Veritalogia

      Домой Алексей возвращался поздно. Ещё не стемнело, разноцветный огненный закат витражом дробился в густом переплетении ветвей, сумерки оставались прозрачными, а небо всё ещё светилось сказочным синим цветом.       Земля под ногами тоже пока не скрылась под тёмной водой ночного мрака, были видны все её выступы и впадинки. Выпирающие из земли корни деревьев живо напоминали вздутые вены – земля всегда казалась Паку живой. Он чувствовал исходящие от неё токи – босыми ногами. Алексей скидывал обувь при каждом удобном случае. Он и сейчас бы разулся, если бы не опасался напороться в темноте на осколки стекла, или ещё какой-нибудь небезобидный мусор. Ведь плотно утоптанная тропинка вела через перелесок к железнодорожной станции, поэтому каждый день здесь проходило множество людей, которые явно не любили эту землю.       К скромному дому своему, стоящему на краю посёлка, Алексей подходил уже в темноте. Скрипнул калиткой и сразу понял, что внутри кто-то есть – входная дверь была настежь открыта.       Мощный выброс адреналина заставил руки похолодеть, а сердце забиться со всё возрастающей скоростью. Если бы Алексей не был опытным спортсменом, он бы, наверное, не сумел быстро справиться с паникой. А так он даже ощутил своего рода азарт.       Ступая неслышно, взлетел по ступенькам на крыльцо, тенью скользнул в тихий и тёмный дом, бесшумно опустил в сенях на пол спортивную сумку. Прислушался. Пространство не откликнулось на его внутренний зов. Воздух, наполнявший помещение был неподвижен, ничьё дыхание не возмущало его. Если здесь кто-то и был, то сейчас он либо ушёл, либо затаился на заднем дворе.       Впрочем, скоро стало ясно, что гость прятаться не собирался. Это Алексей понял, когда выглянул на любимую, обращённую к лесу террасу. Во дворе горел небольшой костерок, рядом на корточках сидел Ли и помешивал что-то травянисто пахнущее в подвешенном над огнём походном котелке. Он поднял голову, блеснул в темноте зубами, улыбаясь, и снова сосредоточился на своём вареве.       Алексей приблизился осторожно, тоже присел на корточки рядом с мастером. Пульс всё также грохотал у него в ушах, но Пак, словно мантру, повторял про себя, что рядом не враг, что опасаться не следует – ведь всё, что ни делает учитель, он делает для его – Алексея – пользы.       – Снимай. – Алексей вздрогнул – так неожиданно выдернул его из созерцания огненных всполохов голос Ли. – Верх снимай. – Пак послушно стянул водолазку.       Ли, оказывается, уже расстелил на клеёнке плотный бинт или повязку – в темноте было не разобрать – и ровным слоем распределил по узкой полоске белой ткани своё варево. Получилось что-то вроде травяного пластыря.       В этот раз прикосновения Ли были очень деликатными. Помимо воли хотелось довериться его рукам. Травяная кашица была ещё тёплой – почти горячей. Было очень приятно – как в детстве, когда тебя лечит любящая мама.       – Можешь надеть обратно. Если не жалко. – Ли протянул Алексею водолазку. – Но я не уверен, что ты потом сможешь это отстирать. – Он со смешком ткнул пальцем в укутанную компрессом шею.       Алексей молча забрал протянутую вещь, нервно зажал в кулаке.       – Пойдём в дом? – Ли в этот раз был на удивление тактичен. – Будем готовить ужин?       Алексей кивнул и сделал приглашающий жест рукой, пропуская учителя вперёд.       Дремлет под лампою муха.       Шелест страниц ей мешает.       Вечер.