Умножающий печали

Мысли отказывались формироваться. Улькиорра еще раз скользнул взглядом по развернувшейся перед ним картине и устало прикрыл глаза. Айзен, Гин и Тоусен отсутствовали уже пятый день, Барраган тоже где-то шлялся, а на вытаскивания Старка из его комнаты ушел бы еще как минимум час. И ему одному разбираться с этим? Нойтора сидел у дальней стены, рыча сквозь зубы и зажимая левой рукой рассеченный живот, его правая ладонь охватывала скользкую от крови рукоятку Санта Терезы; перепачканные волосы липли к взмоченному лбу и закрывали единственный глаз. Тия прислонилась к последней уцелевшей колонне и тяжело дышала, пытаясь остановить кровотечение — свежая рана наискосок пересекала ее грудь; лезвие Тибурона, который она держала левой рукой, скребло по полу, издавая невыносимые звуки. На мгновение Куатро показалось, что расплесканной по комнате крови недостаточно. Ему требовалось сломать что-нибудь — или убить кого-нибудь — прямо сейчас, прежде чем он выместит злость на членах Эспады, которые на самом деле были важны. Несмотря на общее мнение, он не был бесчувственным. Шиффер мог испытывать гнев, радость и раздражение ровно так же, как и остальные живые существа, но предпочитал не показывать это — он быстро понял, как его невозмутимая маска раздражает и пугает врагов. Хорошо знающие люди — Гриммджо, например, — могли определить его настроение по малейшим признакам: слегка нахмурившимся бровям, чуть сжатым губам, подрагивающим пальцам… Сознание Улькиорры будто раздвоилось: одна часть его мозга погрузилась в состояние стагнации, не реагируя на раздражители и пытаясь абстрагироваться от немыслимости случившегося, другая находилась на грани срыва, который дорого бы обошелся всем обитателям Лас Ночес — Айзен сделал его четвертым в Эспаде не за красивые глаза. Несмотря на очевидную необходимость в оказании первой помощи полумертвым арранкарам, Шиффер все еще стоял на месте, пытаясь ответить на первый возникший в голове вопрос: как, собственно, Нойтора смог довести непробиваемую Трес до такого? Но, в конце концов, нужно было приступить к выполнению своих непосредственных обязанностей; Улькиорра стряхнул с себя оцепенение и, чтобы не сорваться, вцепился пальцами в грубую ткань брюк. — Что здесь произошло? — вопрос был идиотским до крайности, но ситуация требовала, чтобы он был произнесен. — Эта сволочь… Улькиорра так и не узнал, что именно сделал Квинта, чтобы Харрибел отозвалась о нем в таком тоне: женщина закашлялась, выпустила меч из ослабевшей руки и сползла по колонне вниз, теряя сознание. Он мгновенно оказался рядом, чтобы убедиться, что она еще жива. Нойтора хрипло рассмеялся с другого конца комнаты. — Сука наконец-то получила по заслугам. — Было видно, что Джируга говорит сквозь боль, но в его голосе не убавилось ни ненависти, ни презрения. — Заткнись, — бросил Куатро и потянулся к устройству внутренней связи: — Гранц, это Шиффер. Четвертый коридор в западном крыле, жду тебя через две минуты. Трес и Квинта подрались, им нужна помощь. Честно говоря, ему плевать было на Нойтору, но вот к Тии он относился, по крайней мере, с уважением, да и Айзен вряд ли бы обрадовался, потеряв кого-то из высшей лиги: заменить Гриммджо или того же Заэля было не так уж сложно, а найти переродившегося Васто Лорда вроде него самого было крайне непростым делом. Слава богам, они не высвободили свои зампакто. Если рессурексион Джируги крепость, хоть и со скрипом, могла перенести, то реяцу Тибурона отправило бы Лас Ночес и половину его обитателей к чертовой матери. Судя по состоянию помещения, арранкары обошлись и без использования Гран Рей Серо, но схватка точно была на смерть, и, не появись Улькиорра в нужный момент, кто-то из противников мог добить оппонента дальними атаками. Он терпеливо дождался прибытия собранного, аккуратного и на удивление серьезного Гранца, сдал ему на руки постанывающего и сыплющего ругательствами Квинту и бессознательную Трес и стремительно вылетел из комнаты в поисках Гриммджо — ему требовалось снять напряжение, и ничего лучше, чем бой с Секстой, Шиффер в данный момент придумать был не в состоянии. Он активировал пескису инстинктивно, по привычке, даже не задумываясь, что именно делает. В крепости, полной арранкаров, анализировать полученную информацию было сложно, но некоторые огни духовной энергии поддавались расшифровке без особого труда: Тия, Нойтора, Заэль, Старк и Лилинет, женщина в восточном крыле Лас Ночес, в нескольких этажах от того места, где она должна была быть… Стоп. Что?.. Улькиорра поменял направление и увеличил скорость, ругая себя, Харрибел, Джиругу и почему-то Гриммджо, обвинять которого, как всегда, было на удивление приятно. А кто еще мог вытащить пленницу из ее покоев из-за собственной скуки? И неважно было, что реяцу синеволосого арранкара находилась в прямо противоположной части замка. Одинаково белые коридоры мелькали вокруг, пока он мчался к затухающему пламени своей подопечной, духовная сила которой слабела с каждой секундой. За очередным поворотом он мгновенно остановился, увидев вторую картину кровавой бойни за полчаса. Просто замечательно. Женщина лежала на полу, в луже собственной крови, не двигаясь и не подавая каких-либо признаков жизни. Два нумероса — блондинка и до крайности счастливая брюнетка — стояли над ее телом. — Как думаешь, эта тварь уже подохла? — произнесла черноволосая, пиная, вероятно, уже безжизненное тело. — Жаль, я еще не наигралась с ней. А ты, Меноли? Меноли ответить не успела. Чаша терпения Улькиорры была глубокой, но не бездонной, и эта фраза, брошенная наглой, высокомерной выскочкой, оказалась последней каплей, так что через секунду Куатро сорвался в сонидо, вымещая на двух девках всю скопившуюся за день злость. Он небрежным движением оторвал блондинке руку, а затем ударил ее головой об стену — два раза, чтобы наверняка. Судя по расширившимся глазам, брюнетка все-таки осознала смерть своей подруги, но сбежать не успела: Шиффер левой рукой проткнул ее спину — слои ткани, кожи и мышц, — обхватил пальцами мокрый позвоночник и дернул, вырывая его из тела. Секунда — и он рядом с женщиной, на коленях, вытирает испачканные в чужой крови руки о белоснежную униформу, прежде чем аккуратно перевернуть ее на спину, чтобы осмотреть повреждения. Одежды на рыжей почти не осталось: юбка кое-как доходила до середины бедра, рукава у блузы были выдраны, разошедшаяся ткань чуть открывала грудную клетку с левой стороны. Коленные чашечки выбиты, ноги выкручены под каким-то фантастическим углом, правая рука сломана трижды: запястье, предплечье — перелом открытый, отвратительно белая кость, измазанная яркой кровью, разорвала мышцы и кожу — и плечо. Все тело покрывали беспорядочные неглубокие порезы, нанесенные, лишь чтобы причинить больше боли; по линии ключиц шло более серьезное ранение, из которого сочилась кровь. Улькиорра знал достаточно о человеческой анатомии, чтобы понять, что в таком состоянии долго не живут. Он проверил пульс — еле-еле бьющийся на обескровленной шее под его бледными пальцами — и, подхватив пленницу на руки, помчался к Заэлю. Думать о том, что с ним сделает Айзен, если она умрет, не хотелось категорически. Пробегая под жалкой пародией на сейрейтейское небо, он успел выхватить из мелькающих вокруг образов удивленное лицо обычно невозмутимого Старка: глаза чуть расширены, брови подняты, рука, ранее перебиравшая волосы неразлучной с Примерой Лилинет, замерла среди перепутанных светлых прядей. Слава богам, он не кинулся следом, чтобы спросить, что произошло. Вряд ли в лексиконе Шиффера на данный момент существовали цензурные выражения. Он ворвался в лабораторию Октавы, распугав многочисленных убогих фрассьонов. Гранц, который возился с Тией, на секунду оглянулся и замер. — Твою же… — дальше последовал поток бессвязных ругательств, от которых Куатро чуть не уронил женщину на холодный пол — обычно Заэль был до зубного скрежета вежлив и учтив. — Клади на тот стол, — он неопределенно махнул рукой вглубь помещения и вдруг заорал: — Продержите ее в таком состоянии до того момента, как я вернусь, бесполезные создания! Нумеросы кинулись исполнять его приказания, пока сам ученый, подхватив несколько приборов, бросился осматривать новую пациентку: — Улькиорра, что ты с ней сделал? Да тебя же… — Двое нумеросов, уже мертвы, — Шиффер говорил как обычно, рублеными короткими фразами, и хотел было замолчать, но вспомнил про волновавшую его Трес: — Почему с Харрибел так долго? — Этот мудак ей случайно повредил один из каналов духовной энергии, — Гранц отвечал быстро и напряженно, пока его руки колдовали над оборудованием. — Жить оба будут, но она может лишиться части сил. Как ты понимаешь, нам всем от этого весело будет, когда Айзен-сама вернется. Почему хоть сцепились? — Не знаю. — Улькиорра отвернулся, разглядывая замысловатое сплетение техники в глубине просторной лаборатории. Когда он захаживал сюда раньше, то редко обращал внимание на причуды интерьера в жилище Октавы. — Как она? — спросил он после недолгого молчания. — Дело плохо. — Заэль отложил оборудование и, сделав несколько неопределенных взмахов руками в сторону своих фрассьонов, излюбленным жестом поправил и так идеально сидящие очки. — Она серьезно ранена и потеряла много крови, не понимаю даже, как не скончалась от болевого шока. Такие травмы мне не вылечить, большинство аппаратуры заточено под нашу анатомию. Попытаюсь обезболить, зашить этот порез на груди и привести в сознание — пусть лечится сама. — Ясно. — Куатро двинулся к двери, но вдруг обернулся: — Помощь?.. Гранц бросил на рыжую беглый взгляд. — Сходи к фрассьонам Трес за новыми шмотками, если можешь. Дорога до покоев Тии заняла чуть больше пятнадцати минут. Он решил прогуляться, потому что делать все равно было нечего, а на восстановление у женщины должно было уйти как минимум полчаса. Его тяжелая, удушающая реяцу катилась по коридорам, расплескиваясь далеко впереди, так что нумеросы чувствовали его заранее и убирались с дороги. Дверь в просторные комнаты была открыта, изнутри доносились крики. Переступив через небрежно брошенную на пороге белую курточку, Улькиорра зашел внутрь. Спорящие Мила Роза и Эмилоу мгновенно затихли, Сун-Сун, не теряя природного изящества, подскочила с ручки кресла; все трое вразнобой произнесли вежливое приветствие и замолчали, ожидая действий Куатро. — Вы видели женщину, которую я доставил в Лас Ночес? Надобности в этом вопросе, на самом деле, не было никакой. Ее видели все. Пока они с рыжей шли от гарганты до тронного зала, на нее успело поглядеть все население немаленькой крепости. Среди публики были обленившиеся нумеросы, оставившие свои посты, меланхоличный Тоусен и большая часть Эспады с фрассьонами; неугомонная Лилинет вытащила на площадь даже Старка. Дождавшись неуверенного, осторожного кивка Франчески, Улькиорра продолжил: — Мне нужен полный комплекс арранкарской формы для нее. Как только закончите, сможете навестить Тию у Заэля, она подралась с Квинтой и серьезно ранена. После этих слов девушек как ветром сдуло. После минутных метаний по комнате они сгрузили на руки Шифферу ворох смятой одежды и испарились, используя сонидо на грани своих возможностей. Среди всей Эспады у Харрибел были самые близкие отношения с фрассьонами, их душевную дружбу могло превзойти только трепетное отношение Примеры к этой белокурой девчонке, но они в каком-то смысле были одним существом, а Трес подобрала свою троицу в пустыне, когда еще была Васто Лордом. Взвесив на руке белоснежную стопку, он вышел из комнаты, притворив дверь, и задумался, как именно отреагирует Айзен, когда узнает о происшествии. Наказывать самого Улькиорру не было смысла — он был на другом конце крепости, разбирался с Тией и Нойторой, непосредственные виновники уже развеялись по Уэко Мундо духовными частицами. Тем не менее, зная бывшего капитана Готэй-13, можно было с уверенностью сказать, что он не успокоится, пока не выместит свою злость на ком-то, неудачно попавшемся под руку разошедшемуся шинигами. В конце концов, он разрешил большую часть внутренних противоречий и страхов по поводу всего случившегося к тому моменту, как вернулся обратно в лабораторию. Прошло уже достаточно времени для того, чтобы препараты Гранца возымели свое действие, так что он почти не удивился, увидев женщину, сосредоточенно поддерживающую светящийся щит. — Я уже заканчиваю, Улькиорра-сан, — тихо выдохнула она, увидев его на пороге. В комнате было пусто, фрассьоны куда-то исчезли, а на то, что в этом же помещении недавно находилась Трес, указывали лишь засохшие пятна крови на соседнем столе. — Просто Улькиорра, — беззлобно поправил он. Обычно Шиффер был крайне щепетилен по этому поводу, раздраженно указывая противникам на то, что он не являлся человеком, но злиться на нее почему-то не хотелось. — Спасибо, — произнесла она, отведя глаза в сторону. — Если бы не вы, я бы уже была мертва. Он не знал, что можно сказать в ответ, потому что не так уж часто слышал слова благодарности в свой адрес. Чаще всего они звучали от Гриммджо или еще кого-нибудь из Эспады в качестве знака того, что их спарринг прошел успешно. В конце концов, Улькиорра бесшумно подошел и положил стопку одежды на краешек стола, на котором она лежала. Он заметил, как ее щеки стали пунцовыми при его приближении, но не сразу понял, чем вызвана такая реакция. На ней почти не осталось одежды. Еще одно заблуждение. Несмотря на обилие плоских шуток со стороны Нойторы, он определенно знал, что и как нужно делать с представительницами противоположного пола. В любом случае он никогда раньше не рассматривал пленницу в таком свете и не собирался начинать это сейчас. Отвернувшись раньше, чем она смогла бы угадать его мысли по слегка промелькнувшей тени на лице, Куатро сунул руки в карманы и снова заговорил: — Я подожду тебя снаружи. Закончи лечение, оденься и выходи. Улькиорра успел придумать целых семь причин для ожесточенной схватки Трес и Квинты, случившейся ранее, прежде чем женщина наконец-то появилась, смущенно разглядывая носки собственных туфель. Ради Короля Душ, неужели у них не было ничего другого? Этого стоило ожидать, учитывая вкусы Харрибел и ее фрассьонов, которые щеголяли в довольно откровенных нарядах, но Куатро все равно замер на долгую-долгую секунду, разглядывая свою подопечную в ее новом обличии. Белоснежное платье без бретелей, казалось, держалось на одном только честном слове, подчеркивая немаленькую грудь; колыхающаяся юбка на ладонь выше коленей открывала потрясающий вид на длинные стройные ноги. Накинутая поверх этого такая же белая курточка с черной каймой по краю не улучшала ситуации. Первой мыслью Улькиорры, как ни странно, стала железная уверенность в том, что Гриммджо не увидит рыжую в подобной одежде. Последнее, что он хотел добавить в свой список дел на текущий день — оттаскивание Сексты от очередного объекта вожделения. Несмотря на соблюдение строгой субординации среди армии Лас Ночес, Джагерджак с пугающей регулярностью получал звонкие пощечины от своих несостоявшихся любовниц — хотя большинство из них осознавали невозможность долгосрочных отношений, некоторые оставляли за собой право надеяться на большее и в итоге вымещали злобу на Гриммджо. — Улькиорра? — ее тонкий, чуть взволнованный голос вырвал Куатро из временного оцепенения. — Ты вернешь меня в камеру, да? — Да, — он подтвердил свои слова небрежным кивком и наконец-то отвел взгляд от ее декольте, надеясь, что она этого не заметила. — Полагаю, ты полностью исцелилась.  — Конечно. — Она перебросила волосы через плечо и сцепила руки в нервном жесте. — Что стало с ними… я имею в виду с теми, кто… — Я убил их, — безразлично произнес он, не дожидаясь, пока она облечет хаотичные мысли в слова. — Ты хотела бы сделать это сама? — Нет! — Женщина, кажется, возмутилась. — Разумеется, нет! Они прошли несколько коридоров в напряженном молчании, и Улькиорра чувствовал, что ее что-то гложет. Она взволновалась, когда услышала, что произошло с нумеросами, но не хотела убивать их самолично. Что тогда? — Зачем ты это сделал? — наконец решилась она, ее голос был тверд и звучал уверенно. — Зачем надо было их убивать? Этот вопрос наполнил его разум чистым изумлением. Его глаза расширились, достаточно сильно, чтобы женщина могла понять, что он удивлен, но он быстро взял себя в руки: — Потому что они нарушили приказ. — Но… разве это было необходимостью? — Да. — Он умолчал тот немаловажный факт, что в тот момент был более чем рад выместить на них скопившуюся злость, — непослушание должно быть наказано должным образом. — Ясно. — Она опустила голову и не проронила больше ни слова, пока они шли до ее комнаты. Шиффер неслышно вздохнул, когда они наконец-то добрались до места назначения. Помещение вряд ли можно было назвать жилым после всего, что случилось. Дверь была снесена с петель, и, кроме того, отверстие в ней намекало на то, что для этого, как минимум, один раз было использовано Серо, которое также оставило ощутимый след в стене, проделав глубокую вмятину на месте попадания. Стул остался без ножек, стол был переломан надвое, а кровать оказалась перевернутой, разломанной на четыре части и предварительно отодвинутой в другую часть комнаты будто бы мощным пинком. Одеяло грязной грудой валялось рядом с остатками мебели, а перья из разорванной подушки неровным слоем устилали пол. — Ох, — выдохнула женщина, прижимая руки к губам. — Я… — Помолчи. Это не проблема, — бросил он, разворачиваясь и тем не менее не имея представления, куда направиться. Это было проблемой. В Лас Ночес было не так много жилых комнат, готовых к немедленному заселению, а немногочисленные пустующие находились рядом с местами, в которых жили рядовые нумеросы. Улькиорре не хотелось признаваться самому себе, но единственным приемлемым выходом было прямо сейчас отвести пленницу к себе в покои. Люди были слабыми существами, они нуждались в воде и пище. И во сне. Женщина, без сомнения, была измотана всем случившимся, и, если она останется без сна, это могло привести к более плачевным последствиям. В конце концов, он просто пошел прочь, ожидая, что она последует за ним, что и случилось. К счастью, ей хватило ума не задавать вопросов по поводу того, куда именно они идут. Им пришлось пересечь открытое пространство под обманчивым небом еще раз, прежде чем они добрались до круглой невысокой башни, белой, как и все строения вокруг. Куатро делил ее со Старком, и они прекрасно уживались, разделенные только одной стеной, одинаково терпеливые и не любящие сражений. По этой причине Шиффер пропустил первую дверь, светло-серую, разрисованную разноцветными красками из мира живых, — Лилинет как-то раз постаралась, и остановился перед второй, черной и чуть обшарпанной. Ему потребовалось чуть больше самообладания, чем обычно, чтобы открыть дверь и галантно пропустить ее вперед — в конце концов, в его покоях за все это время было не так уж много посетителей, и он всегда остро воспринимал вторжение в личное пространство. Женщина на секунду замерла, с интересом оглядывая помещение, пока он прошел внутрь и убрал на полку одиноко лежавшую на столе книгу. Ей потребовалось еще некоторое время, чтобы чуть освоиться, прежде чем она осторожно уселась на край его кровати, в смущении сминая в ладони черное покрывало. — Улькиорра… ты не мог бы остаться со мной, пока я сплю? Она смогла ошеломить его второй раз за вечер, произнеся несколько слов своим привычно теплым и тихим голосом. Ее просьба была полностью нелогичной, учитывая то, что он похитил ее и являлся ее врагом. — В том, что ты говоришь, нет никакого смысла, женщина, — он постарался отвечать так, чтобы она не услышала удивления в его голосе, но, как казалось ему самому, полностью провалил эту затею. — Я… ясно, — вздохнула она еле слышно. — Постарайся уснуть. Куатро дождался, пока она снимет куртку, аккуратно повесит ее на изогнутую спинку стула и устроится в кровати, натянув одеяло почти до собственного носа. Он собирался оставить ее, когда заметил, что на ее лбу выступили мелкие бисеринки пота. — Женщина? — он задавал очевидный вопрос, но стоило удостовериться в этом, потому что его собственное духовное давление она, кажется, переносила без особых проблем. — Реяцу… Ее голос дрожал, и она, кажется, находилась на грани обморока. Улькиорра задумался о том, что, возможно, приводить пленницу сюда было не такой уж хорошей идеей. — Подожди немного, — его голос был сух и звучал сосредоточено. Он выскользнул из комнаты, использовав сонидо, и через мгновение уже стучался в разукрашенную дверь. Раздраженная Лилинет распахнула ее, судя по всему, с намерением врезать непрошеному гостю, но, увидев Куатро, посторонилась и мрачно пробубнила, пропуская его внутрь: — Этот бездельник снова ничего не делает, надеюсь, ты сможешь его растормошить. Мелкая выглядела злее обычного, пиная разбросанные по полу подушки. Впустив Шиффера, она вернулась к прерванному занятию — принялась малевать на ранее белой стене что-то, отдаленно напоминающее розового волка. Улькиорра прошел внутрь, не обращая внимания на полутьму и разбросанные по полу вещи. Примера обнаружился лежащим у стены с полуприкрытыми глазами, он рассматривал потолок и что-то расслабленно бормотал себе под нос. — Старк, — Куатро склонил голову в знак уважения, приветствуя старшего. — У меня небольшая просьба… — Валяй. — Койот уселся, облокотившись на стену и положив скрещенные запястья на колени. — Ты привел к себе эту рыженькую? Быстро управился. — На нее напали двое нумеросов, ее комната разгромлена, было больше некуда ее девать. — Мог бы воспользоваться ситуацией, — усмехнулся Примера. — Ты меня, кажется, путаешь с Джагерджаком, — нахмурился Улькиорра. — В любом случае она плохо переносит твое духовное давление. Можешь его убрать? — Без проблем, — Старк кивнул. — Могу даже уйти ненадолго, все равно обещал… Лилинет! — Да? — Она появилась рядом мгновенно, еще держа в руках большую кисть, и сложила руки на груди. — Ты решил сходить купить мне конфет? — дождавшись кивка, мелкая обрадованно заскакала по комнате: — Ура! Ура! Наконец-то! Чего ты расселся, идиот?! Пойдем скорее! Шиффер испытал что-то, граничащее с сочувствием, когда услышал обреченный вздох Койота, которого счастливая девочка утащила из башни раньше, чем ушел он сам. Немного постояв в полутьме помещения, он отправился обратно, чтобы посмотреть, как идут дела у женщины. Если она уснула, он мог бы поискать Гриммджо и устроить небольшой тренировочный бой. Или справиться о состоянии Харрибел, которая могла потерять часть своих сил. В любом случае все его планы испарились, как только он услышал приглушенные всхлипы. Женщина сидела на кровати, обхватив руками колени, и тихонько тряслась; ее длинные рыжие волосы закрывали большую часть ее лица, но и так было видно, что она рыдает. Улькиорра не имел ни малейшего понятия, как стоит поступать в подобных ситуациях. Он разменял слишком много «пустых» жизней, чтобы помнить что-нибудь из человеческого опыта, а арранкары никогда не плакали, и ему на протяжении многих веков не приходилось никого утешать. Он собирался уйти, но внезапно это показалось ему неправильным. Люди были слабыми существами, и ему приходилось слышать о том, что изредка они накладывали на себя руки. Чувствовала ли женщина себя достаточно подавленной, чтобы совершить самоубийство? В таком случае вина за это легла бы на его плечи. Куатро медленно подошел к кровати и осторожно уселся рядом, анализируя ситуацию. Впервые в жизни он не знал, что нужно делать, и это нервировало его. Женщина всхлипнула и дернулась, стараясь сильнее обнять руками свои ноги; она казалась Шифферу комком оголенных нервов. Если он сделает что-то неправильно, станет только хуже. В конце концов, он осторожно прикоснулся рукой к ее обнаженному плечу, руководствуясь инстинктом, который спал где-то глубоко в нем последние несколько веков, если не тысячелетий. Ему не пришлось делать ничего больше. Внезапно рыжие волосы взметнулись, и женщина прижалась к нему, обнимая его за плечи так, как будто от этого зависела ее жизнь. Она уткнулась в его плечо, не прекращая своих рыданий, и его рубашка немедленно промокла от ее слез. Это было алогично, как и все, что она делала ранее, и снова поставило Улькиорру в тупик. Он неуверенно обхватил ее руками за талию, поддерживая и осторожно гладя по спине. Она перенесла эмоциональное потрясение во время жестоких пыток со стороны тех нумеросов, но он, раздумывая над возможными последствиями, все равно не смог предвидеть подобное поведение. — Успокойся, женщина, — произнес он самым мягким голосом, на который был способен. — Такого больше не повторится, ты в безопасности здесь. Это не было полностью правдой, но определенно сработало: рыдания стали затихать, и вскоре она полностью обмякла в его руках, засыпая после тяжелого дня. Шиффер осторожно уложил женщину обратно на постель, стараясь не потревожить ее сон, и накрыл ее одеялом, чтобы она не замерзла. Разум требовал оставить ее в одиночестве, покинуть комнату и отправиться на поиски Сексты. Проверить патрульных, отыскать Заэля, узнать, как чувствует себя Харрибел, сделать выговор Нойторе, в конце концов. Заняться чем-нибудь полезным. Но он не хотел. Внутри обычно холодного Куатро вспыхнуло слабое чувство, которое он не мог идентифицировать. Что-то, что заставляло его все еще сидеть на краю кровати, пока рядом еле слышно сопела женщина, умеющая удивить его в самый неожиданный момент. Наконец, он решил, что ему стоит уйти. Не было ни одной разумной причины, по которой он должен был остаться в комнате, и, кроме того, у него все еще оставалось несколько незавершенных дел, которые требовали внимания. Но тут произошло нечто поистине волшебное. Она бессознательно схватила его за запястье, когда он вставал, вынуждая остаться. И он сдался. Проведя почти четверо суток на ногах, даже Улькиорра нуждался в отдыхе. К тому же было опасным оставлять еще не до конца восстановившуюся женщину в одиночестве. Он продолжал повторять себе это, оправдывая свой поступок, пока устраивался рядом с ней на постели поудобнее, закрывал глаза и погружался в спокойный сон.