Побег

"Доброе утро, соня", - как-то непривычно ласково прошептали на ухо Кенты. "Умф… Энни… я еще полежу немного, собирайся в школу…" – мужчина попытался пошевелиться и прикрыться чем-нибудь, так как ощущался легкий сквозняк, но ему это не удалось. Руки были надежно зафиксированы у изголовья кровати, ноги – разведены по бокам кровати и скреплены веревкой, пропущенной под ней. Одежда… стоит ли говорить о том, чего нет? "Какого хрена! Что я здесь делаю?!" – заверещал Кента, пытаясь свести ноги, но лишь больно натирая о края кровати и грубую веревку лодыжки. "Дубль два? Я предупреждал тебя", - голос знакомого блондина сквозил… нежностью? И даже заботой. Он достал баночку с детским кремом и аккуратно смазал лодыжки в тех местах, где их касалась веревка. - "Если ты сейчас расскажешь мне все, то я буду нежнее. Но если откажешься – узнаешь, каким я могу быть в гневе", - холодная рука скользнула по обнаженному торсу, вызывая судорожный вздох у копа. - "Все такой же чувствительный и милый… половина полицейской академии на тебя облизывались, Рапунцель", - прошептал Кай в губы Абэ, властно притянув к себе его голову за волосы. - "Рассказывай". "Иди к черту!" – прошипел Кента и ударил его лбом. Целился в нос, но промахнулся благодаря реакции Кая, попав по скуле. - "Ч-что ты вообще можешь обо мне знать! Ублюдок! Развяжи меня! Своими действиями ты лишь увеличиваешь срок! Я тебя из-под земли достану и урою, если ты что-нибудь сделаешь со мной! На части разорву!" "Тише, тише, не делай себе больно", - со смехом сказал Кай, поглаживая нижнюю губу полицейского и наблюдая за его реакцией. - "Я знаю о тебе достаточно. Твое любимое блюдо, имя твоей первой любви, на какие оценки ты учился в академии, твое прозвище, как ты уже заметил, о том, что ты ненавидишь сладкое, хотя скрываешь это. Вот только я не знал о том, что у тебя есть дочь. Упущение… надо с ней познакомиться, надеюсь, она такая же, как и ты". "Не смей", - зарычал Кента, с новыми силами вырываясь из пут. Кровать начала ходить ходуном, но не поддавалась. - "Не трогай Энни! Она моя пемянница! Я взял ее под опеку и не был женат! Она совершенно ни при чем!" – странно, но холодная до этого момента улыбка Кая, вдруг, потеплела. "Хм… значит, все-таки не был женат, Рапунцель?" – еще чуть-чуть и, казалось, он замурлычет, заставив полицейского дрожать всем телом, уже не от холода. На границах воспаленного сознания не мелькнуло ни тени узнавания. - "Даю установку, прозвище – Рапунцель, придумал тебе я, за неприступность, ты даже не замечал ухаживания людей, принимая их за дружеские жесты". "Отпусти… стой! Ты тоже учился в полицейской академии и докатился до того, что стал бандитом?" – губы Кая болезненно искривились, и он опустился на кровать, рядом с собеседником. Рука, все еще лежавшая на груди, скользнула ниже, очерчивая пупок, следуя по дорожке волос дальше. В другой ладони появился кусок белой плотной ткани. "Ты слишком много болтаешь… Мы обязательно поговорим. В другой раз. Но если ты не хочешь отвечать на мои вопросы, придется тебя наказать, иначе как я покажусь на глаза Асами-сама?" - отвлекаясь от исследования тела пленника, руки ловко скользнули под голову Кенты и завязали рот. Однако, один раз строптивцу все же удалось укусить похитителя. Надеюсь с Энни все хорошо… Завязав пленнику рот, Кай куда-то ушел, а Абэ попытался осмотреться. Сомнений не было, судя по виду из окна, они все еще находились в баре, но на этаж выше, а значит… его никто не услышит. Потому как комнаты для свиданий славились своей звукоизоляцией. Орать бессмысленно. Мычать сквозь тряпку и подавно. "Прости, что заставил ждать", - елейным голосом пропел Кай, что было уже как минимум странно, для мужчины с его внешностью и положением. Может он маньяк? Боже, за что? Чем я заслужил быть убитым маньяком-извращенцем? Ответ пришел в голову сам собой, но альтруизм и желание напакостить Асами все еще не оставляли Абэ. Кай широко улыбнулся, показывая зубы, в которых была зажата таблетка, в руках он нес стакан воды. "Вот так, слегка приподними подбородок", - отодвинув повязку, он прижался губами ко рту Кенты и начал языком пропихивать таблетку в рот пленника. Абэ, в первые секунды, обрадовался тому, что повязку сняли, и попытался что-то сказать… облегчив «насильнику» проталкивание лекарства. Он зажал зубы, но было уже поздно, Кай несильно нажал на какое-то место на горле пленника и тот непроизвольно сглотнул. - "Умничка, теперь открой ротик и скажи аааа, я дам тебе воды, чтобы запить", - рука перестала держать подбородок, давая копу свободу слова. "ТВОЮ МАТЬ!" – Кай грустно посмотрел на лежавшего мужчину и покачал головой. "Плохой мальчик, я же сказал - «А», какой некультурный. Придется по-другому", - и вновь знаток болевых точек стиснул ладонью челюсть пленника, открывая ее и вливая воду. - "Это всего лишь слабый афродизиак, чтобы ты почувствовал себя лучше". Когда повязка вернулась на место, Кента пристыженно покраснел и захотел провалиться сквозь землю. От настойчивого и собственнического взгляда Кая у него зашевелились волосы на теле, а в паху стал разливаться непристойный жар (п/а как бы сказали Аяно Ямане или Ольченка – потеплело в пузике ^^). Он отвернулся от мучителя и закрыл глаза, чтобы не смотреть, как Кай наслаждается, унижая пленника. "Поехали?" – прозвучал бархатистый голос над ухом, а руки вновь начали исследовать тело. - "Кое-что в тебе изменилось, ты стал таким сильным и взрослым ". Откуда он меня знает? Да еще так хорошо… Среди моих друзей никогда не было таких! Кай прикусил шею пленника, вызывая стон полный желания и унижения, а правой рукой обхватил восставший член. "Хм… а ты быстро, я и не надеялся, но то, что мне удастся так легко возбудить тебя. Нравятся мужчины?" – Кента замотал головой, стараясь сдерживать нахлынувшие слезы отчаяния. Я не заплачу! Я не доставлю ему такого удовольствия! Пусть делает, что хочет с телом, морально ему меня не изнасиловать! Большой палец скользнул по головке, прижимаясь к отверстию, сочащемуся смазкой, и растирая ее по всей длине ствола. Другая рука играла с сосками, поочередно прихватывая их, оттягивая и отпуская. "Ты такой чувствительный", - удивленно прошептал Кай, садясь на живот пленника, как наездник. - "Ты очень разозлил моего босса и мне приказано убить тебя. Но, разве я могу причинить вред своему кохаю?" – подкинул он Абэ, мечущемуся по кровати, пищу для размышлений. Прижавшись к губам, отодвинув края ткани, он начал ласково их покусывать, проникая языком так глубоко, как мог, будто стремясь задушить пленника, в то же время, не переставая ласкать его снизу. Кай подождал до тех пор, пока тело под ним не начало прогибаться на встречу, прося большего и ища разрядки, и… остановился, ехидно ухмыляясь и возвращая кляп на место. Полицейский непонимающе распахнул глаза и покрылся румянцем, осознав в каком положении находится. Тело предало его. "Хочешь продолжить?" – безучастно спросил Кай, расстегивая рубашку. До копа только сейчас дошло, что пиджак бандита уже давно исчез, впрочем, как и галстук. И когда он успел? "Я могу дать тебе больше, но только если ты сам попросишь. Достаточно лишь твоего кивка", - улыбнулся Кай. - "И, конечно, ты должен рассказать мне новое имя Такабы и где он скрывается. Иначе я продолжу мучать тебя ", - коп опасливо кивнул и Кай развязал импровизированный кляп. "Танака… кхе... Сей… но вам это не поможет, я не знаю, куда он отправился, и тем более когда. Возможно он уже в Австралии!" – дышать было сложно. "Очень плохо, для тебя… но раз я обещал", - тюбик с детским кремом вновь оказался в руках Кая. - "Я постараюсь быть аккуратнее, но ничего не обещаю, Рапунцель", - глаза мужчины расширились, когда он понял, что мучитель собирается делать пальцами, обильно смазанными в креме. "Нет! Не делай этого… пожалуйста!" "Прости, но я никогда не отступаю от своих обещаний", - губы изогнулись в печальной улыбке, и рука скользнула вниз, к разведенным ягодицам. Эрекция же успела отступить, что, казалось, расстроило мучителя, на мгновение. Он опустился ниже, так чтобы член пленника оказался на уровне его лица и обхватил его губами, вызывая судорожный крик и порцию ругательств, производства Кенты. Язык заскользил по стволу, заставляя его вновь встать, а судя по движениям бедер пленника, подающихся вперед, ему это нравилось гораздо больше, чем он показывал. Пальцы, смазанные кремом, прижались к входу и начали проникать внутрь. Это удавалось им с трудом. "Мммм… ты тут девственник?" – будто совершил открытие, радостно воскликнул Кай. "Дьявол… козел… ты.. зачем?.. неужели тебе это нравится?" – кричал, извиваясь коп. "Очень!" – ответил мужчина и вернулся к своему занятию, растягивая любовника. Неприятные ощущения в области копчика раздражали и пугали полицейского, а по щеке скатилась единственная слезинка, не оставшаяся незамеченной Каем. "Черт! Прости, малыш, увлекся", - обеспокоенно зашептали на ухо Абэ. - "Потерпи чуть-чуть и я обещаю, тебе будет очень хорошо", - он слизнул скатившуюся слезу, вызывая у Абэ противоречивые чувства. Наконец, пальцы достигли какой-то точки внутри, заставляя тело пленника взметнуться вверх, а, спустя пару минут, он уже сам насаживался на пальцы мучителя. - "Вот видишь, это не так страшно", - шептал Кай. На секунду все прекратилось, и Кента протестующе застонал, но к анальному отверстию прикоснулось что-то горячее и большее, чем пальцы. Он скосил взгляд вниз и понял, что зря это сделал. "А.. н-не надо.. кх… пожалуйста, я не хочу… " "Шшшш больно будет только вначале", - «успокоил» его Кай, проникая одним толчков на полную длину и останавливаясь, давая привыкнуть к ощущениям, не прекращая при этом ласкать заметно обмякшую плоть. Боль была настолько обжигающей, что полицейский закричал, срывая голос, а зубы были готовы раскрошиться от того, как сильно сжал челюсть Абэ. Когда Кента слегка расслабился, Кай продолжил вбивать его в матрас, при этом даря не только жгучую боль, но и наслаждение, при каждом толчке задевая простату… Полицейский не помнил, как долго это продолжалось. Часы? Дни? Время то тянулось, как резина, то ускорялось, смазывая картинки перед глазами. Он лишь чувствовал, как заботливые руки отвязали его от кровати и отнесли в ванную, обработав раны на запястьях и лодыжках, беспрестанно покрывая их поцелуями и извиняясь. Ласковый успокаивающий шепот убаюкивал, а запах казался таким родным, словно когда-то, много лет назад, он уже вот так же прижимался к этой широкой груди, а голос нашептывал ободряющие слова. Но когда? "Кстати, та таблетка была всего лишь обезболивающим, чтобы ты не страдал еще и от похмелья", - прошептал язвительный, но добрый голос. - "Так что ты возбудился лишь от моих прикосновений. Это дает надежду", - после полицейский провалился в сон, а когда проснулся, никого не было. Счет за номер был оплачен, а на тумбе его ждал вкусный ужин, так как на часах было уже 20.00. ==== Расспросы на работе не дали ничего нового. Какой-то парень, представившись другом Абэ, забрал его, когда тот слишком разошелся. А вот вопрос про прозвище, очень удивил бывших одногруппников. "Ну… неужели ты забыл, вот балда! Тебя, впервые, так назвал твой семпай, вы с ним были не разлей вода, правда, ему пришлось уйти из академии, по семейным обстоятельствам. Он тебя еще как-то спас, во время стажировки. Тебя ранили, а он дотащил твою тушку до медпункта. Кажется, его звали Кайто… Но ты, обычно, звал его Кай. Девичья память, Рапунцель?" – окружающие разразились громогласным хохотом. - "Стой! Так это он тебя забрал? И ты его не узнал? Ахахааха Ну ты даешь, люди заботятся о тебе, а ты даже не знаешь, кого благодарить". После этого открытия, которое совсем не обрадовало Абэ, он неделю ходил как в воду опущенный. Дома он старался притворяться веселым, но от Энни не ускользнул рассеянный взгляд опекуна. На все расспросы он отмахивался проблемами на работе. Кай вновь исчез из его жизни, вот так бесцеремонно вторгнувшись и изнасиловав не только тело, но и рассудок полицейского. По ночам ему снился тот день, снова и снова мужчина проживал его, вскакивая с постели с именем бывшего друга на устах. Так прошел месяц, и постепенно полицейский начал успокаиваться. Примерно месяц спустя он возвращался домой, поздно вечером, задержавшись на работе. В квартире горел свет и он решил, что Энни не ложилась спать, переживая за него. "Надо было позвонить ей… уже почти 11. Ладно, завтра ей не надо в школу", - переживал Абэ, звоня в дверь. "Дядя! Ты вернулся! Не стыдно? Тебя тут гость дожидается уже второй час!" – он удивленно уставился на ребенка. "Гость? Но я никого…" – слова застряли в горле, когда в дверном проему, ведущем на кухню, показался Кай в будничной одежде: джинсах и футболке, потягивающий кофе из любимой кружки Кенты. "Привет, Рапунцель!" – приветливо пробулькал он и отсалютовал чашкой.