Veritalogia

      Несмотря на вентиляцию, воздух в зале был спёртым от десятков чужих дыханий и потных тел. Ступать по крашеному деревянному полу босиком было непривычно – ступни липли к гладкой поверхности и всё время казалось, что чей-нибудь ботинок сейчас придавит голые беззащитные пальцы и будет больно. Но остальные тоже были без обуви – пришлось сделать над собой усилие и расслабиться.       Гарик не планировал когда-либо начинать заниматься спортом. Он вообще никогда по большому счёту ничего не планировал – с ним всё случалось. Вот как сегодня: напросился в попутчики, сам не зная, куда и зачем, а оказался белой вороной в своих джинсах и футболке среди сдержанных серьёзных людей в одинаковых белых ифу.       У пожилого корейца, который сейчас гнул, вертел и ощупывал Гарика, были очень цепкие – до синяков на коже, холодные пальцы. И взгляд такой же – хваткий. Гарик беспомощно оглядывался на хмурого Бергера и невозмутимого Романа, которые наблюдали за экзекуцией, стоя у стены. Вспомнился сон, что приснился под утро: огромная страшная змея, которая заползла в постель, и отстранённый взгляд Кирилла, который равнодушно отошёл в сторону и спокойно произнёс: «Это к тебе». Ощущение предательства не исчезло, даже когда Гарик проснулся.       – Я открываю медицинский центр, – между делом рассказывал мастер Ли (так называли его присутствующие). – И мне нужен кто-то вроде тебя – для мелких поручений. Ты ведь студент?       – Студент, – обречённо соглашался Гарик. Учитывая недавние изменения в жизни, следовало бы радоваться такому скорому трудоустройству – на одну стипендию не проживёшь. Но Гарику его будущее положение мальчика на побегушках заранее казалось унизительным и одновременно полностью соответствующим его никчёмности – было над чем пострадать.       – Поедешь сейчас со мной. Мои друзья подыскали помещение, но я его ещё не смотрел. – Ли, настойчиво подталкивая Гарика к выходу, вывел его из зала – тот даже не успел перекинуться хотя бы порой слов с Кириллом.       – Мы тоже – пойдём, – сдержанно улыбнулся Бергер Алексею. Тот, не прерывая тренировки, подошёл к ним, кивнул:       – Значит, теперь будете снова заниматься вместе? Жду вас, как договорились. – Он протянул ладонь для рукопожатия. Кирилл сердечно стиснул её в своей руке, хотел ответить, но вместо него в разговор встрял Роман:       – Кто такой этот Ли? Крутой мужик.       – Это мой Учитель, – вежливо сообщил Алексей.       – Повезло тебе. – Роман с восхищением цокнул языком. – Ты теперь, наверное, спишь в позе лотоса, ловишь змей голыми руками и зависаешь в воздухе во время медитации?       – Пока нет. – Алексей не нахмурился – просто по лицу его пробежала едва заметная тень.       – Но планируешь? – заржал Роман. И панибратски хлопнул Пака по плечу.       Тот стерпел. Сочувственно посмотрел на краснеющего Кирилла.       – Растяжкой займись, – посоветовал он Роману. – А то форму ты несколько подрастерял.       – Обязательно! – горячо заверил тот. – Люблю садо-мазо, – мечтательно прищурился он. – Дыбу куплю, ремешки всякие, плётки, кляпы и буду Кирюху растягивать. Или ты что-то более интимное имел в виду – под растяжкой?       Под романов издевательский смех Бергер спрятал пылающее лицо в ладонях. Пак, насколько мог выразительно, поддержал его взглядом.       В машине Роман, всё ещё веселясь, скомандовал Кириллу:       – Пристегнись. Или тебя это слишком возбуждает? – Он захрюкал от смеха, но быстро насторожился. – Бергер? – Тот сидел совершенно неподвижно – в нём не было ни тени движения. Казалось, его просто не стало.       Роман обречённо вздохнул и закрыл глаза. Перед ним был гигантский прозрачный бак с водой – от пола до потолка. В нём полоскались мотки грубых шерстяных ниток – из таких ткут напольные ковры. Пыль и грязь комками оседали на дно бака, нити светлели. Стало понятно, что они цвета спелой вишни.       Роман отвлёкся на мгновение, а потом вдруг понял, что стоит в одном белье. Окинул себя взглядом – на нём были только трусы бордового цвета.       В салоне машины всё было новым – блестело, скрипело, пахло заводом, пластиком, какой-то химией. Только Бергер был уютным, родным, пах домом и сдобой. И спал он сейчас очень трогательно – по-детски приоткрыв рот. Очки перекосились и сползли на самый кончик бергерова носа.       Роман аккуратно их снял, бережно пристегнул Кирилла. Положил руки на руль – золотая печатка мигнула тающим бликом. Символ, который так заинтересовал Руднева, означал «концентрация». «А ведь работает!» – похвалил себя Роман и повернул ключ в замке зажигания. «Посмотрим, кто здесь кого контролирует», – криво усмехнулся он и сосредоточился на дороге.