Алые стены в Хогвартсе

Пролог

      Йен Сигюрдссон с рождения жил в Англии и считал себя англичанином. Совершенно таким, как все. Ну, подумаешь, странное имя! Да, исландского происхождения, и что? Ну, сотрудник министерства. Рядовой клерк, не министр же. Ну, жена — доктор наук (DLit), специалист по скандинавским языкам. Теперь она просто домохозяйка и мать. И верно, ничего особенного? Так, да не так. Мистер Йен Сигюрдссон — на службе его больше знали по фамилии жены, Эвергрин — был чистокровным исландским колдуном. При первом же взгляде на него на ум приходили викинги и скандинавские саги. Министерство, где он служил, было не чем иным, как Министерством Магии. А вот супруга его, Холли, милая улыбчивая леди, была маглом, то есть неволшебником. И ребёнок у них, увы, был не родной, а приёмный. Йен очень переживал, что у них с любимой женой не могло быть детей, поэтому он всей душой полюбил приёмного сына, которого назвали Эйнар. Но едва ли можно описать его восторг и изумление, когда в пять лет проявились магические способности мальчика! Мистер и миссис Эвергрин знали, что иногда у неволшебников рождаются дети с магической силой, и сочли, что им просто очень-очень повезло с этим приёмышем.       Малыш Эйнар рос в любви и заботе, и, может, даже был слегка избалованным. По крайней мере, до определённого возраста он пребывал в уверенности, что может получить всё, что только пожелает. Он обожал родителей, а родители — его, особенно отец. Папа ни в чём не мог отказать сыну, то есть, буквально ни в чём, только лишь матери удавалось разумно контролировать запросы мальчика.

Глава 1.

      Однажды в начале мая 1989 года рано утром над Лондоном пролетела крупная серая сова и забарабанила клювом в окно на четвёртом этаже большого многоквартирного дома № 31 на улице Холборн. Обитатели квартиры 404 поспешили впустить птицу, пока она не перебудила соседей. Мистер Эвергрин привык на работе обращаться с почтовыми совами, поэтому он ловко отвязал от её лапы большой конверт желтоватого пергамента, погладил её по голове и попросил жену принести горсть совиного корма и плошку с водой. Всё это было с лёгкостью найдено на кухне, где в большой клетке жила собственная сова Йена, Урфина. Почтовая птица осталась угощаться на подоконнике, а семья Эвергринов наконец-то обратилась к письму. На первом листе зелёные надписи гласили: «ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И КОЛДОВСТВА ХОГВАРТС Ректор: Альбус Дамблдор (кавалер Ордена Мерлина 1 степени, Великий волш., Глав. чародей, почётный Председатель международной конфедерации колдунов) Уважаемый м-р Э. Эвергрин! Рады сообщить Вам, что Вы приняты в Школу Чародейства и Колдовства Хогвартс. В Приложении указаны необходимые книги и принадлежности. Обучение начинается 1 сентября. Ждём Вашу ответную сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонаголл, канцлер». — Ну, вот, сынок, — довольным тоном сказал Эйнару отец, — ты понимаешь, что это означает? Невысокий светло-русый кудрявый мальчик возвёл на него пытливый взгляд и помотал головой. Ребёнок внешне сильно отличался от белокурого высоченного Йена, все знакомые семьѝ больше сходства находили с Холли, даже светло-карие глаза Эйнара были похожего, орехового, оттенка. Эвергринов это успокаивало, ведь они очень боялись, что их сын когда-нибудь узнает, что он не родной. — Ты поступил в самую известную магическую школу, Хогвартс, — с гордостью продолжил Йен. — Я там не учился, но слышал самые лестные отзывы. На работе я тесно общаюсь со многими волшебниками, окончившими эту школу, они все очень достойные, знающие люди. Надеюсь, что тебе там будет хорошо, ты подружишься с другими ребятами и будешь хорошо учиться. — Да, папочка, — кивнул Эйнар, — я постараюсь. Холли счастливо улыбалась, глядя на своих любимых колдунов, пока глаза не переполнились слезами. «Я напишу ответ», — отвернулась она и пошла к письменному столу.       В ближайший выходной семья Эвергринов полным составом отправилась на Диагон-аллею, волшебную улицу Лондона. Через паб «Треснутый Котелок» из магловского мира они прошли в магический. Холли часто бывала на Диагон-аллее вместе с мужем, ей очень нравилось даже просто разглядывать волшебные магазины, магазинчики и лавки. Улыбка не сходила с её лица ещё и потому, что она видела восторг и радость в глазах своего сына, который впервые целиком окунулся в колдовской мир. Йен с гордостью крепко держал за руку крошку-сына, и неспешно шагал по мостовой, то и дело кивая знакомым волшебникам. Закупив почти всё для учёбы, Эвергрины пообедали в кафе, а потом мать осталась отдыхать с покупками на веранде, а отец повёл сына за волшебной палочкой.       Маленький, невзрачный снаружи, магазин Олливандера внушал невольный трепет каждому, кто входил туда. Несмотря на полнейшее пренебрежение чистотой, строгие стеллажи с ровными рядами коробочек, старинный прилавок и антикварное кресло вызывали ощущение присутствия самой древней, чуть ли не изначальной магии. Магии с большой буквы. Эйнар, который всё время до этого без устали вертел головёнкой, присмирел и крепче вцепился в руку отца. В ответ на дребезжание дверного колокольчика откуда-то из-за стеллажей послышались шаркающие шаги, и появился сам мистер Олливандер. Не молодой, но стариком его было назвать трудно, казалось, он был без возраста и пребывал вне времени. — Добрый день, — поздоровался он надтреснутым голосом и устремил на покупателей взгляд странных, серебристых глаз. Он сначала разглядывал старшего посетителя, узнал его и сказал: — Мистер Сигюрдссон. Помню, помню. 10 дюймов, бук, волос единорога. Уверен, вы прекрасно сработались. — Да, мистер Олливандер, но я… — …Конечно. С вами новый ученик Хогвартса. Ну, что ж, молодой человек, прошу, подойдите ко мне. Эйнар испуганно посмотрел на отца, но тот ободряюще кивнул и отступил назад. Мастер волшебных палочек сноровисто произвёл необходимые промеры с помощью гибкой ленты с бриллиантовыми метками, что-то бормоча себе под нос. Потом внимательно посмотрел на мальчика, так, что тот покраснел и уставился в пол. Олливандер прошаркал к стеллажам и достал несколько коробочек. — Ну-с, приступим, — сказал он с явным удовольствием. — Ах, как я люблю этот момент, молодой человек! Найти идеальную пару, волшебник и его палочка, это невыразимое счастье для мастера. Итак, начнём с моего излюбленного сочетания: английский дуб и волос единорога. Бери палочку и просто взмахни ей. Эйнар послушался и взмахнул палочкой, но ничего не произошло. — Так… Тогда вот эта, виноградная лоза и сердечная жила дракона, очень перспективное сочетание. Опять ничего. Олливандер внимательно посмотрел на мальчика, потом на его отца. Йен встревожился, но мастер волшебных палочек улыбнулся: — Кажется, я понял, что подойдёт вашему мальчику, мистер Сигюрдссон… Ну-ка, мастер… э-э-э… Йенссон, верно? Отец кивнул с гордой улыбкой, а сын прошептал: «Эвергрин, мистер Олливандер… Эйнар Эвергрин». — Ну, да… Эйнар Йенссон Эвергрин, — волшебник с серебристыми глазами опять улыбнулся. — Что ж… Недостающее звено найдено. Немного не то, что я подумал сначала, но ведь важен результат, не так ли, джентльмены? Он скрылся в глубине магазина, и с минуту его не было. Отец вновь подошёл к мальчику, и тот опять вцепился в его большую руку, это всегда помогало Эйнару успокоиться. На мгновение он подумал: «А как же я буду в Школе, за чью руку мне хвататься ТАМ?» Малыш зарделся и отпустил руку отца. Йен удивлённо посмотрел на сына, и, кажется, уловил его тревогу. Подавив вздох, отец слегка похлопал его по плечу. Вернулся мастер Олливандер. Он нёс всего одну коробочку. — Семь с половиной дюймов, осина, сердечная жила дракона. Взмахните ей, юный джентльмен. Эйнар взял палочку — ощутил её приятную прохладу и гладкость — и робко взмахнул. На мгновение всем показалось, что по магазину пронёсся сквозняк: порыв свежего ветра пролетел вдоль стен, игриво прочертил дорожку по пыльному прилавку. — Да, джентльмены, видите? — кивнул мастер. — Эта палочка ждала именно вас, Эйнар Йенссон Эвергрин. Восемь галлеонов — и в добрый путь.       …Остаток лета пролетел быстро, и первого сентября Эйнар сел в «Хогвартс-экспресс» вместе с другими учениками. Впервые оставшись без родителей, мальчик чувствовал себя потерянным. Он медленно шёл по вагону, заглядывая в каждое купе, в поисках свободного места. — Эй! — вдруг раздался звонкий голосок позади. — Мамочку потерял? Эйнар развернулся. Из купе высунулись две совершенно одинаковые физиономии. Мальчишки с огненно-рыжими волосами насмешливо уставились на него, явно ожидая, что он сделает в ответ на провокацию. — Нет, — улыбнулся он, — мама осталась на вокзале. Я ищу друзей. А вы? Рыжие переглянулись и кивнули друг другу. — Ну, иди к нам, тут есть ещё место, — сказали они в один голос и скрылись в купе. Эйнар опять улыбнулся и пошёл знакомиться с новыми друзьями.       Он втащил сундук и сел рядом с чернокожим мальчиком с хитрыми глазами и причёской-дредами, рыжие близнецы сидели напротив. — Тебя как зовут? — спросил один из них. — Эйнар Йенссон Эвергрин. Мальчишки удивлённо переглянулись. — Я — Ли Джордан, — сказал мальчик с дредами. — Я — Джордж, — сказал один близнец. — Я — Фредерик, — подхватил второй, и потом вместе: — Уизли! — …А что за имя такое у тебя, среднее, Йенссон? — поинтересовался Джордж. — Это не имя, — важно вымолвил Эйнар, — это отчество, — и пояснил, увидев, что мальчики не поняли: — Моего отца зовут Йен, значит, я — Йенссон, то есть «сын Йена». Это в Исландии так принято. — Прикольно, — сказал Фред. — Если нашего отца зовут Артур, значит, мы с Джорджем… Артурссоны? — и засмеялся. — Ага, — кивнул Эйнар, — в Исландии вас так и звали бы. А сестра у вас есть? — Есть, она малáя ещё. Её звать Джинни, то есть, Джиневра. — …Тогда в Исландии она была бы Артурсдоттир. — Как-как?! — покатились со смеху близнецы. Эйнар повторил. Опять взрыв смеха. — Прикольная страна, Исландия, — вытирая слёзы, сказал Фред. — А ты там жил? — Нет, я тут родился, моя мама — англичанка. Кстати, в Исландии можно именоваться не только по отцу, но и по маме. Так что, я не только Йенссон, но ещё и Холлиссон. — А я — Моллиссон! — засмеялся Джордж, и мальчики ещё долго веселились, называя себя, своих родителей и знакомых по-исландски. Фред пообещал, что сестру Джинни будет отныне называть Моллисдоттир — и никак иначе.       … Эйнар Эвергрин, вместе со своими новыми друзьями, попал на факультет Гриффиндор, где, как оказалось, учились и два старших брата Уизли. Шестикурсник Чарльз, невысокий, коренастый, был больше похож на кареглазых близнецов, а высокий голубоглазый третьекурсник Персиваль мало того, что носил квадратные очки в толстой оправе, он оказался совсем другим не только по внешности, но и по характеру. Только волосы у всех четверых пламенели совершенно одинаково. Эйнар по-дружески относился ко всем Уизли, но больше всего ему понравилось общаться с не по возрасту солидным Перси.       Эвергрин хорошо учился, преподаватели считали его усидчивым и серьёзным и всегда ставили в пример близнецам Уизли. Они же при этом только ещё шире усмехались: хоть Эйнар и не принимал непосредственного участия в большинстве их проказ, но как-то так получалось, что самые рискованные, дерзкие и даже злые их шалости основывались именно на его идеях. Очень часто Эвергрин, уткнувшись в учебник или сосредоточенно выводя слова в сочинении, вполголоса, будто ни к кому не обращаясь, говорил несколько фраз — и это потом воплощалось бесшабашными близнецами в очередную проделку.       Когда в сентябре 1991 года в Хогвартс пришёл знаменитый Гарри Поттер и оказался на факультете Гриффиндор, Эйнар подкинул близнецам идею, сулившую не только веселье, но и пользу, и даже выгоду. Сласти, которые на первый взгляд были безобидными конфетами, а на самом деле вызывали кратковременное нездоровье и позволяли сбежать со скучного урока. Фред и Джордж рьяно принялись за воплощение этой идеи, и ничего не подозревающие учителя вздохнули спокойно, решив, что братцы Уизли взялись, наконец, за ум. Эвергрин же, к удивлению старшекурсников, стал «нянчиться с малышнёй». Чаще всего, когда он не утыкался в учебники, его можно было видеть проясняющим что-нибудь с помощью цитат из книг умненькой Гермионе Грэнджер, спорящим о квиддиче с долговязым Роном Уизли, младшим братом близнецов, вдохновенно рассказывающим что-то о волшебном мире жадно внимающему Гарри Поттеру, терпеливо объясняющим снова и снова то, что не понял на каком-нибудь уроке Невилл Лонгботтом… Все до единого первокурсники, и мальчики, и девочки, очень быстро уяснили, что с любым вопросом можно обратиться к Эйнару Эвергрину, и он всегда поможет и не будет насмехаться. Больше же всего ребята ценили то, что он не лез с поучениями, когда его не просили (в отличие от того же Перси Уизли).       Таким образом все в Хогвартсе быстро привыкли, что, куда бы ни шёл третьекурсник Эйнар Эвергрин, за ним всегда топала стайка гриффиндорских первокурсников, и после Хеллоуина чаще всего это были Поттер, Уизли-младший и Грэнджер. Верным было (по крайней мере, на первом курсе) и наоборот: если где-то видны Поттер, Уизли и Грэнджер, то, скорее всего, поблизости и Эйнар «Кудряшка Сью»* Эвергрин.