Понятие "Семья"

      Если спросить Дазая, что для него семья, он скажет лишь одно слово — Агентство. Он будет улыбаться, говорить с легкой насмешкой, но абсолютную правду. В голове будут прокручиваться моменты, когда ему несмотря ни на что все в нем помогали.       Если спросить Чую, он скажет что кроме мафии надежней семьи нет. При этом отведет глаза после непродолжительного зрительного контакта. Он перечислит людей, кого считает самыми близкими, но не назовет одного человека, который нужен ему. Из-за упорства он будет стремиться жить без него.       Если спросить про лучшую выпивку, Осаму назовет виски и саке. При дополнительном вопросе почему, он скажет, что саке отлично помогает забыться, а о виски не скажет и слова, грустно улыбнувшись в сторону.       Накахара же будет с упоением рассказывать, что вино самое-самое. Без всяких дополнительных вопросов он начнет перечислять все достоинства этого напитка. Станет говорить, что оно элегантное, притягательное, обманчиво легкое.       Они такие разные, но связаны. Прекрасные напарники, непримиримые враги. Они как огонь и лед, как лава и ледник, более непохожих не найти.       Но в одном они поступят одинаково.       При вопросе, какой они видят СВОЮ семью, где будут только они и их жены, они, отвернувшись, начнут нести всякую чушь.       Дазай будет говорить, что вряд ли он доживет до этого чудного момента, скорее всего его избранница будет той, с кем он умрет, исполнив свою мечту о двойном суициде. Но если он все же доживет до свадьбы, эта девушка будет прекрасно готовить, и поутру он будет видеть ее в одном только фартуке. (Не скажет, однако, про то, что и сам прекрасно готовит, и человек, которого он хочет видеть дома у себя каждое утро, точно к плите и не подойдет, только если разогреть что-то, и точно фартук на голое тело не наденет).       Чуя скажет, что негоже мафиози заводить семью, это станет отличной точкой нажима для врагов. Но если такое случиться, его жена будет блондинкой, кроткой, спокойной и верной своему мужу. (И совершенно точно не будет даже заикаться о самоубийстве).       — Дазай, может хватит играть? Возвращайся домой. — Привычная, начавшаяся перепалкой встреча, привычные слова под конец.       — Домой? Мафия — это дом, так по-твоему? — Удивленный взгляд, поднятые вверх брови.       — А по-твоему мафия не семья, не дом?       — Как можно назвать место, где тебя держат рядом с собой только потому, что ты можешь принести пользу, домом? Где тебя могут вышвырнуть в любой момент или, чего хуже, убить за любой им не угодный поступок. Я против такой семьи. Я удивляюсь, как ты еще не понял, что это плохая семья. Или ты боишься уйти? Ведь тебя точно жалеть не будут, убьют как предателя.       — Заткнись, тебе какая разница?! Это самая настоящая семья, они помогли мне! — В голубых глазах начала плескаться ярость.       — Ах да, точно. Тебя же подобрали, как собачку… Совсем забыл.- Осаму лениво увернулся от удара. — Как жаль, ты ведь так и не познал какая семья на самом деле.       — Если ты сейчас не заткнешься, я скину тебя с моста и вытащу тогда, когда ты будешь уже на пороге смерти.       — А может не будешь меня тогда спасать, а? Я точно навсегда заткнусь. — Невинная улыбочка, в ответ рык. — Надеюсь, ты поймешь, что из мафии семья никудышная до того, как пожалеешь.       Дазай ушел, а через некоторое время Накахара понял, что этот придурок как всегда оказался прав.       — Мы поймали одного из предводителей мафии. Он сейчас в допросной.       — Убедитесь, что его не придут спасать.        « Спасать? Нет, меня точно не спасать будут, скорее с помощью способности дистанционно убьют, чтобы вы не узнали чего лишнего» — Накахара усмехнулся прямо в камеру, что направлена была только на него. Множество скрытых, плохо, к слову, камер показывали рыжего со всех ракурсов.       Железная дверь открылась и тут же закрылась. Это показалось Чуе странным, но мало ли какие тараканы в голове у полицейских бегают.       Дверь открылась вновь, но теперь вошел человек, рывком заставил мафиози встать и повел куда-то, так и не сказав и слова. По разговорам, случайно подслушанным, парень понял, что его дело передают Вооруженному Детективному Агентству. К одному из сотрудников которого его сейчас и вели. Накахара молился только об одном.       Но его молитвы не были услышаны.       У панорамного окна стоял Осаму Дазай собственной персоной. Его взгляд был устремлен в небо, которого почти не было видно за множеством высотных зданий.       Накахару так же, не сказав и слова, толкнули на диван. Тому пришлось изловчиться, чтобы сесть нормально, а не упасть. Как только дверь за полицейским закрылась, Осаму повернулся в сторону своего партнера.       — Мне интересно стало, почему мое дело взяло Агентство? — Выглядеть независимо, и при этом быть закованным в наручники, было довольно трудно, но все же выполнимо.       — Я похлопотал над этим, каюсь. Уж очень хотелось посмотреть на малыша Чу в наручниках. — Лишь одна улыбка и мафиози закипает.       — Как ты меня назвал, скотина?!       — Тише-тише, не кипятись ты так. Я с дельным предложением, а ты сразу обзываешься. — Показушно надутые губы и обиженный взгляд.       Чуя вздохнул. Это будет долгая беседа, ясно видно. Иначе зачем на журнальном столике стоят две чашки чая?       — Что за предложение такое, что нужно забирать дело? Но не мог бы ты сперва открыть? И не говори, что ключа у тебя нет. — Накахара потряс наручниками.        — А если открою, ты не будешь вредничать и выпьешь со мной чаю? — Хитрая улыбка сменила обиженную гримасу.       — Как будто я могу против тебя что-то сделать. Явно же есть туз в рукаве. — Когда железяки были сняты, Чуя показательно потер запястья. — Так что вам с Агентством от меня нужно?       — Ты ведь знаешь, что мафия от тебя отвернулась? — Дазай сразу же стал серьезным.       — Конечно. Я все-таки не тупой и прекрасно это понимаю.       — Это хорошо. Я уговорил директора взять тебя к нам. Что скажешь, присоединишься к Агентству?       Накахара смотрел на своего собеседника с открытым ртом. Нет, он понимал, что от Осаму можно ждать чего угодно, но такого… Это просто не умещалось в голове.       — Ты сейчас серьезно? Хочешь чтобы я мафию предал? — После довольно долгого молчания сказал Чуя.       — А то, что ты стал ей ненужным ничего? Чуя, не говори мне, что ты, понимая, что тебе не остаться в живых здесь, собираешься защищать ее?       — Она меня приютила, мне в мафии помогли, а ты еще спрашиваешь, буду ли я ее защищать? — Чашка с чаем со стуком опустилась на блюдце, несколько капель попали на стекло стола.       — Ты еще скажи, что мафия для тебя как мать. Неужели так хочется умереть от рук тех, кто раньше тебе помогал? — Глаза Дазая стали еще серьезней, пальцы до белых костяшек сжали ручку чашки. Тон не предвещал ничего хорошего.       — А что если да? Мне мафия не как мать, а именно мать! Лучше я умру от рук тех, кто мне помогал, чем буду тем, кто их предал! Они все мне помогли, все понимаешь? Я не могу так поступить. — Чуя то кричал, то говорил тихо. Он закусил губу, и сжал чашку двумя руками.       — Мать не та, что породила, а та, что помогла, знаешь? Нет, не перебивай, дай мне договорить. — Осаму говорил спокойно, не повышая голос и взгляд немного смягчился. — Матери тоже бывают разными. Есть матери, которые дают жизнь. Есть те, кто помогает, растит только потому, что от их детей может быть им выгода. А есть и такие, что помогают безвозмездно, просто потому что это их дети. Так и с семьей, с друзьями. Мафия как второй вариант, помогла тебе и мне только потому, что ей это выгодно. А Агентство третий вариант. Как думаешь, где лучше?       Чуя молчал. Его оборона явно была сломана. Можно, конечно, и дальше ломать комедию, кричать о принципах, но зачем, если можно сдаться, решиться и получить ту жизнь, о которой мечтал. Мечтал так сильно, что в один прекрасный момент запретил себе это.       Как иронично, находясь в положении, где перед тобой стоит выбор, умереть за мафию или получить исполнение мечты, бояться сделать нужный ход. Все как сон. Сон, в котором он скажет «да» и проснется, как было во многих его снах.       Но сон это или нет, Дазай явно ждет ответа.       — Лучше всего у третьей матери. Что ж, уговорил, черт языкастый. Согласен я вступить к вам, где подписываться?       — Верный выбор, Чуя! Я уже подготовил документы, прям как знал! Какой же я од… — Он не договорил, а веселое выражение лица сменилась на озадаченное.       Раздался звук битого стекла, кружка с чаем упала на паркет, разлив свое содержимое. Мафия передумала тихо устранить свое дитя.       Чуя тихо матерился, закрывая собой Дазая, которого, судя по всему, уже задели в плечо.       — Быстро к двери, я прикрою. — Хоть тон и был уверенным, хоть на лице и была улыбка, Накахара был не уверен в своих силах.       Пули разрывали воздух, некоторые он успевал гравитацией останавливать, некоторые прошивали одежду насквозь. Казалось, воздух накалился от быстрого и частого движения этих маленьких снарядов, что были похожи на пчел.       Одну пулю парень пропустил, и та попала в руку. Боль пропитала место, куда попал свинец. Стало еще труднее не позволять попасть в себя. Осаму тем временем не мог открыть дверь. Судя по всему их заперли. Видно, такой исход событий было предвидено и главной задачей стало устранить до того, как договор будет заключен.       Однако, как только уже бывший мафиози согласился, этот самый договор уже вступил в силу.       — Чуя, выломай ее к чертовой матери! Я открыть не могу! — Дазай с раздражением пнул косяк.       Накахара как в замедленной сьемке видел, как парень вышел из слепой для пуль зоны, и теперь одна из них летела ему прямиком в сердце.       Не медля и секунды, рыжий эспер оттолкнул шатена. Тело пронзила боль, но, не смотря на нее, он на последних секундах выбил способностью дверь, упав и теряя сознание.       Пуля Дазаю летела, как оказалось, не в сердце, но Чуе она имела большой шанс попасть именно туда.

***

      Чуя не помнил, сколько дней он полноправный сотрудник Агентства. Точнее не считал.       Все отнеслись к нему хорошо, не стали попрекать в прошлом, помогали за просто так и всегда были рады.       Куникида быстро к нему проникся симпатией, всего нужно было только не отлынивать от работы и на Дазая покрикивать, что бы тот тоже не ленился.       Все остальные тоже были к нему благодушно настроены, ко всем он нашел подход, со всеми мог просто поговорить обо всем на свете. Со всеми, кроме Дазая.       Дазай так же продолжал его подкалывать, только эти подколки стали чаще, что неимоверно бесило. Шатен, казалось, всеми силами старался, чтобы парень обратил на него внимание, маячил в поле зрения.       Накахара бесился, старался избегать этого, уходить. И, несмотря на всевозможные попытки Осаму развязать ссору, парень научился избегать этого. Научился спокойно отвечать, выходил из себя теперь не так часто.       — Чуя, что для тебя семья? — Этот вопрос от Дазая стал неожиданным, парень даже поначалу опешил.       — Семья… Не знаю. Наверное Агентство стало мне семьей. — Так получилось, что после рабочего дня они возвращались домой вдвоем, что не особо радовало, правда, только одного из них.       Дазай шел задумчивый. После ответа напарника он ушел в себя. И его столкновение со столбом не стало неожиданностью со стороны Накахары.       — Когда идешь, хоть немного по сторонам смотри. — Тон раздраженный, но если заглянуть в глаза, можно увидеть нотки озадаченности.       Детектив рассеянно кивнул, сделал несколько шагов и споткнулся. Он упал бы, если бы не Накахара, что поймал его за воротник.       — Так, мне не нравиться, что ты стремишься суициднуться на ровной дороге.- Никаких усилий не составил поднять рассеянного парня на руки.       — Чуя! Ты что творишь? А если увидят? — Осаму вцепился руками в шею, удивляясь, откуда в этом маленьком теле столько силы. — Я уже пришел в себя, можешь отпускать меня!       — Еще чего. Опять уйдешь в себя, и мне придется тебя контролировать.       — Тебе не тяжело? Может, лучше отпустишь?       — Если так обо мне заботишься, то просто заткнись.       Накахара мог, конечно, отпустить парня. Он видел, что больше тот точно не будет выпадать из эфира. Но ему не хотелось.       Осаму замолчал и устало положил голову на плече рыжему. Тот тихо зашипел, волосы начало тянуть, но не сказал ни слова.       Размеренное покачивание действовало успокаивающе и, даже, усыпляюще. Суицидник сам не заметил, когда умудрился уснуть.       Проснулся, когда его аккуратно положили на кровать.       — Ну и где я? — Осаму сонно потер глаза, приподнимаясь.       — Тц, разбудил все же. У меня ты, у меня. Спи давай. — Чуя толкнул парня обратно на кровать, но не ожидал, что его самого схватят за руку и повалят рядом.       Спящий Дазай умилял. Не верилось. Что этот человек убил кучу народу, не верилось, что он самый молодой босс мафии.       Впрочем, это все в прошлом.       — Почему такая заноза как ты такая невинная, когда спит? — Тихо, стараясь не разбудить вновь уснувшего напарника, сказал Чуя, улыбаясь. Его явно не хотели отпускать, приобняли во сне, вызвав смешок.       Вскоре, как-то изловчившись и не разбудив Осаму, Чуя, сняв все лишнее с себя и с него, спал рядом.

***

      Утро началось для Дазая с непонимания, где он, осознания и чашки горячего кофе.       — Завтрак в постель? — Ухмылка, как маска наползла на еще сонное лицо, глаза же излучали тепло.       — Только кофе. Завтрак на кухне на столе. — Движения Чуи немного рваные, голос груб, а глаза палят своего хозяина. В них слишком много спокойствия и теплоты.       — Ты мне гвоздику пурпурную напоминаешь, знал? — Уже на кухне с улыбкой сказал Дазай.- Очень трудно угадать твои дальнейшие действия. Особенно в последнее время.       — А ты мне желтую лилию. — Чуя невозмутимо отпил из своей кружки и принялся за еду. — Такой же двуличный.       — А давай говорить цветами? — Глаза Дазая загорелись. Это отличный способ сделать то, что хотел уже давно.       — Это как? Не все можно ими сказать.       — Просто будем некоторые слова заменять названиями цветов. Ну, какие возможно, конечно. Так согласен?       — Ну давай.       — Тогда… Репейник, что не заставил на полу спать. Давай устроим оливу?       — Оливу? Хочешь цветов груши? — удивился Накахара.       — А может, тую восточную?       Нелепость их диалога рассмешила их. Они сидели и говорили всякие нелепости, пока Осаму не сказал:       — Красные тюльпаны, Чуя.       Накахара застыл, смотря в одну точку. Лишь один цветок, его название, и парень потерял дар речи. Его взор был направлен в теплые, подобные терпкому вину, глаза. Он не знал что ответить. Его немного пугало это. Но желание сказать, сказать то же самое было подобно огню.       — Ты невыносим. Сдаюсь, красные тюльпаны. — Накахара улыбнулся, принимая поражение. — Точно, у меня же есть для тебя маленький подарок, надеюсь, ты оценишь.       На столе, напротив шатена стояла красная коробочка.       — Чуя…

***

      — Накахара-сан, а какой вы представляете свою семью?       — Что за странный вопрос, Атсуши? Зачем мне ее представлять, если она у меня уже есть? — Перед глазами парня пару раз махнули рукой, на безымянном пальце которой красовалось кольцо.

***

      — Дазай-сан, а какой бы вы хотели семью?       — Атсуши, зачем мне ее хотеть, если она у меня есть? — Отложив книгу, он продемонстрировал кольцо на безымянном пальце.       Точно такое же кольцо, что недавно видел Накаджима у Накахары.