mwd forevermore ;

i’m still standing here with my eyes closed lost between the deserts and oceans,

всё происходит стихийно. широко распахнутая дверь, сопровождаемая привычным скрипучим звуком, и неисчислимое количество пробежавшихся по телу мурашек. ничего особенного в происходящем, на самом деле, нет, и шансов у чего-то необычного и особенного произойти критично мало, но угрюмый и сопящий себе под нос чонгук, с выраженным пренебрежением скидывающий рюкзак посреди просторной комнаты, забирается на подоконник, не сказав ни слова – это уже хоть чуть-чуть, но интересно. ким молчит, скорее, нарочно, кивает самому себе, готовый выслушать очередную тираду о несправедливости происходящей с чонгуком жизни, её кознях и всяком таком прочем, о чём младший, впутываясь в неприятности, слишком трагично вздыхает. пару минут парень, перекинувший одну ногу за оконную раму, испытующе молчит. испытующе, потому что знает, что ким тэхен обязательно спросит. и после озвученного, наконец, “ну давай”, разражается эмоциональной и полной матерных слов тирадой о том, как сильно ему не прельщает идея посещения драматического кружка, но бежать ему некуда. кстати, при упоминании места, в которое чонгука определила судьба на парочку ближайших теплых вечеров, тэхену становится интересно по-настоящему. мрачные и слишком бунтарские увлечения младшего до возмутительного не вписываются во все то, что хоть как-то имеет отношение к высокому искусству. - у меня не было выбора, - чонгук хмурится, заметно нервничает, но продолжает говорить о том, о чем и говорить вовсе не хочется. - сначала я выслушал нотацию по поводу дрянного непозволительного поведения, а после получил парочку дурацких занятий в неурочное время на выбор, потому что свободного у меня, по их мнению, слишком много. кстати, из всех этих охринительных увеселительных мероприятий я выбрал самое дурацкое. - чонгук, что ты ... - тэхен лениво двигается и приподнимается, дабы позволить себе увидеть чуть больше, тем самым заставив старенькую кровать под ним скрипнуть, а самого себя обреченно вздохнуть, разглядев предметы меж пальцев чона. - окей, ты докуриваешь за кем-то бычки. пацан, жизнь тебя совсем потрепала. - карманные деньги кончились в моих карманах синхронно со звонком из милейшего учреждения, которое я пытаюсь закончить. - провернув операцию по обращению остатков табака в приличную папиросу, чонгук вздыхает не менее обреченно. возмущения парня не беспочвенны, однако, у жизни накопилось не мало поводов хорошенько проучить непослушного школьника, наказать и ткнуть носом в собственные ошибки. вообще, чонгуку в целом нравится все усложнять - получать низкие оценки, хоть и до неплохих баллов рукой подать, портить отношения со взрослыми, пусть те и пытаются пойти тому навстречу, с некоторой отвагой приняв очередной изыск своего сына, и в целом выбирать слишком изощренные пути в достижении даже самых маленьких целей. ему нравится быть сложным не меньше - возможно, только внешне: резать темные новые джинсы, подводить веки черным карандашом и с непоколебимой уверенностью втягиваться в запутанные и сложные перипетии судьбы. в действительности все банально и противоположно просто. но громкая музыка и подозрительные ночные вылазки с друзьями, с которыми тэхен знакомиться отказывается, включающие в себя прогулки по заброшенным зданиям с любимой гитарой в футляре, несколько другая история этой истории - сейчас у брюнета в сумке брошюра с подробностями о том самом драматическом кружке, что заранее ему не нравится, и пол сигареты в запасе, покончить с которой в два раза быстрее поможет тэхен. - почему не выбрал что-то другое? - ким затягивается глубоко, поморщившись неприятному привкусу, оставшемуся на языке, и садится напротив чонгука, закрывая их маленькое пространство льняной желтой шторой изнутри. - ну, занятия с дошкольниками явно не мое. шахматы меня раздражают, баскетбол и волейбол тоже, - очередной глубокий выдох покидает губы чонгука, а уставший взгляд смотрит куда-то дальше того пейзажа, что открывается из широкого окна. - мне нравится спорт, я уже предвижу твой вопрос, но не командный. еще через пару минут угрюмых рассуждений о несправедливости жизни он протягивает в большие ладони тэхена красный листочек с расписанием собраний клуба и прочей информацией, на изучение которой времени он сам пока не нашел. ким улыбается сам себе, низким баритоном зачитывая выведенную чернилами на бумаге цитату шекспира, и заострив внимание на имени преподавателя, озадаченно смотрит на чонгука. - если твой учитель тот самый пак чимин, о котором я думаю, то все будет в порядке, и мило, - хихикнув себе под нос и наблюдая за тем, как чонгук хмыкнул над вылетевшим словом ' мило ', ким складывает лист пополам и отдает обратно парню рядом, который заинтересован в разы меньше него самого, - учились с ним в старшей школе… интересно, что вообще привело его в драма..., - договорить у старшего не выходит. - неинтересно, - чонгук хмыкает снова, слегка дернувшись, и нервно пытается поправить волосы, покой которых нарушил легкий летний ветерок. - может, составить тебе компанию? я бы увид..., - я сам, - младший резво перебивает тэхена вновь и решает, что время, отведенное на страдания и жалобы, которые должны быть непременно озвучены в присутствии кима, окончено. на сегодня. выкинув из головы информацию о предстоящих испытаниях, места которой чонгук пока отводить не желает, он ударяется в обсуждение вещей более значимых для него самого, но по сути ничего из себя не представляющих. у него вообще, по мнению старших, да и сверстников, в голове ветер, а из будущего ничего фундаментального и основательного не выйдет - нет к этому предпосылок, и даже скромных намеков найти не удастся. к слову, в учебе юноша неплох. всего лишь неплох – без особого рвения к знаниям чонгук год за годом средне сдает экзамены, после каждого из них небрежно заявляя, что и в стабильности есть свое очарование. однако кое-чего этой самой стабильности не хватает – хоть каких-то планов на будущее, например. все это неприятное и тревожное волнует чонгука периодами, но праздные развлечения и внешнее игнорирование проблем в конечном итоге неизбежно ведут его в никуда. он позволяет этому случиться самостоятельно. - допустим, ты станешь великим творцом актерского искусства и, закрыв глаза на все разбитые окна и пропущенные занятия, тебя выпустят из школы, но..., - чонгук слишком любит перебивать - порой для этого достаточно одного лишь взгляда. - я знаю к чему ты клонишь, - очередной вздох и укоризненный взгляд. - мне не нравится. - но все же - что дальше? - не знаю - я, быть может, умру, - чонгук произносит мрачно и несерьезно, разумеется, одновременно, и чуть наклоняет корпус в сторону опущенной за оконную раму ноги. - явно не после падения со второго этажа. разговор вновь кончается не начавшись, это просто случается. всегда.

;

когда дверь в комнату тэхена открывается на день после не случившегося разговора о светлом будущем столь же стихийно, но гораздо громче и скрипучей, мурашки пробегаются по его коже в еще более неисчислимом количестве, а запыхавшийся чонгук выпаливает на одном дыхании “ чувак, я встретил своего соулмейта ”. после этой фразы бабочки в животе и все то, чему положено случаться в подобных ситуациях, ( по романтичным представлениям тэхена ) порхают почему-то не у чонгука. выражение лица младшего далеко от воодушевленного. ким, будучи слишком вовлеченным в поиск души, что связана с его собственной, проецирует все свои ожидания на младшего товарища и, внимательно оглядывая того пристальным взглядом, готовится услышать удивительную историю, полную тревожных переживаний и нежного трепета сердца. но наверное все было бы слишком просто, и чонгук не был бы чонгуком, если бы надеждам старшего не было предназначено рухнуть в одночасье – на все вопросы, что ким успел задать за пару минут молчания чона, тот отвечает сухо и обреченно. для категоричной оценки ситуации ему достаточно одной фразы. - это ужасно. чонгук, предварительно одевшись во все то, что в корне не вяжется с понятиями хобби, которым суждено реализоваться в стенах школы, резко распахивает двери маленькой аудитории, умышленно задержавшись на приличные тридцать минут. и все в порядке, все скучно, ожидаемо и неинтересно – люди, стулья, атмосфера, и тусклый свет, которого солнце пожалело для полутемного помещения, пока тело чонгука не обжигает четырьмя разгоряченными вспышками. и все было бы нормально, так же скучно и неинтересно, чонгук, быть может, даже бы списал произошедшее на паранормальное явление или что-то, что не имело бы связи с его жизнью, вот только испытать обжигающие раскаты на теле в этом месте и времени, довелось не только ему. юноша, стоящий посреди помещения с пожелтевшими листами бумаги в руках, и обернувшийся затем, чтобы поприветствовать вошедшего и опоздавшего, прощается с улыбкой на своем лице, променяв её на нечто вроде удивления и паники. и чонгук, подойдя ближе, видит на лбу испуганного парня под челкой точку идентичную той, что будто прожгла его кожу раскаленным ударом. после он видит такую же на шее, и прикасается пальцами к своей собственной, слегка поморщившись. сомнений не остается – чуть ниже мизинца маленькой ладони чимина и на тазобедренной косточке есть еще два темных пятнышка, которые, судя по всему, сейчас обжигают его тело подобно тому, что ощущает чонгук. тот наклоняет голову, и наконец, вспомнив, что вокруг него находится еще порядка десяти человек, заговаривает первым. - я чонгук, теперь я буду в вашем кружке, - юноша пытается ухватиться взглядом за что угодно, но не смотреть на парня напротив, не видеть его огромный вязаный свитер, который он надел не по погоде, и игнорировать появление яркой теплой улыбки на его слишком милом ( и чонгук дергается опять же, вспоминая тэхеново “мило ” ) лице. пак чимин, как чонгук узнает позже, слишком любвеобилен, хорош, дружелюбен и мил. а еще, он нравится всем, кто его окружает. это становится понятно спустя минут пятнадцать, проведенных в попытках не отрывать взгляда от пола. и чонгука раздражает каждый из перечисленных и присущих старшему пунктов. его раздражает его манера речи, которая нравится всем, его улыбка, которая нравится всем, его попытки быть дружелюбным с недружелюбным и обособленным новичком, и даже это, естественно, нравится всем. но, возможно, чон проигнорировал бы все происходящее и списал на случайности, если бы каждая положительная эмоция чимина не отдавалась чем-то теплым на коже его собственного тела. в четырех местах одновременно. он был бы просто счастлив, если бы тем человеком, с которым его связала судьба, оказался бы любой, но не пак чимин, который нравится всем. от мыслей чонгука отвлекает что-то, коснувшееся его волос и превратившееся в самое натуральное и непосредственное движение, будто уже проделанное владельцем маленьких пальчиков десятки раз. чон вздрагивает секундами позже, анализирует ситуацию на всех мыслимых уровнях и, наконец, реагирует на вовсе необязательный жест дружелюбия. дрожащей рукой парень хватает рюкзак с пола и спокойно, погрузившись в звуковую изоляцию, покидает помещение. - это ужасно, - чонгук повторяет снова, после несвязного пересказа другу ироничного сюжета произошедших с ним событий. - и они продолжают гореть. да фигня. все это. длинными пальцами он закрывает свое лицо, пытаясь спрятаться от того, что происходит вокруг, но попытки тщетны – ким тэхен, разразившийся смехом минутами ранее, отнимает ладони от чужого горячего лица, и смотрит в глаза их хозяину. - на его месте я бы предпочел умереть, - ким задумчиво переводит взгляд на потолок, сжимая ладони чона своими. - вот так ждешь того, с кем тебя связала жизнь, а это чон чонгук. благодарность на лице чонгука проскальзывает усмешкой, а сильный кулак ударяет тэхена в живот. по крайней мере, его лучший друг, пусть и самыми необычными способами, но справляется с функцией, которой лучшие друзья обладать обязаны – отлично отвлекает от навязчивых мыслей. перебросившись парочкой шутливых комплиментов, что для других могли бы послужить вескими поводами прекратить общение раз и навсегда, ребята вновь делят одну сигарету на двоих, провожая заходящее за горизонт солнце скучающими взглядами. киму нравится, что в его жизни есть тот, кто может прийти в его собственный дом без каких-либо предупреждений, поговорить с его мамой гораздо любезней, чем с ним самим, а после, как ни в чем не бывало, подняться на второй этаж и рассказать абсолютно все, что происходит в его жизни. но часть сердца тэхена всегда желала большего, и, вероятно, будет желать в независимости от обстоятельств, пока одной вещи не будет суждено случиться. высокий юноша, что с виду вообще не тянет на романтика, приличное время уделяет мыслям о том, каким будет ( или уже есть, просто ким неудачник ) человек, с которым его связала жизнь. ему абсолютно неважны какие-либо внешние, возрастные или иные характеристики того, чье тело украшено необычным узором. ему хочется чувствовать все то красивое и сияющее, что в его представлении, рядом со своим соулмейтом чувствовать возможно. об интересном коричневом изгибе за левым ухом, который собственными глазами ему никогда увидеть не удастся, ему рассказывает мама. как сказку на ночь пятилетнему ребенку. о всем том красивом и удивительном, ярком и волшебном, теплом и невообразимом, что может ощутить душа, встретившись со своей родственной. и тэхен верит, что это произойдет. ведь иначе быть и не может, правда? верит на протяжении почти семнадцати лет, что провел с осознанием того, что где-то далеко, а может быть, близко, есть человек, у которого на теле рисунок, повторяющий его собственный. киму очень нравится то, как выглядит интересная волнистая полоса на его коже, пусть и видел он её лишь на черно-белом снимке, нравится трогать её перед сном, проводить подушечками пальцев по чуть выступающей поверхности и засыпать с красивыми мечтами. нравится знать, что он не одинок в этом огромном мире. в сумерках летнего вечера, находясь в комнате собственной, чонгук прикасается холодными пальцами к пульсирующим точкам на его теле. как глупо – парень усмехается сам себе, и как просто одновременно – четыре совпадающих пятнышка на теле, четыре родинки из множества, украшающих его кожу, именно то, чем жизнь связала его с пак чимином. пытаясь хоть как-то успокоить приятное жжение, чон держит ладони под холодной водой порядка трех минут, а после понимает, что справиться с горячим покалыванием обычными способами не получится. оказавшись в прохладной кровати, юноша, оправдываясь тем, что ему просто скучно, мыслями забирается куда-то далеко. туда, где ему интересно, что сейчас чувствует чимин, и чувствует ли он что-то вообще. ему вообще пока непонятно, как все эти удивительные штуки работают. похожи ли их с чимином реакции, и похоже ли вообще то, что происходит с его кожей, на что-то, что кому-то доводилось испытывать. ему не с кем посоветоваться в этом странном вопросе - у ким тэхена, который с радостью описал бы сей феномен в деталях, пока что ( чонгук и сам надеется на то, что это временно ) такого опыта нет. но судя по тем знаниям, что вообще имеются у него в голове по этому поводу, у каждой пары все происходит по-своему. порой слишком точно совпадая с характером отношений между теми, кому повезло найти друг друга. быть может, чону даже немного совестно за то, что их знакомство выдалось не самым примечательным, и он тому самая веская причина. но сразу после некоторых просветлений, которыми он не успел возгордиться, волна паники и непреодолимого страха перед человеком, что сияет слишком ярко, захлестывает его сполна. чонгук злится, даже ударяет кулаком стену, и искренне не понимает, какими конкретно нитями они с чимином связаны. тэхен пытается призвать его к спокойствию, но чонгук почему-то не может смириться. даже не рассматривает идею того, что с паком можно просто не общаться. хотя бы потому, что после того самого дня, когда все то, что могло пойти не так, пошло не так, он встречает его трижды – в местах, где им пересечься, вроде бы, предназначено не было. и злится еще сильнее прежнего – то ли на жизнь, то ли на самого себя. непонятно. и ему страшно. тревожно от того, что он чувствует тепло чимина, его яркий свет и красивые переживания каждый раз, когда оказывается рядом. наверное поэтому, когда пак хвалит его вновь во время вечерних занятий, при том хвалит абсолютно беспочвенно, чонгук сбегает снова. а в следующий раз портит всё окончательно – говорит те слова, что люди слышать не должны. слова, на которые он не имел права. и ненавидит себя до болезненного сильно. каждой из четырех точек на теле ощущая на этот раз не приятное покалывание, а тупую ноющую боль.

;

застывшее выражение на лице вошедшего, испуг, страх и все это вместе с четырьмя пульсирующими огненными метками – то, с чем встречается чимин столь же внезапно, как и все то, что успело произойти с ним неделями ранее. предложение помочь школе, которую он окончил пару лет назад, абсолютно спонтанно возникает в его жизни возможностью, которую он, пусть и не по своей воле, упустить не может. одно за другим складывается в запутанную цепочку событий, которая так или иначе приводит его к чему-то близкому к преподаванию. у него нет опыта в драматическом искусстве, и появиться ему он помогает сам – учится одновременно со школьниками, пожелавшими посвятить свои вечера красивому искусству эмоций и лжи. но все выходит натурально – чимин искренен и не считает нужным скрывать свою неопытность в вопросе того, чему он обязан учить людей вокруг. ему отлично удается ладить с ними – и этого достаточно. остальные детали лишь вопрос командной работы и хорошей памяти. и в целом, ему нравится преподавать, делиться с кем-то знаниями, которые он сам узнает перед каждым грядущим занятием, и проверяет на практике сразу же, общаться с интересными людьми вокруг, и по душе атмосфера пыльной аудитории. врасплох его застает событие, которое по началу он расценивает, как что-то трогательное и яркое, и что-то, что оказывается абсолютно иным впоследствии, – он находит свою родственную душу. по прошествии пары встреч чимин готов сомневаться в трогательности и яркости события, произошедшего с ним – чон чонгук слишком далек от этих двух эпитетов. чаще всего он молчит, угрюмо смотрит в пол, и читает реплики, полные красок и восклицаний, сухим и безжизненным голосом. пак старается хвалить его даже за это – находить и в очевидных попытках сделать все ужасно что-то хорошее, но результат выходит иным. события, способные изменить спокойное существование повседневности обычно случаются до пугающего случайно. особенно если этим событиям, или, если быть чуть точнее, событию присущ угрюмый взгляд из-под темной челки, с читающимся в нем упреком, скованность движений и, уж точно, своеобразный нрав. и навязчивый вопрос, что проскальзывает в мыслях чимина неприятной тревогой, требует четкого ответа. юноше все чаще и чаще хочется узнать, что же с ним не так. чувство, никогда не знакомое ранее и день за днем расшатывающее привычные представления и некоторые понятия уверенности в самом себе, надоедает своим существованием, но попрощаться с ним пак не может. и тому есть причина. мрачная причина в темной футболке и порванных на коленях джинсах, сидящая на стуле, находящемся чуть в дали от основной массы учеников. пак чимин не может не очаровывать людей. при том, абсолютно искренне и произвольно, без каких-либо умыслов использовать столь удачное качество в корыстных целях - сама натура чимина исключает возникновение подобных идей. и, казалось бы, что может проще, чем понравиться тому, кого для тебя заранее выбрала судьба? но как оказывается в результате - с чон чонгуком ничего не бывает просто. он неулыбчив, разговаривает сбивчиво и грубо, будто пытаясь всем своим нутром показать, насколько каждое из слов, произнесенное в стенах полутемного помещения, ему противно. но чимин от чего-то не бросает своих попыток хоть на пару шагов приблизиться к тому, что всеми силами пытается этому противостоять. и на несколько мгновений жизни ему кажется, что отступить было бы самым верным и благородным решением. но все не могло произойти так просто. да и связаны судьбой они все же не просто так. и всё вновь случается стихийно. пак чимин в очередной раз искренне хвалит угрюмого брюнета, небрежно хлопает по плечу и просит задержаться юношу в темной одежде после исчерпавшего свое время занятия. он не преследует каких-то целей - от чонгука паку не нужно ничего, кроме дружелюбного общения, пары слов за чашкой кофе и скромной улыбки. но каждое движение высокого брюнета, каждый его вздох и взгляд отдаются резкими покалываниями на мягкой коже чимина - от этого ему хочется стараться еще больше. красивая улыбка на его лице в ответ проявляется приятными пульсирующими пятнами тепла на теле чонгука, и тот, конечно же, раздражен еще больше. - чонгук, ты сегодня постарался, - чимин улыбается ярче, вот только парню, по привычке наблюдающему взглядом пол, об этом неизвестно. - что за фигня! - чон выпрямляется, будто приняв решительную позу, и резким взглядом пронзает юношу напротив. он злится, и с каждой секундой покалывание на коже чимина усиливается, но парень не сдается - вопрошающе поднимает бровь и пытается понять, методом проб и болезненных ошибок, что же он все-таки делает не так. - я нихрена не старался! - брюнет ударяет кулаком по ближайшей поверхности, - меня бесит, что ты меня хвалишь просто так! нравишься всем - я понял, но со мной такого не прокатит, пак чимин! - чон глубоко вздыхает, с трудом собираясь силами, чтобы договорить фразу - приятное тепло на коже сменяется саднящими ударами боли, - да я просто в шоке, как тебе удается обладать всеми качествами, которыми связанный со мной человек, обладать не должен. все это фигня, - чонгук готов сказать больше, но физическая боль вытесняет все пылкие протесты, возгласы страха и переживания. и он благодарен днями после всему существующему за то, что чувствует чимина не только морально. за то, что этому самому 'больше' вырваться не удается. и ему больно. с того самого дня неописуемо больно физически - он плачет по ночам, сжимая пальцами одеяло, пытается быть сильнее этого, но не может. врать себе тоже становится глупо - все слезы, ненависть к себе и существующему, гнев и остальные негативные эмоции вызваны не только тоскливыми болевыми ощущениями в четырех точках на его теле - чонгука съедает боль душевная. и насколько ему удается понять впоследствии - собственная. он рассказывает обо всем тэхену - начинает спокойно, размеренно, сваливает все на то, что они с чимином слишком разные, и он ему не нравится. просто не нравится. так бывает - люди не сходятся характерами. никто от этого не застрахован и никто от этого не умирал. но съедающее чувство вины, которому просто необходимо оказаться снаружи, выдает правду урывистыми хриплыми предложениями - и чонгук чувствует себя самым слабым человеком на планете. и сильным за то, что ему наконец-то удается признать свою слабость, забрать из сердца искренние страхи и открыть для себя нечто новое, пусть и саднящее душу - не бояться их принять. - я бы никогда ему не понравился, - чонгук всхлипывает, ладонью закрывая лицо. - я не нравлюсь людям, это нормально. но не понравиться своему соулмейту - вот что хреново. тэхену остается лишь слушать - душевные откровения с младшим происходят нечасто, но если этому все-таки доводится случиться, значит все гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд. - и какого черта именно он? талантливый, умный, искренний, с кучей друзей и светлым будущим? почему ему достался я? - чонгук обнимает себя за колени, и понимает, что наконец-то честен с самим собой. - никчемный и никакой я, что посмел сделать ему больно, просто потому что мне было страшно быть отвергнутым. брюнет смолкает минутами позже. всхлипов больше не слышно, и тэхен, улыбаясь грустно, дотрагивается до чужих жестких волос, обещает чону, что все будет нормально. но нормально не становится. спустя еще несколько дней чонгук остается наедине с болью собственной. чужой физической не остается - она проходит в одночасье, будто никакой связи между ним и улыбчивым брюнетом не существует - будто ничего такого не было. чонгуку душно от бессилия. и страшно вновь. а навязчивым мыслям не помог бы исчезнуть даже ким тэхен. окно широко открыто, но кислорода в легких не прибавляется - захлестывающее и поглощающее чувство пугающей пустоты заставляет его накинуть на плечи темную джинсовку и бежать туда, где сейчас проходит одно из занятий, которые он систематически пропускает, не думая о последствиях, уже пару недель. но в аудитории не горит свет, не расставлены стулья и не слышно привычного шороха перелистываемых страниц. он обходит её всю - заглядывает в пустые деревянные шкафчики, под парту в углу помещения, включает свет и задыхается снова, хаотично повторяя бесполезные движения. и чон бы предпочел ничего не чувствовать вообще, нежели глупо пытаться преодолеть смешавшийся дуэт боли и страха. скрипнувшая дверь, впустившая в тихую комнату симпатичного брюнета, заставляет чонгука поверить в соединенные друг с другом линии душ, неслучайность событий и во все прочее, что ему чуждо. - здесь кто-нибудь есть? - голос в тишине звучит сладко, приятно, и чонгук не находит сил ответить. его кожу совсем невесомо обжигает теплыми крапинками. но он находит силы подняться с пола. они ничто в сравнении с тем количеством сил моральных, что понадобились ему, чтобы взглянуть в глаза человеку, стоящему посреди просторной аудитории. удивление на лице вошедшего сменяется еле заметной грустью, но это не злость и не разочарование - и чонгук находит в себе силы вновь. - я сожалею, - чон подходит ближе, ему все так же страшно, и каждая секунда, происходящая с ним в данной реальности утраивается в разы горькой тяжелой песней. - хреново, что я тебе достался. - я знаю, что сожалеешь, - старший из парней улыбается. ему понадобилось лишь одна фраза, чтобы забрать из сердца чонгука часть неприятных волнений. - мне тоже больно, когда тебе больно. я чуть не умер за последние пару недель. кто тебя обидел? - замолчи, - брюнет внезапно всхлипывает, но то уже другие слезы - дышать становится легче, - мог бы для приличия сказать, что я скотина и сволочь, - справляться с эмоциями тяжело, и для чонгука дико подобное их проявление. но это просто случается. он сам позволяет этому случиться. - не сказал бы, потому что ты не такой, - чимин снова улыбается, и чувствует лишь отголоски чужой боли. - наверное, ты мне достался затем, чтобы ты сам это понял. чонгук говорит много. до странного хватает воздух ртом, не потому что задыхается от болезненных чувств, а потому что язык не успевает за тысячами не высказанных мыслей. это так просто - наконец-то отпустить все то, что не давало спать темными ночами, признаться и самому себе и человеку, прислушивающимуся внимательно к каждому покинувшему губы слову, и впервые за долгое время почувствовать себя собой. с огромным множеством маленьких недостатков, с нелюбовью к каждому прожитому дню, с темными представлениями о днях грядущих, и всем том, что является страшной и пугающей частью него. пугающей, разумеется, не для чимина. когда младший из ребят пересказывает очередной из поступков, которым уж точно не стоит гордиться, он ждет, что пак просто встанет и уйдет. но спокойствие в темных глазах и кажущееся вымышленным понимание вынуждают чонгука рассказать еще. и ждать снова, ждать, что чимин не выдержит, но этого не происходит и после всего самого ужасного, что таилось в прошлом юноши. на самом деле, ничего уж слишком ужасного чон не совершал - ему просто нравится все усложнять: качество моральных наказаний самому себе и количество чувства вины, с которым так тяжело расстаться. но чимин с каждым маленьким рассказом, в которых чонгук главный злодей и человек не самых высоких моральных качеств, двигается ближе. между ними лишь несколько сантиметров, теплый пыльный пол в качестве сидения и оранжевые лучи заходящего солнца. - ты не плохой человек, чонгук, - парню с приятной улыбкой удается вот так легко и просто опровергнуть все ранее прозвучавшие доводы. - ты просто слишком много ошибался. и человеку, в жизни которого и правда было чрезмерно много ошибок, тепло. и тепло не только физически от приятных переливов жара на теле, но и в душе - потому что чимин говорит правду, в которую чону предстоит поверить. - теперь ты можешь меня обнять, - чимин выпрямляется, оставляя позади прохладную стену, и протягивает чонгуку руки, чтобы принять того в уютные и мягкие объятия. - ни за что, - младший заикается и пытается вжаться в угол, но пак уже достаточно близко, чтобы не дать попыткам чонгука сбежать и шанса на существование. чон вздрагивает снова, но руки чимина крепко обнимают его за талию, а маленькие ладошки поглаживают спину. ему некуда бежать, теперь уж точно, да и если честно - бежать никуда не хочется. он застывает на месте, и лишь спустя приличное количество секунд слегка подается вперед, думая о том, что и признаться себе в том, что пак чимин невероятно приятный объект для объятий, тоже не так уж и страшно. - вот так просто, - пак дарит свою сияющую улыбку снова, наконец оставляя чонгука в одиночестве потертого линолеума. - увидимся? ответа на спокойный вопрос старшего не слышится, но ему хватает умиротворения и отсутствия неприятных ощущений парня, не сдвинувшегося с места. тому, стоит отметить, становится волнительно тоскливо уже спустя пару минут отсутствия чимина. и теперь бежать точно некуда, скрываться бесполезно тоже, и самая прекрасная часть этого всего в том, что чону это больше попросту не нужно.

;

- а потом он что? - тэхен светится ярче августовского солнца, а вот его другу крайне сложно делиться эмоциональными подробности с ним происходящего. но чонгук рассказывает ему все до мельчайшей детали, хотя бы потому что говорить о чимине ему нравится, но, естественно, об этом никто не должен знать. младший не учитывает тот факт, что звучит слишком вдохновленно и счастливо, а чимину и вовсе достаточно приятных ощущений, разливающихся по телу волнующим жжением. - и ты же понимаешь, что я больше не могу быть этим, - чон кистью руки указывает на себя. - ну ... - быть не самим собой ты имеешь ввиду? ты больше не можешь строить из себя плохого парня, коим не являешься? - тэхен бросает юноше игривые взгляды и отходит на безопасное расстояние, продолжая раззадоривать чона правдивыми фразами. - бить окна и шататься по вечерам с этими пугающими пацанами? - ну, зато с ними весело, - чонгук неуверенно смотрит на друга и сдается. - иногда. а после сдается еще раз. когда неумело пытается скрыть улыбку, нервно кусая губы и грубо приветствуя чимина, что повстречался ему вот так случайно ( чонгук, однако, сомневается ) посреди многолюдной улицы. чон пытается увильнуть в узкий переулок, оправдаться кучей невыполненных дел, но чимин еле заметно грустнеет, вызвав на коже младшего болезненные удары совести. он немного играет с его чувствами, с чувствами их обоих, прибегнув к нехитрой манипуляции эмоциями собственными, но это уже неважно, ведь хмурый чонгук, процедивший сквозь зубы вынужденное 'ладно', соглашается разделить с юношей чашку холодного чая. и, сидя за деревянным столиком, чимин не может не наблюдать, про себя отмечая, что актер из чона ужасный. и вспоминает все похвалы, что посвящал гению драмы брюнета. тот пытается прятать красивые улыбки, сдерживать эмоциональные возгласы и желания, но паку и без существующей между ними связи все очевидно. и чонгук сдается дважды, когда старший говорит о чем-то близком его душе настолько верно и точно, что он плюет на свой холодный образ и вновь перенимает инициативу, подхватывая лаконичные фразы чимина и превращая их в огромные предложения. все происходящее, тяга к друг другу, схожие мнения и нужные разногласия настолько очевидны и правильны, что чон позволить себе не может смириться с ними так просто. но спустя пару недель случайных встреч вечерами, плавно превращающихся в прогулки по остывающим после летней жары улицам, с принятиями у чонгука дела обстоят проще. но он упрямо, предчувствуя беду ( для его самобытной души, разумеется ) тащит с собой на прогулки тэхена с систематической регулярностью. и никто из троих ребят не против - ким не чувствует себя лишним, а чимину гораздо проще проникать в душевные глубины чонгука в присутствии его лучшего друга. и совсем иногда тэхену немного грустно. это не зависть, в перспективе перетекающая в злобу, и ненависть, не попытки ворваться в чужую шаткую идиллию, и даже не разочарование. ему просто пусто. и маленькая трещинка в огромной надежде на то, что судьба не обидит и его, со временем превращается в огромную пропасть. он прикасается пальцами к узору за ухом, отвлекаясь от разговора, в котором его участие не столь необходимо, и думает о том, что, возможно, его родной человек существует в другой вселенной. и тэхен улыбается. самому себе и дурацкому ноющему пустому чувству внутри - одному лишь ощущению существования этого самого родного. и происходящее на его глазах единение, на первый взгляд, таких далеких друг от друга душ, заставляет его улыбаться еще шире, а чонгука, на секунду бросившего взгляд на притихшего товарища, в очередной раз убедиться, что с ким тэхеном не все в порядке.

;

происходящие удивительные события продолжают превращаться для парней, попавших под проливной дождь, столь броско вписавшийся в окончание августа, в сумбурное стечение обстоятельств. чон выжимает насквозь промокшую футболку, небрежно снимая ботинки, и спешит в свою маленькую комнату, поражая стены дома вопиющим негостеприимством. но чимин не из скромных, пусть и чон узнает это лишь недели спустя их знакомства, поэтому снять синюю рубашку в черную клеточку посреди комнаты младшего, вынуждая того выдать ему съемную одежду, труда не составляет. чонгук застывает на месте, впервые в жизни смущаясь так сильно, и не может придумать хоть один адекватный ответ на чиминово ' что? '. потому что парень, находящийся от него в паре десятков сантиметров, выглядит потрясающе. кожа красивого смуглого оттенка, к которой чону неосознанно хочется прикоснуться, упругие мышцы торса и выглядывающая серая резинка боксеров вызывают внутри ощущений чона полный диссонанс. он хочет попросить вселенную навсегда отменить все взаимосвязи из существующих, ну или хотя бы ограничиться той, что существует между ним с чимином. по довольной ухмылке на лице пака, юноша знает, что тому известны все его переживания. и он сжимает зубы крепче, борясь с желанием спрятаться в темный угол, отворачивается к шкафу. белая хлопковая футболка элегантным броском отправляется в руки чимина, а чонгук чувствует себя до пугающего неуютно в собственной комнате. и ему даже не приходит в голову мысль - нормально ли вообще это - испытывать подобное? - как неприлично, - высокий брюнет саркастично шипит себе под нос, и толкает рукой в бок лежащего рядом пака. тому хватает пары секунд и трех движений, чтобы губы младшего оказались от его собственных в опасной близости. он нависает над ним грациозно, кистью руки упираясь в матрас подле чужого красного уха, и абсолютно натурально целует чона в уголок рта. мягкую кожу под чужой футболкой обдает жаром, и это именно та реакция, которой пак добивался, и после которой он ни за что бы не отступил. легкое касание дрожащих от приятного волнения губ перетекает в нежный, но все еще опасный поцелуй. младший недвижим первые секунд пятнадцать, но со смешком выпалив одно единственное ' отвратительно ', отвечает на жаркий влажный поцелуй и прощается со всеми существующими понятиями гравитации и земного притяжения. поцелуи никогда не производили на чона должного впечатления, но с чимином все иначе - и он не знает, плакать ему от счастья, захлестывающего душу волнения или от того, что без старшего он уже не может. с ним все по-настоящему реально и волшебно невозможно в одни и те же секунды. движение языков, страстные обрывистые вздохи, и пак чимин, прижимающийся к нему всем телом - все это до запредельного пугающе. но он не может позволить себе остановиться - с некоторых пор приятные, яркие и положительные эмоции чимина - его кислород и зависимость. и он на полном серьезе пытается оправдываться благими намерениями, заранее зная, что у парня, проникающего все глубже в его рот языком, в арсенале совсем другая информация. о происходящих между ним и чимином вещах ( чонгук предпочитает это слово ) рассказывать тэхену он не решается, оставив чужие хриплые полустоны, пальцы под тканью и на всех частях тела, частичное отсутствие одежды и поцелуи, занимающие приличное количество их со старшим времени, себе. однако иногда чимин не сдерживается и оставляет после себя на коже парня заметные следы присутствия. особенно паку нравится родинка на шее, хотя в этом вопросе у них с чонгуком полное совпадение мнений насчет любимых мест для поцелуев. однажды пак даже добирается до той их общей отметки на тазобедренной косточке младшего, что прежде своими глазами он не видел, и чонгуку слишком хорошо, чтобы не прогнуться в позвоночнике, схватив пальцами простыню. и, возможно, дело не только в связанных отметках на коже. между исследованиями тела своего старшего друга, чонгук умудряется узнавать его и изнутри. и эта часть нравится ему ничуть не меньше. он нервничает заметно, когда слишком некрасиво выражается или грубит, но чимин не осуждает, а просто посмеивается над чоном, которому порой и правда не хватает манер. - я дружил со всякими..., - пак быстро подается вперед и ворует у чонгука поцелуй вместе с не произнесенным бранным словом. - нехорошими людьми. ну то есть, я даже пытался быть, как они, но во всем свои плюсы. из черного потертого футляра чонгук достает красивый акустический инструмент, вынимает из кармашка один из медиаторов и зажимает пальцами металлические струны. практика показывает, что любимые чонгуком композиции джой дивижн чимину не нравятся, но он влюбляется в звучащий хрипловато голос с первых нот и забирает кассету с личной подборкой младшего днями позже. тому сложно быть романтиком, но он находит выход - поет чимину про мишель и про p.s. i love you, порой прерываясь несколько раз во время исполнения песен, потому что от восторга чимина и захлестывающего душевного счастья, чонгуку щекотно. он все еще стесняется смотреть старшему в глаза, говорить комплименты, и о том, что действительно чувствует, самостоятельно назначать встречи, не нуждаясь в предлогах, но от чего-то знает, что все не так уж и плохо. и повторенная много раз фраза чимина о том, что все еще будет хорошо, становится похожей на правду. возвращаясь к нерешительности чонгука, чимину порой тоскливо, что инициатива встретиться или посмотреть вместе фильм, всегда принадлежит ему самому, но и тут ему помогает их с младшим разделенная на двоих чувствительность. однажды пак пытается вынудить чона придти к нему самостоятельно, не зовет его на привычную прогулку и игнорирует факт того, что они проводят вечера вместе. но взамен получает неприятную и саднящую боль в тех самых четырех пятнышках, которая вызывает лишь переживания собственные. чимин переводит взгляд на электронные цифры часов, и раздражается на самого себя, что время позднее, и подойдет скорее для того, чтобы лечь в кровать, а не для того, чтобы бежать спасать чона от неизвестных страданий. хотя, пак всегда обдумывает ситуацию дважды, и, выбираясь через окно своей комнаты общежития в вечерний свежий воздух, не жалеет ни о чем. вся боль чонгука, тревожащая чимина минутами ранее, исчезает волшебным образом, когда старший стоит на пороге его дома. и пак смеется. искренним, звенящим смехом, когда понимает причину грусти младшего. тот обнимает его в ответ крепко чуть позже, и утвердительно кивает пару раз в ответ на вопрос ' соскучился? '. - почему ты не можешь придти ко мне сам? - чимин забирается к чону под одеяло, понимая, что намеками с юношей общаться не выйдет. - порой мне кажется, что я надоедаю. - действительно, - глаза чонгука коварно сужаются, но руки уверенно прижимают чимина к себе. - убирайся немедленно. - ну, а если серьезно? - волнение чона ощутимо, но старшему все же хочется получить ответ. - если бы я приходил к тебе каждый раз, когда хотел, то я бы наверное попросил твоего соседа по комнате переехать в мой дом в обмен на спальное место рядом с тобой, ходил бы с тобой на лекции, ужинал с твоей семьей по воскресеньям, и, - парень останавливается, смущенно поняв, что позволяет себе лишнее. - идея понятна? - понятна, - чимин хихикает тихонько и отвлекает чона от волнения красивым поцелуем и мягким ' спокойной ночи '.

;

золотистые хрустящие листья под потертыми кроссовками вызывают у чонгука в сердце совсем незаметную меланхолию, и вновь знакомят с осознаниями и приближающимся концом очередной поры жизни. время отговорок, пропусков занятий и ежедневных споров со старшими людьми подходит к своему логическому завершению, будто с каждым днем забирая из суток несколько минут, и делая их значительно короче. сначала пак думает, что все переживания младшего незначительны, ведь ему так просто удавалось избавлять юношу от неприятных ощущений одним своим присутствием. но под конец сентября даже чимину, что пытается вновь забрать все тревоги чона себе теплыми словами и прикосновениями, не удается справиться с творящимся внутри чонгука страхами. брюнет молчит слишком настырно, упрямо пытаясь оставить их себе, пусть и зная, что подобное бессмысленно. наверное именно поэтому пак ловко открывает дверь своей старенькой машины и усаживает чонгука на переднее сидение. обогнув автомобиль с другой стороны, чимин садится рядом с чоном, и развернувшись к нему всем телом, хватает пальцами холодные ладони. - мы куда-то едем? - чонгук выдавливает из себя слабое подобие улыбки, но серьезный взгляд старшего пресекает все его попытки блеснуть актерским мастерством. - чонгук-а, что происходит? - пак двигается ближе, крепче сжимает ладони парня, и смотрит слишком внимательно. чонгук отводит взгляд, а после пытается отвлечь чимина от себя горячими поцелуями. они, конечно, нравятся паку, и он перемещается к младшему на колени, удобно усевшись на чужих бедрах, поддавшись столь очевидной провокации. ему совсем чуть тесно, кожаная обивка сидения поскрипывает глухо, потому что чимин вздрагивает каждый раз, когда чон касается нежной кожи на его спине или опускает руки ниже, хватая бедра. но покалывание на теле неприятно смешивается с приятным теплом, и пак отстраняется снова, неуклюже перебирается на заднее сидение, и ждет, когда младший к нему присоединится. взамен горячим прикосновениям и страстным поцелуям он обнимает чонгука с особой бережностью и вновь дарит тот самый внимательный взгляд. - ты постоянно переживаешь, нервничаешь, и не рассказываешь, - пак отворачивается на пару секунд, ощущая, что чонгук волнуется лишь сильнее. но он все делает правильно, иначе просто не может быть. - да пофиг, - чонгук цокает, достает из кармана темной легкой куртки пачку сигарет и зажигалку, и приоткрыв окно, пытается собраться с мыслями, что тревожат его так долго, и которым еще не было суждено быть озвученными. - у меня ничего нет, и я ни в чем не уверен, - чон выпускает едкий дым и притягивает к себе колени, совсем наплевав на приличия. - ну то есть... ты чуть ли не единственное, в чем я не сомневаюсь. еще есть тэхен, которому тоже от меня не деться, мама и папа, но я не об этом. я ничего не умею, всего боюсь и у меня ничего нет. даже какой-нибудь глупой цели, или несбыточной мечты. меня напрягает то, что я не знаю, чего хочу. и поэтому чувствую себя никем. - и однажды, я сказал тебе ужасную вещь. про качества, родные души и что ты чем-то там не обладаешь, - кислород будто кончается вновь, но он борется с собой в тягучем тумане серого дыма, чтобы проститься с важными ошибками. - но я не беру своих слов назад. это правда так. ты и правда обладаешь всеми качествами, которыми мой соулмейт обладать не должен бы был. наверное потому, что рядом с тобой я видел все свои недостатки в неприлично ярком свете. откровения чонгука внезапно смолкают и он утыкается холодным мокрым носом в свое колено, вновь спрятав взгляд и будто пытаясь скрыться. но теплые пальцы как всегда приветливо и бережно касаются его волос, и парень вдыхает столь необходимый воздух, инстинктивно подаваясь навстречу приятным движениям. - наверное тебе кажется, что у меня нет проблем, - чимин улыбается с капелькой грусти, укладывает подбородок на плечо младшего, вынуждая его чуть опустить спину, и целует в ухо. - но их слишком много. я ранимый, боюсь людей, плох в любом спорте, да и процент неудач в моей жизни равен чуть ли не девяноста процентам. но я не думаю об этом, скорее, позволяю вещам быть вещами. и решаю именно те маленькие проблемы, что мешают мне забывать о глобальных и неизменных, ставших частью меня. закусывая губу собственную и чуть вздрагивая от приятного касания губ чимина, чон успокаивается с каждым произнесенным старшим словом. он говорит столь натурально, человечно и озвучивает всем известные истины, но чонгуку спокойней. сигарета, небрежно затушенная о пыльную дверцу с внешней стороны, оказывается за окном тесноватой машины, и брюнет говорит снова. слишком много. порой всхлипывает, потому что ему страшно, потому что он не знает, как дальше, но с чимином ему даже бояться спокойнее. - начнем с малого. ты можешь петь, - чимин с улыбкой проводит пальцем по щеке чонгука, убирая соленую дорожку. - и играть. характеристику про тебя учителям я подсуну свою, по итогам твоих летних успехов, экзамены сдашь, время есть, да и ты способный. ну, это если тебе оно надо, конечно, - потянувшись, чимин пытается понять, чего чонгук хочет, прикасаясь губами к родинке на шее. - полная хрень, чимин, - чонгук нервничает снова, но дышит глубоко, стараясь звучать уверенно. - это просто дурацкое хобби, меня никуда не возьмут. я и до уличного музыканта не дотяну. - еще пару минут назад ты вообще никуда не собирался, - усмешка чимина слишком добрая, чтобы хоть как-то напомнить сарказм, и чонгук успокаивается вновь, задумываясь над возможными перспективами. - ну не возьмут и ладно, ничего не теряешь. есть следующий год, а потом следующий. будет, конечно, трудно тебя содержать, но..., - пак шутит ( кто знает ) вновь, и чонгуку легче. - такой ты простой, - чонгук утирает слезы самостоятельно и опрокидывает растерявшегося чимина на прохладное сидение, слегка задирая его футболку и опуская ткань синих джинс вниз, чтобы поцеловать то самое родное для них обоих пятнышко на его коже. - да жить вообще не так сложно, - чимину очень хочется побыть мудрым старшим товарищем еще пару минут, но удовольствие и возбуждение в союзе с языком, губами и пальцами чонгука вновь отнимают у него возможность говорить. на этот раз ничего неприятного чимин не чувствует - чонгуку легко, а значит он выиграл маленькую битву со страхами младшего, и заветное 'все будет хорошо ' стало еще на пару расстояний ближе. произошедшее в жизни чонгука, а точнее будет выразиться, происходящее, неизгладимо меняет все в ней существующее. наверное, за исключением, тэхена, который все так же рядом, и все так же полон красивых далеких мечт, которых так много в его глубоком грустном взгляде. чону больше не страшно. удивительно, насколько просто не усложнять вещи. столь простая истина дается ему не так уж просто, но в целом - все в порядке. единственное, что его пугает периодами - это саднящие болью ощущения на его коже. в такие моменты он готов бросить ( и часто бросает ) все свои важные дела, только лишь затем, чтобы оказаться рядом с паком, которому от чего-то грустно. и в очередной раз, когда чимина задевает что-то несправедливое или по своей натуре ужасное, младший готов драться, и напоминать себе того бойкого и скованного угрюмого подростка, которым он на самом деле никогда не являлся. чон все еще плохой актер, но, когда дело касается его пак чимина, он готов быть именно самим собой - защищать чересчур ранимого парня, и пробуждать в самом себе лишь самые высокие мотивы. - зачем тебе это, если у тебя есть машина? - чонгук кивком головы указывает на голубой велосипед, и прижимает носом уткнувшегося в грудь чимина еще крепче. - ну тихо. найду любого и уничтожу! - это ведь просто шины, забей, - спустя несколько секунд чимин улыбается вновь, и чонгук знает, что его тревогам внутри уже нет места. - но это мне их менять, - чон чуть морщится и тянет с собой чимина в сторону своего дома, где старшему всегда рады. чуть позже он поет ему самые красивые песни о любви, перебирая металлические струны пальцами, и удивляется самому себе - своей редкой романтичности и нежности, которым просто нужно было дать открыться. с приходом холодов и оглашением результатов экзаменов, чонгук виновато смотрит в глаза родителям, а чуть позже рассказывает чимину, что сдал, мягко говоря, хреново. но он и правда ничего не теряет. обнимая руками маленькую талию и прислушиваясь к стуку чужого сердца, он думает об этом вновь. ' все будет хорошо ' стало для него привычной реальностью, пусть и со своими болезненными штрихами и шероховатостями. на то, чтобы разобраться со своим будущим, у него еще целая жизнь в запасе, и с таким настоящим ему от чего-то кажется, что все и правда будет хорошо.

i’m still wandering where should i go,