Луч света в царстве тьмы.

Сегодня он вновь пришел к ней. К своей Лизе. Он теперь так называл ее про себя. Моя Лиза. После всего, что они пережили вместе, и после того, как граф Дракула по-настоящему полюбил эту девочку, он испытывал острую необходимость находиться с ней все время. Ему отчего-то было спокойнее рядом с Лизой, и он был уверен в том, что она будет в безопасности вместе с ним. Однако, воскрешая в памяти рассказы Клова и увиденные собственными глазами сцены, он понимал, что ее место не с бледным и кровожадным порождением тьмы, а с человеком, которого она называет отцом... Ночь раннего августа была очень теплой, поэтому окно в палату Лизы было раскрыто. Девочка безмятежно спала, свесив руку с постели. Сегодня она была одна. Возникшая, будто сотканная из клубов тумана, фигура графа Дракулы, бесшумно отстранилась от окна и приблизилась к изголовью кровати, прислушиваясь к ровному дыханию спящего человека. Спит. Дракула бережно, едва касаясь пальцами, взял Лизину руку и убрал ее под одеяло. Лиза никак не проявила беспокойство. Вот и славно. Он не желал ее тревожить, тем более, что она почти поправилась. В его мертвое сердце закрадывалась радость и покой при мысли о том, что с Лизой все хорошо. И он никогда не станет помехой ее счастью! Когда граф Дракула впервые увидел прошлым вечером ее вместе с отцом, нужно признать, им овладело непреодолимое желание разделаться с господином Тумановым изощренным способом. Но потом...

***

Граф Дракула стоял вчера у окна на улице, почти вплотную приложив скрюченные руки с острыми ногтями к стеклу и злобно сверлил горящими глазами-угольями сидящего спиной к окну мужчину. Лиза сидела на кровати напротив отца и смотрела на него незрячими, но сияющими глазами. У Дракулы воспламенилось чувство злобы и ревности. Ведь это ОН был с Лизой все это время! ЕМУ она поверяла все тайны своей одинокой души! В конце концов, ОН, граф Дракула, вампир, спас ее и от пламени, и от своих клыков... А этот недостойный слизняк не смог защитить своих близких людей! Он хотел убить его здесь и сейчас. Но потом... Потом Туманов присел на край кровати рядом с дочерью, взял со столика какой-то сверток и маленькую деревянную ложку. Он что-то сказал Лизе и развернул сверток, содержащий три шарика мороженого. На лице у девочки засияла такая счастливая улыбка, что весь гнев и адский огонь в глазах Дракулы мгновенно потух. Отец кормил ее мороженым с ложечки, как маленького ребенка, заботливо вытирая платком запачканные щеки. Лиза смеялась и улыбалась, а Туманов целовал в ее маленький смешно наморщенный нос. Затем он уложил дочь в постель и гладил ее руки, говоря с ней о чем-то. В кротком и умиротворенном выражении лица девочки, слушающей Туманова, читались безраздельная любовь и всепрощение. Она любила отца и простила ему все...

***

Граф Дракула бросил взгляд на уцелевшую после пожара складную рамку с фотографиями Царской семьи на одной стороне и Анны Павловны Тумановой - на другой. Он вглядывался в лицо молодой и красивой девушки в белом летнем платье на карточке, в низу которой была затейливая каллиграфическая надпись "Кронштадтъ. 1914 годъ. Анечка, 19 лет". Она прелестно улыбалась, что делало ее похожей на Лизу. - Если вы и ваша дочь смогли простить его, прощаю и я... Он ее отец и Лиза должна быть с ним. Как бы я не хотел, я не смогу ее полюбить так, как любит живое человеческое сердце.

***

Граф вернулся в свое убежище незадолго до рассвета. Погруженный в свои мысли, он ходил по старому залу, хранившему отголоски былого славного прошлого. Когда-то здесь были пышные празднества, званные ужины... Странно, но Дракула никогда не вспоминал о былом, он почти забыл о своей человеческой жизни, забыл, как это, любить... Лучи восходящего солнца украдкой заглянули в полутемный зал. Пора было возвращаться в гроб. Дракула обернулся в сторону окна и посмотрел на скользящий по стене свет без обычного отвращения. Как же опостылела ему эта бесконечная мука во тьме... Лиза, его милая Лиза, освятила его крошечным фонариком своей души, и этот свет не обжигал его. Она любила его и прощала. Как и своего отца. А если задуматься, чем он лучше Туманова? Он убивал, пил кровь невинных людей, превращал их в мерзкие создания, ломал их судьбы... До встречи с Лизой такие мысли попросту не приходили ему в голову. В столпе света, падающего на пол, невесомо парили золотистые пылинки. Вскоре они стали складываться в силуэт. Граф Дракула уже собрался спускаться в подвал, как вдруг ощутил чье-то легкое прикосновение на своих плечах. - Здравствуй, Владислав, - прозвучал мягкий и до боли знакомый голос, - здравствуй, любовь моя. - Эржбета, - прошептал он, даже спустя двести лет память о любимой жене не смогло вытеснить его вампирское естество, - дорогая моя, ты пришла ко мне... Даже прошедшие двести лет не смогли предать забвению то, что он сотворил, пусть и не по своей воле. Ведь и вампиром он стал тоже вопреки своему желанию, по роковой случайности. И первой жертвой его стала Эржбета. Память об этом ужасе была столь живой, что он не смел посмотреть на нее, стоя к ней спиной с опущенной головою. - Дорогая, бедная моя Эржбета... Вот уже две сотни лет я твержу одно и то же - прости меня. Но то, что я сделал, невозможно простить. Я никогда не отмоюсь от крови на моих руках. Мне не будет прощения и покоя. Эржбета, я ненавижу себя... Я ненавижу то, во что меня превратили. Но это мерзкое животное растерзало и мои чувства. Моя жизнь хуже смерти. Твой светлый дух не должен видеть это. Он почувствовал, как дух Эржбеты переместился и теперь она стояла напротив него. Граф Дракула рухнул перед ней на колени, все еще не смея посмотреть на нее. - Прости меня, любимая. - Ах, бедный мой Владислав, - ее рука опустилась ему на голову, - моя любовь к тебе живет с моей душой. Я люблю тебя и простила уже давно. Как и та девочка. Твоя Лиза. Дракула мгновенно поднял на нее удивленные глаза. - Да, мне о ней известно, - улыбнулась Эржбета, - она появилась в твоей жизни не просто так. Милый мой, как же долго я молилась о твоем прощении, каждый миг пребывания на Небесах был наполнен любовью к тебе и молитвой за тебя. И Господь услышал мольбу меня, грешной рабы Его. И было видение ангела людям, жившим здесь, который возвестил о том, что тебе будет дарован шанс на прощение и искупление грехов твоих. Мы оба знаем, кто сделал тебя вампиром и почему... И твоей вины в том нет. И было сказано - если ты полюбишь кого-то столь сильно, что пойдешь на гибель ради него и если хоть одна живая душа полюбит тебя в твоем обличии, ты будешь свободен от этой муки. Эржбета ласково помогла ему подняться с колен. - Ты любишь эту девочку. Ты не погубил ее невинную душу, не причинил ей зла, ты пошел на жертву ради нее. А самоотречение - не есть ли любовь? Ты вспомнил, что это и раскаялся в своем существе вампира. А слепая девочка сердцем увидела то, что иные не узрели бы глазами. Она любит тебя, несмотря на твой жуткий облик, она смотрит душой и сердцем.Как когда-то ты любил нашу маленькую дочку. Как и я когда-то... В следующее мгновение какой-то внутренний огонь невыносимой болью прожег его тело. Именно тело вампира. Дракула издал сдавленный вопль и скорчился на полу. Он понимал, что это последние страдания в его жизни носферату. Он хотел быть свободным, он должен был это вытерпеть... Невероятным усилием воли он сложил пальцы и медленно, словно к его руке был привинчен тяжелый груз, осенил себя крестным знамением. Его как будто пронзило молнией и последовал ужасный рев. Это была его последняя и главная битва, в которой он победил свое животное и кровожадное вампирское я. И после этой вспышки боли граф Дракула вдруг ощутил давно забытое чувство. Чувство свободы и покоя. Ему было так легко и хорошо. Он повернулся к Эржбете, которая стояла с зеркалом в руках. Там было его отражение! Значит, он действительно свободен! Он больше не вампир! Души двоих любящих людей(какое счастье называть графа снова человеком!) в лучах света заключили друг друга в объятия. - Я люблю тебя, Эржбета. Как же я тебя люблю. Мы с тобой всегда будем вместе. - Вот и дождалась я тебя любимый... Ох, как поздно, но дождалась. "Лиза, моя Лиза, я всегда буду с тобой" Когда Клов ходил по замку в поисках своего хозяина, он наткнулся на горсть пепла на полу и лежащее на столе зеркало...

***

- Месье Туманов, я, право же, теряюсь... - Что, доктор? Да говорите же, что с моей дочерью? - Понимаете, это какое-то чудо. Другого объяснение нет. Ведь диагноз... Она должна была остаься такой... Но теперь она... Видит! Видит! - Что?.. - Она видит! Пока только неясные очертания, но она больше не слепа! Она больше не во тьме, дорогой месье, она видит свет...

Трансильвания-Париж. 1937 год.