прошедшей неделе. Свадьбу, разумеется, отменили, объяснив нездоровьем невесты. Доктор Милц оказался прав. Двух дней в постели оказалось достаточно, чтобы она почувствовала себя совершенно здоровой физически. А позавчера она почувствовала, что опустившаяся на нее черная тоска отступает. Вчера она целый час играла с кошкой и вдруг поймала себя на том, что совершенно искренне улыбается. Яков все эти дни был рядом. Он приходил к ним сразу после службы и уходил, только когда Анна собиралась ложиться спать. Жизнь постепенно возвращалась в привычную колею. Но она боялась сегодняшнего дня. Боялась, что в день их отмененной свадьбы к ней вернется вся боль прошедшей недели. Она хотела бы проспать весь сегодняшний день, но знала, что это напугает родителей. Так что, она заставила себя встать с постели, одеться и спуститься как обычно к завтраку. Родители и дядя боялись слово лишнее сказать, и в столовой царила пугающая тишина. Но едва они сели, как пришел Штольман, присоединился к ним за завтраком и сообщил, что сразу после него забирает Анну на прогулку, и пусть никто не волнуется, если их не будет долго. После чего усадил ее в пролетку, укутал в меховую накидку, и они поехали. Яков обнимал Анну и осторожно посматривал на нее. Последние пару дней она уже была почти обычной Анной. Его Анна. Она взяла на прогулку какой-то сверток и по-прежнему крепко держала его в руках, не выпуская. Его интересовало, когда она догадается, куда они едут. Это случилось через час поездки. Ее лицо осветилось пониманием, а в глазах сверкнул восторг: - Михайловская вышка. Мы едем на Михайловскую вышку. - Именно так, родная. Я решил, что нам обоим не помешает развеяться, - улыбнулся Штольман. Когда они приехали, Анна вдруг замешкалась у пролетки и как-то смущенно сказала: - Яков Платонович, я не очень хорошо вяжу. Рисую и играю на пианино намного лучше. Ну, и вызываю духов, - пошутила она. - Но я очень старалась, чтобы вязка была ровной. Она извлекла из пакета, что захватила из дома, шарф. Простой шарф тонкой шерсти – обычного серого цвета, единственным украшением которого выступали пара тонких темно-серых полосок на концах. - Это самый лучший подарок, который я получал в своей жизни, - искренне сказал Штольман, и немедленно надел его. А потом они поднялись на вышку. Яков десять раз переспросил Анну, не тяжело ли ей, но она только отмахивалась, улыбаясь. Наконец они оказались на самом верху. Рассказы не обманывали. С вышки открывался вид на окрестности Затонска изумительной красоты. Мир вокруг был уже готов к зиме, землю уже покрыл местами снег. На такой высоте дул сильный, пронизывающий ледяной ветер, но Яков встал сзади Анны и принимал его порывы своей спиной, защищая ее. Она в восторге смотрела вокруг, а потом вдруг повернулась к нему лицом, коснулась теплой ладонью его замерзшего лица и серьезно сказала: - Не волнуйтесь, Яков, у нас все будет хорошо. Затем она вновь повернулась и продолжила смотреть вокруг. Яков обнял ее сзади и повторил: - Да, у нас все будет хорошо.