Accident

Спустя два года. -Луи, иди поешь, - сказала Джей Томлинсону. Уже два года он сидит дома. Луи забросил работу, только ел и все время смотрел в одну точку. -Я не хочу, мам. Я недавно съел клубничный пирог, - отмахнулся шатен. -Солнышко, ты ел клубничный пирог три дня назад. И то, один маленький кусочек, - уговаривала единственного сына Джоанна. Ей не хотелось, чтобы её малыш всю оставшуюся жизнь просидел дома, тоскуя о погибшем омеге. -Мам, я же сказал, что не хочу! - повысил голос Луи. "Зачем она меня достаёт? Я же не голоден!" - думал про себя голубоглазый. Джей, так ничего и не добившись, ушла. Она прекрасно знала, каково это - лишиться истинного. Вдова до сих пор помнила нежные губы любимого, его глубокие глаза, доставшиеся сыну. Луи тоже помнил губы. Только не отца, а своего омеги. Зелёные глаза, цвета утренней травы. Запах Стайлса - запах росы, запах утреннего леса. Освежает. В этот момент альфа понял, что не может жить без любимого. Уж лучше умереть. Он уже представил, как в раю встретится с Хаззой. Как они будут летать на пушистых облаках. Всё время целоваться. Взгляд Томлинсона тут же пал на нож, лежащий на тумбочке. "Наверно мама забыла, когда чистила фрукты," - подумал шатен, беря в руки то, что избавит его от душевной боли, но причинит физическую. Проводя длинными пальцами по лезвию, Луи делает первый надрез на запястье. Сильно сжатые губы и искривлённое лицо показывает всю его физическую боль. Второй надрез. Алая струйка кровь стекает вниз. Больно? Возможно. Но с каждым надрезом душевная боль становится всё меньше. Третий надрез. Последний. Ритм сердца сильно замедлился. -Я иду к тебе, любимый.