Мотылек

Ах, мотылек! Ты – хрупок, нежен, Ты – прекрасен! Паришь ты в небе голубом, Но мир вокруг тебя опасен, И обернется страшным сном. Но есть на свете упоение, Ты будешь счастлив с ним вдвоем, Получит жизнь благословение, Летать ты сможешь над огнем. Ночные сумерки давно сгустились над городом, и праздный народ развлекался, разбредаясь по своим излюбленным местам. Несмотря на теплый субботний вечер, большая часть населения, все же, предпочитала отдыхать там, где музыка, еда и алкоголь находились под одной крышей. В городе имелось всего несколько заведений такого рода и одно из них сейчас насчитывало свыше трехсот человек, что для него было редкостью. Обычно малолюдный, тихий и уютный клуб, сейчас был похож на улей. Только вот мед здесь никто не собирал, его скорее поглощали, причем в колоссальном количестве и почти со скоростью света. Всюду сновавшие официанты, были заметно растеряны и озадачены таким количеством народа. В такой же панике находились бармены, которым приходилось, буквально, бегать от клиента к клиенту, при этом, каким-то чудом, умудряясь безошибочно исполнять все их заказы. Охрана тоже прибывала в напряженном состоянии, ведь в образовавшейся толпе следить за залом было сложнее. В самом же удручающем состоянии находилась администрация, которая, обычно, тихо отсиживалась в VIP-кабинках. Теперь им пришлось лично выйти в зал и помогать официантам и барменам с обслуживанием клиентов, поток которых все никак не иссякал. Однако, несмотря на все неудобства, сотрудники прекрасно понимали, что это к лучшему, потому что прибыль за ночь обещала быть рекордно высокой. Кроме того, официанты и бармены, помимо основной выручки, предвкушали получение немалых чаевых, ведь клиентура была знатная и не скупая. И только по этой причине, сейчас, каждый из них всеми силами старался угодить им, выворачивая из себя всю любезность и расторопность. Обычно немного медлительные, сейчас они проявляли невероятные способности, о которых до недавних пор и сами-то не подозревали. Выслуживаться никто не любил, но когда дело касалось денег, о гордости благополучно забывали и в ход шли все возможные и невозможные способы. И только ди-джей – молодой и шустрый парнишка, в невероятных одеждах и массивных наушниках на голове, по-настоящему наслаждался происходящим. Находясь на специальном помосте и обозревая весь танцпол с высоты трех метров, под болезненно мерцающую светомузыку, он оглушал посетителей клуба современной, не всегда мелодичной, музыкой, басы которой были слышны даже на улице. Иногда, выкрикивая в толпу заводные и подбадривающие реплики, в ответ он получал их возбужденные вопли, сила которых нередко заглушала саму музыку. Чувствуя себя королем вечеринки, он практически повелевал толпой, которая без остановки бесновалась под его ногами, изображая танцы. Однако и среди посетителей были отдельные личности, которые невольно привлекали к себе внимание. Одним из них был Макс. Высокий, красивый, тридцатилетний мужчина, сидя за одним из столиков, не спеша попивал холодный виски и внимательно следил за происходящим на танцполе. Обладая четкой жизненной позицией, он вел размеренную жизнь. Постоянная работа с хорошим окладом, собственное жилье, купленное на свои кровные, байк одной из последних марок известнейшей японской фирмы, приличные шмотки, возможность путешествовать – все это составляло его повседневность. Самодостаточность и уверенность в себе и в завтрашнем дне, позволяли ему идти вперед не оглядываясь. Он знал себе цену и всегда стремился к лучшему. Его цели совпадали с его возможностями, позволяя тем самым воплотить их в реальность. И вся эта реальность устраивала его. Он наслаждался жизнью, любил ее и дорожил каждым ее днем. Будучи в клубе не безызвестной личностью, Макс свободно передвигался в нем и чувствовал себя здесь вполне комфортно. Его знала и признавала охрана, хорошее отношение с обслуживающим персоналом давало много преимуществ, а давняя дружба с администрацией – позволяла беспрепятственно пользоваться любыми благами данного места. Имея такие возможности, он пользовался ими, конечно же, в рамках приличия. Никакого панибратства, хамства и зазнайства в нем не было. Проявляя только уважение и почтение, он зарекомендовал себя, как надежный клиент и обслуживался всегда вне очереди. Стоит заметить, что сравнительно недавно вся эта благодать не имела для него особой значимости. Наслаждаясь своими успехами, он и представить не мог, что в жизни есть более важные и ценные вещи. В один из таких беззаботных дней он, наконец, осознал, что влачит совершенно пустое существование. Никакие деньги, одежды и машины не давали ему успокоения. Буквально сходя с ума, он метался в отчаянии ровно до тех пор, пока судьба не устроила ему испытание, преодолев которое он получил самый желанный и ценный подарок, смысл и украшение всей своей жизни. Сейчас он дышал полной грудью. Его ясный и уверенный взгляд всегда был направлен вперед и никакие преграды не были ему страшны. Боялся он теперь только одного – потерять смысл своей жизни, который сейчас, как мотылек порхал на танцполе, выделяясь среди общей серой массы своей беззащитностью, хрупкостью и необычностью. В душном полумраке клуба, казалось, будто сам свет проходит сквозь его белоснежную, почти прозрачную кожу. Нежные изгибы тонкого тела, соблазняли и завораживали своей изящностью. Серебро его волос, собирая на себе все огни светомузыки, ослепляло красотой, придавая обладателю загадочный, неземной вид. Только его движения – грациозные и пластичные, можно было назвать танцем, который будоражил, заколдовывал, пленял и окончательно сводил с ума, каждого зрителя. Двадцати двух лет от роду, Ники уже был дипломированным специалистом юриспруденции и права, а также штатным сотрудником одной из многочисленных нотариальных контор города. Невысокого роста, стройного, спортивно телосложения, невероятно красивый и безмерно нежный. Помимо этого, юноша был умен, эрудирован и хорошо воспитан. Застенчивый характером, но упрямый по натуре, в целом он являл собой нечто необычное, таинственное, интересное. Достаточно было одного взгляда, нескольких слов и сразу становилось понятно, что он представляет собой в целом. Но обладал юноша еще одной отличительной чертой, разглядеть которую не составляло никакого труда. Ники был альбиносом. Полное отсутствие пигмента делало его кожу и волосяной покров совершенно белыми. Цветовой оттенок имели только ярко-алые пухлые губы и невероятного аметистового цвета глаза. Его необычная, почти неземная, внешность завораживала своей красотой. Иногда Максу с трудом удавалось оторвать от него взгляд, что уж говорить о постоянном желании прикоснуться к нему. То, что с научной точки зрения считалось генетическим нарушением, на самом деле можно было назвать даром небес. За исключением чувствительности к солнечному свету, никаких других физических недостатков у парнишки не было с рождения. Осознавая свою уникальность, юноша не был гордецом. Иногда, стесняясь слишком пристального внимания к себе, он начинал нервничать и теряться, а порой даже злиться, так как никогда не любил, чтобы его выделяли или, еще хуже, рассматривали, как диковинную зверушку. Однако, будучи воспитанным и деликатным, юноша все же старался сдерживать свое недовольство, что, довольно часто, оборачивалось ему же во вред. Совершенно не считаясь с его чувствами и переживаниями, некоторые личности начинали пользоваться его добротой себе во благо. Но он не был глуп и, как правило, таких людей быстро устранял из своей жизни, оставляя рядом только искренних и надежных товарищей. Максу повезло, и, однажды, ему удалось добиться его доверия. Более того, теперь они были самыми важными и дорогими друг для друга людьми. Их сложные по началу отношения, со временем переросли в нечто большое, нежное и нерушимое. Проверенные на прочность самой судьбой, они были неуязвимы. Их союз стал воплощением мечты, которую в своих умах лелеют все и каждый… Сделав очередной глоток виски, Макс улыбнулся. Парнишка, как раз глянул в его сторону и одарил нежной улыбкой. Он был очарователен. Им хотелось любоваться до бесконечности, чем, собственно, Макс и занимался. На самом деле он и представить себе не мог, что когда-то им удастся стать настолько близкими друг другу людьми. Многим их отношения казались сказочными, даже не смотря на их не традиционность. Правда, никто из них не знал, что им пришлось преодолеть прежде, чем между ними возникла любовь, понимание и, главным образом, доверие. Скорее всего, узнав о том, как они познакомились и, что произошло после, люди были бы шокированы, а некоторые и вовсе не поверили. Но правда жизни оставалась правдой и кроме них о ней никто не знал. Парни хранили эту тайну, тщательно стараясь не затрагивать ее. Но, даже, по прошествии полутора лет, которые они провели вместе, то ужасное происшествие продолжало преследовать их. Периодически накатывавшие воспоминания беспощадно причиняли боль обоим. В такие моменты самой страшной мыслью для Макса становилось то, что юноша может уйти от него. Стоило ему только представить это, как им овладевала паника. Особенно тяжко становилось, когда Ники уезжал к родственникам или по каким-то другим причинам не ночевал дома. Оглушающая тишина квартиры начинала давить и порой становилось невыносимо страшно. Отпуская любимого на два-три дня, Макс искренне желал ему хорошего времяпрепровождения, а сам, тем временем, готов был выть от тоски. Борясь со своими негативными мыслями, Макс изо всех сил старался держать себя в руках. Он никогда не жаловался Ники. Мужественно терпя, он, тем самым, наказывал себя за прошлое. И он готов был нести этот крест до конца своих дней, а может даже и дольше. Конечно, в душе Ники, причиненные ему раны, оставили более глубокие следы. Его память до сих пор играла с ним, ввергая нежное создание в панику, стоило лишь возникнуть какой-нибудь опасности. Страх толпы, незнакомых людей, агрессивно настроенных личностей – все это отражалось в нем нервной дрожью, испугом, а иногда и заиканием. Проявляющиеся случаи социофобии, заставляли нервничать не только Ники, но и Макса. Ко всему прочему, мальчик практически утратил свойственные ему доверчивость и наивность. Теперь их место заняли настороженность и подозрительность, которые, хоть и сделали его более рассудительным и серьезным, внесли в его характер некоторую твердость. И, как бы Макс не старался, никакими способами «излечить» любимого не получалось. Спасая его в очередной раз, он лишь временно заглушал его страхи, которые норовили снова вылезти наружу при первом удобном случае. Иногда, отчаиваясь, Максу казалось, что этому не будет конца, поэтому ему ничего другого не оставалось кроме, как защищать и ограждать Ники от всевозможных невзгод. День ото дня он доказывал ему свою любовь, которая была безмерно велика и сильна. На столько, что он готов был кричать о своих чувствах, но при этом ему хотелось, как можно тщательнее спрятать мальчика ото всего мира. Почти маниакальное желание оберегать его, делало иногда из него параноика. Не доверяя никому, он готов был отказаться от всего мира, лишь бы Ники был с ним и для него. Проявляя свои собственнические замашки, иногда, Макс доводил до того, что пугал тем самым мальчика. И только тогда, когда, наконец, включался здравый смысл, он мирился с тем, что Ники общается с другими, понимая, что его полная монополизация не приведет ни к чему хорошему. Однако, несмотря ни на что, их любовь была взаимной. Макс это знал. Он чувствовал это каждый раз, когда Ники обнимал его, улыбался или просто дарил ему свои взгляды. С того примирительного вечера, дав Максу еще один шанс, Ники был искренен в своих чувствах. Не имея привычки обманывать, он никогда не давал Максу ложных надежд. Не обещая любви взамен, он позволял ему любить себя, доказывать свою верность. Осознание же собственных чувств к нему пришло так неожиданно, что сначала он испугался. Будучи неуверенным, что его чувства правильны и логичны, Ники некоторое время сопротивлялся им. Максу же оставалось терпеливо ждать, потому что сам он уже был поглощен любовью безвозвратно. И он готов был ждать до бесконечности, лишь бы быть рядом, но, к счастью, вскоре, Ники сдался. Именно тогда с его стороны было покончено с прошлым. Полностью отвергнув воспоминания, он отдался чувствам, которые оказались невероятно сильными и яркими, и ничто кроме них самих теперь не имело значения… Вновь накатившая тоска, вызванная гнетущими воспоминаниями, неприятно сдавила сердце. Поморщив переносицу, Макс сделал глубокий вздох. Пытаясь отбросить ненужный мысли, он стал выискивать в толпе танцующих своего мальчика. - Мотылек… - одними губами прошептал он, будто тонущий, зовущий на помощь, но безжалостное сознание уже уносило его в тот мрачный вечер, который перевернул их жизни раз и навсегда… Однажды волею судьбы, Упав в очаг, горящий с пеплом, Ты понял истину мольбы, Мечась меж пропастью и небом. Много лет назад, когда Макс еще жил с родителями и учился в школе, те ему часто повторяли, что дружба с некоторыми его одноклассниками не доведет до добра. Пропуская их нравоучения мимо ушей, парень отмахивался и, уверенный в своей правоте, шел на встречу с друзьями. Куролесили они от души. Вся округа знала их в лицо и кроме как бандитами не называла. Пару раз их баловство доходило до рук полиции, но даже после этого дисциплина им была чужда. По прошествии почти пятнадцати лет, их буйство пошло на спад. Обзаведясь личными проблемами и делами, они стали реже видеться, а их пакости теперь были лишь яркими моментами воспоминаний. Встречаясь не чаще одного-двух раз в месяц, они с удовольствием ностальгировали о своем прошлом, вседозволенности и безнаказанности. Порой даже не верилось, что это именно они сотворили ту или иную гадость. Со временем Максу перестали нравиться такие встречи. Вспоминая свою молодость, он с ужасом понимал, каким отвратительным ребенком был. Ему искренне становилось стыдно перед теми, над кем он издевался, перед родителями, а главным образом перед собой. Мучимый совестью, он стал все чаще отлынивать от встреч. Но друзья все равно проявляли настойчивость. Объясняя его отказы приступами депрессии и действуя исключительно из собственных соображений, они, буквально, затаскивали его в клубы и бары, где всеми силами развлекались, изображая самых закадычных друзей. Сегодня была одна из таких встреч. Макс нехотя согласился на нее, пообещав себе уйти через час-другой. Бар был никудышным: прокуренным, облезлым и дешевым. Официанты работали медленно, алкоголь был разбавленным, а стулья скрипели, норовя того и гляди развалиться. Однако парней это устраивало. Весело болтая о всякой ерунде, они потягивали алкоголь и закуривали его сигаретами. Макс откровенно приуныв, с безразличием рассматривал публику, которая кроме омерзения не вызывала более никаких ощущений. В голове плавно вырисовывался вопрос: «Зачем ОН здесь?» и именно в тот момент, когда он, отчаявшись найти на него ответ, собрался уходить, его друзья заговорщицки захихикали. Их очередная задумка была мерзкой. Они никогда не скрывали свои гомофобные наклонности и при любом удобном случаи с радостью оскорбляли и унижали представителей, так называемой нетрадиционной ориентации. Пока Макс был погружен в свои мысли, подогретые алкоголем, они наткнулись на сайт гей-знакомств. Выискав среди его подписчиков, по их словам, довольно редкий экземпляр, они создали фейковую страницу и отправили пареньку сообщение. Ответ от миловидного блондина получили мгновенно. Очевидно соблазнившись одной из лучших фото Макса, которое друзья поместили на страничке, парнишка с радостью пошел на контакт и уже через пол часа уговоров дал согласие на личную встречу. Став наживкой, Макс до последнего сопротивлялся, не желая участвовать в их глупых розыгрышах. Друзья же загорелись своей идеей не на шутку и уже тащили его за собой на место встречи. Клятвенно обещая, что тому не придется делать ничего ужасного, они просили от него лишь одного – войти жертве в доверие. Все остальное они брали на себя. Что именно, Макс даже не хотел себе представлять. Было лишь желание покончить со всем этим как можно скорее, убраться от них подальше и, желательно, навсегда. Встречу назначили у метро. Затем, по плану друзей, Макс должен был довести парня до первого переулка, а там в дело вступали они. Считая их задумку совершенно глупой, он с насмешкой смотрел на них, поражаясь их идиотизму. Потирая ладони, они в предвкушении оглядывались по сторонам, ища место, куда бы спрятаться. В назначенное время – восемь вечера – из массивных дверей метро вышел невысокого роста парнишка. Приостановившись, он огляделся. Увидев Макса, он несмело сделал в его сторону шаг и сразу же схватился за ремень перекинутой через плечо сумки – это был условный знак. Ответить Макс должен был, проведя ладонью по волоса. Все еще не уверенный, парнишка во все глаза смотрел на Макса, а когда тот, наконец, ответил, его личико озарила радостная улыбка. Сказать, что она была очаровательной, не сказать ничего. Это была самая восхитительная улыбка, которую Макс когда-либо видел. Именно в этот момент в его душе начало зарождаться совершенно новое и пока необъяснимое чувство. Наблюдая за воодушевленным мальчиком, который легкой походкой теперь направлялся к нему, Макс чувствовал, как в груди разливается что-то теплое. Он не мог дать тому названия и поэтому его это немного пугало, но факт того, что именно этот мальчишка сейчас пробуждал в нем эти ощущения, был неоспорим. Оказавшись в нескольких шагах от Макса, парнишка остановился. - Привет, - радушно проговорил он с легкой волнительной дрожью в голосе. Протянув руку для приветствия, он ожидал ответа, но Макс буквально замер. Перед ним стоял Ангел, которому для полного образа только крыльев и не хватало. Он, конечно, ожидал увидеть нечто необычное, но не настолько. Мельком глянув анкету несчастного, Макс заметил лишь то, что мальчик блондин, хотя и в этом он был не уверен, потому что фотография ему показалась засвеченной. Но, теперь, видя перед собой оригинал, он осознал, что с фотографией все было в порядке. Переизбыток белого цвета на ней был обусловлен его генетической особенностью – мальчик был альбиносом. Макс никогда не видел таких людей в реальной жизни. Сейчас он был откровенно и приятно поражен. Парнишка походил на неземное существо, которое спустилось к нему с небес. Его белоснежная кожа была похожа на холодный мрамор. Аккуратно стриженные и уложенные, на вид мягкие и легкие волосы, в тон коже, перебираемые редкими порывами ветра, походили на пух. А самое поразительное в его внешности были глаза, которые сейчас отражали в себе все краски ночных городских огней. Невероятно выразительные и большие, пока еще не понятного цвета, ко всему прочему они были обрамлены густыми белыми ресницами. От каждого их движения будто исходило легкое дуновение с еле заметным морозным ароматом, а тонкие, изящно изогнутые брови, казались ленточкой, окрашенной в серебристый цвет. Довершали весь этот волшебный образ его полные губы, растянутые сейчас в обаятельной улыбке и восхитительные «ямочки» на щеках, которые делали его невероятно милым и сказочно красивым. - Ники, - представился парнишка, уже более уверенным голосом. - Макс, - отозвался тот и, наконец, сжал его ладонь. На мгновение Максу почудилось, будто сейчас его пальцы пройдут насквозь, как если бы он коснулся призрака. Но, к своему облегчению, под ними он почувствовал нежную и теплую кожу. Крепче сжимая его ладошку, Макс никак не мог оторвать от Ники взгляд. Ему вдруг стало нестерпимо интересно не только, какого цвета его глаза, но и какой запах у его кожи, какова будет реакция, если он обнимет паренька или… поцелует?.. «Ого!» - сам себе удивился Макс. Собственные мысли ввергли его в шок. Он и представить себе не мог, что однажды его голову посетят такие размышления. Кроме того, возникшие желания не были чем-то мимолетным. Они оказались на удивление четкими и осознанными. Откровенно пораженный реакцией, Макс в недоумении смотрел на нового знакомого. Никогда ранее не испытывая влечения к другим мужчинам, сейчас он переживал нечто новое для себя. И всему этому виной было сказочное создание, стоявшее сейчас перед ним. - Что-то не так? – неуверенно спросил Ники, внимательно смотря на Макса. Немного увлекшись рукопожатием, Макс ненароком встревожил паренька. Восприняв его замешательство, как плохой знак, тот заметно напрягся, а по личику скользнула тревога. - Эм… Нет, все в порядке, - опомнившись, ответил тот и с неохотой отпустил его руку. – Просто я никогда не видел альбиноса в жизни. - Это проблема? – немного смутившись, спросил Ники. - Нет, - поспешил ответить Макс. - Хорошо, - повеселев, проговорил Ники и с облегчением выдохнул. Снова повисло неловкое молчание. Парнишка нервно стиснул ремень сумки и глянул в сторону. А Макс все никак не мог отвести взгляд от необычного мальчика. На этот раз его внимание привлекли его белоснежные волосы, в которые ему со страшной силой захотелось зарыться пальцами и наяву ощутить их мягкость и легкость. Парнишка, вообще, казался ему каким-то эфирным, казалось, что даже маленький порыв ветра может развеять его, как дымок… За спиной Макса промчалась машина, резко выводя его из забытья. Опомнившись, тот чуть мотнул головой, вышвыривая ненужные мысли и приступил к своему заданию. - Давай пройдемся к набережной, - предложил он, кивнув головой вниз по улице. – Там есть уютное кафе. Посидим? - Да, с удовольствием, - заулыбался Ники и, кажется, немного расслабился. Шли почти рядом. В ногу. Ники с легкой улыбкой на губах, то и дело, косил взгляд на Макса. Тот же, в свою очередь, уверено вышагивая по тротуару, двигался к своей цели, упорно отгоняя от себя всякие посторонние мысли. - Ой, - неожиданно опомнился Ники. – Меня, кстати, Никита зовут, а «Макс» - это твое настоящее имя? - Да, Максим, - ответил парень, снова завороженный его улыбкой. - А живешь ты здесь? – воодушевленно, спросил Ники. - Ну, почти. Около сквера, - первое, что пришло в голову, соврал Макс. Выдавать свое истинное место проживания он не собирался. - Около сквера N? Дом с аркой? – с любопытством, дознавался Ники. - Эм.. Ну, да… - неуверенно ответил Макс, пытаясь вспомнить, что же это за дом. - Ммм, у меня там одногруппник живет. Может знаешь – Иванов Илья? - Нет, не знаю такого. Я, вообще-то, там недавно живу и временно. - Вот как, - понимающе закивал головой Ники. – Ты приезжий? – спросил он снова. - Нет, - ответил Макс. - Просто иногда переезжаю, - снова соврал он. Ники, почувствовав, что дальше данную тему лучше не развивать, притих. Тонкие пальчики снова стиснули ремень сумки, а опущенный взгляд уперся в асфальт. Макс мысленно чертыхнулся из-за своей резкости и поспешил вернуть ситуации дружескую обстановку. - А ты москвич? – спросил он. - Да, - гордо заявил мальчик. – И родители москвичи и бабушки-дедушки. Коренные, – хвастался он. Макс улыбнулся. На самом деле он тоже был москвичом и тоже этим гордился. Столицу он знал вдоль и поперек. В метро ориентировался с закрытыми глазами, а по поводу расположения улиц, и говорить не чего – знал все досконально. Помимо этого, он запросто мог рассказать о любой достопримечательности города. Имея некоторую слабость к истории, Макс взахлеб читал всевозможные книги, справочники и путеводители, посвященные любимому городу. Однажды ему даже довелось вести группу приезжих по Старому Арбату. Вскользь рассказав самые банальные данные, он тогда переключился на мифы и легенды, которыми была окутана эта улица. Туристы были в восторге. Вечер окончился в одном из кафе, который располагался на той же улице, где его все восхваляли и благодарили за интереснейшую экскурсию. - А на сайте знакомств ты давно? – перевел разговор на другую тему Макс. - Нет, - ответил Ники, готовый к такому вопросу, – первый раз. - Первый? – по-настоящему удивился Макс. Ники растерянно глянул на своего спутника. – И впервые вот так встречаешься с… ээээ… мужчиной? – все так же удивленно, допрашивал Макс. - Да, - уже тише ответил Ники, устыдившись. Макс, округлив глаза, остановился, как вкопанный. Почему-то ему захотелось отвесить парню затрещину. В голове не укладывалось, как можно быть настолько глупым, чтобы согласиться на столь позднюю встречу с совершенно не знакомым человеком в практически безлюдном месте. До момента их встречи, он был уверен, что мальчишка, прожженный гей и такого рода знакомства для него норма. Однако, видя теперь, как тот растерянно хлопает ресницами, он осознал, что парень, вообще, не имеет представления, во что ввязался. Его чутье, вдруг, встрепенулось. Осознание того, что с мальчишкой может произойти дальше, напугало. Догадываясь, что у его друзей не совсем чистые намерения, Макс напрягся. Конечно, мальчишка сам пошел на это и, факт того, знал он или нет о возможных последствиях, в общем-то, не должен был его волновать, но Макс уже чувствовал к мальчику некоторую симпатию. Ему совершенно не хотелось, чтобы парнишка оказался в этой ловушке и, еще меньше ему хотелось стать пособником происходящей гнусности. Но колесо судьбы уже было запущено и его апогей должен был быть достигнут с минуту на минуту. Поглядывая по сторонам, Макс ожидал своих соучастников, в глубине души надеясь, что те забыли о плане или, вообще, потеряли к нему интерес… - У меня, вообще, все в первый раз, - несмело признался Ники. - Все, - повторил за ним Макс и его передернуло. - Наверное, надо было сразу об этом написать, да? – видя странное выражение на лице спутника, спросил он. - Что значит «Все»? – с опозданием переспросил Макс, в недоумении уставившись на мальчишку. - Ну… Сайт знакомств, наша встреча и остальное… - смущаясь, пояснил парнишка. Робко взглянув из-под ресниц, Ники всем своим видом пытался дать понять себя правильно. Нет, в нем не было кокетства или вульгарности, целиком и полностью он источал лишь наивность и беспечность. Совершенно не догадываясь о заговоре, в своем воображении он представлял себе происходящее, чем-то сказочным и романтичным. В этой истории им даже на мгновение не допускалась возможность драматического поворота. Полностью уверенный в себе и в новом знакомом, Ники искренне верил в их чудесное воссоединение, которое, как ему казалось, было предначертано самой судьбой. У Макса же его простодушие, количество которого зашкаливало, вызывало негодование и злость. - Ты что, вообще, не понимаешь, что происходит?! – наконец, взорвался Макс. - А, что происходит? – удивленно спросил Ники. Желание наорать на мальчишку удвоилось. И пусть это напугает его и заставит уйти – это было бы лучше всего, но скользнувшие из переулка тени, не дали этого сделать. Шоу началось. Парнишка, в ожидании ответа на свой вопрос, продолжал смотреть на Макса своим самым невинным взглядом. Тот же с тревогой следил за приближающимися сообщниками. Ехидно улыбаясь, один из них подмигнул Максу и через мгновение они оба стояли позади Ники. - Какие люди! - восхищенно воскликнул один из них и обхватил паренька за плечи. - Познакомь нас, Макс, - с гаденькой улыбочкой попросил второй, по-свойски обнимая Ники за талию. С мгновение парнишка, ничего не понимая, удивленно смотрел на Макса, а потом опомнился. На личике мелькнул страх, а телом он инстинктивно попытался высвободиться, но незнакомцы были крупнее и ростом вышли гораздо выше него. - Тиши, милочка, - елейно проговорил коротко стриженный, наклоняясь к Ники. Вскинув на него перепуганный взгляд, мальчик снова дернулся, но результата не было. - У нас к тебе, солнышко, есть некоторое предложение, - деловито обратился к нему второй парень, на левом ухе которого сверкнуло серебряное колечко. – Это не займет много времени, всего пару раз, - пояснил он и заржал в голос. Наконец, осознав происходящее, Ники стал еще бледнее. Перестав вырываться он, остолбенев, уставился на Макса. В совсем недавно восхищенных им глазах, тот увидел отчаяние и мольбу о помощи, но ответом была тишина и бездействие. Буквально потерявший дар речи, Макс будто выпал из реальности. Совершенно никак не проявляя себя, сейчас он позволял произойти самому страшному, на что мог согласиться. Желание уберечь мальчика от замышленной против того подлости, неожиданно испарилось, оставив на своем месте оглушающую, непроницаемую пустоту. Все очарование, которое, как снежный ком свалилось на него в первые минуты знакомства, теперь превратились в толстый слой льда, который сделал его заложником собственной глупости. Становясь сейчас добровольным, стопроцентным соучастником происходящего, именно в этот момент, он потерял то единственное чудо, которое удалось познать ему впервые за всю свою жизнь. - Давай-ка, дружок, отойдем, чтобы никто нам не помешал, - все так же щерясь, проговорил коротко стриженый. Крепче обхватив Ники за плечи, он стал разворачивать его, увлекая за собой. Парнишка, взвившись в их руках, снова попытался высвободиться, но грубые руки, с силой стиснувшие его за бок, дернули за собой в переулок. - Пустите! – наконец, подал голос паренек, упираясь ногами в асфальт. – Пустите, пожалуйста! – взмолился он, понимая, что совершенно не в силах что-либо против них сделать. На глазах навернулись слезы и потекли по белоснежным холодным щекам, превращаясь в колкие льдинки. В панике глядя на приближающуюся темноту переулка, он в последний раз оглянулся на Макса, но тот по-прежнему стоял на месте, как оглушенный. Казалось, что он превратился в статую, бездушную и холодную. Ники трясло. Сказать, что это был страх, ни сказать ничего. Он с трудом мог вымолвить хотя бы слово, однако тело и разум понимали, что ему придется сейчас не сладко. Оба парня были на голову выше его и на плечо шире. Крепко держа его в своих уроках, они, буквально, волокли его в переулок. Надежда на помощь Макса, только что рассыпалась на мелкие осколки, оставляя в душе боль и ненависть. Оставалось только одно – спасаться своими силами. Собрав всю оставшуюся волю в кулак, Ники дернулся из последних сил и закричал, в надежде привлечь хотя бы чье-то внимание: - На помощь! Пожалуйста, помогите! – выворачивая себе руки и ноги, брыкался он. - Заглохни, сучка! – рявкнул в мгновение изменившийся в лице коротко стриженый и, схватив Ники за шею, толкнул его к кирпичной стене, которая принадлежала одному из домов, злосчастного переулка. Не успев опомниться, Ники налетел на стену и, со всего размаху ударившись лбом о нее, глухо вскрикнул. Перед глазами замерцали круги, а боль молниеносно разнеслась по всей голове. Вцепившись пальцами в стену, он еле устоял на ногах. Разлетевшиеся мысли снова стали собираться воедино, образовывая сгусток пульсирующей паники и ужаса. Немного придя в себя, он оторвал голову от стены и хотел было обернуться, но не успел – резко схваченный за волосы, он был прижат лицом к стене. Грубый кирпич, обжигая, полоснул нежную кожу, раздирая ее до крови. Пытаясь высвободиться, Ники только усугублял свое положение и уже через пару неловких движений он почувствовал вкус крови на губах, который, перемешиваясь со слезами, превращался во что-то ядовитое. Скованный ужасом и удерживаемый беспощадными руками, парнишка взмолился всем богам. Однако реальность происходящего не обещала ему чудесного спасения. Он никогда не верил в чудо, а вот в судьбу, которая предначертана, верил, и, сейчас, он с отчаянием понимал, что пришло время испытаний. Ники никогда не противился жизненным препятствиям. Принимая их с поднятой головой, он готов был с ними бороться. Не считая их наказанием, он воспринимал их, как урок на будущее. То, что происходило с ним сейчас, тоже станет для него уроком, о котором он никогда не забудет. Злоумышленники немного замешкались, и Ники удалось оглянуться. Кажется, в переулке стало еще темнее. Проходящая мимо улица превратилась в маленькую тусклую полоску света, и вырваться туда ему не предвиделось никакого шанса. Он не разглядел силуэта Макса и наивно предположил, что тот придет ему на помощь, но рациональный, обиженный и полный ненависти ум упорно твердил, что от этого человека ждать спасения бесполезно. И тому подтверждением стала опустившаяся на ширинку ладонь, которая привела его в сознание. - Держи его! – скомандовал ее обладатель и потянул металлический язычок «молнии» вниз. Будто ударенный током, парнишка взвился. Раздирая горло отчаянным возгласом ужаса, он лягнул кого-то из обидчиков ногой. - Ах, ты гаденыш! – зашипел сквозь зубы тот и со всей силой ударил Ники под колени. Взвыв, парнишка стал сползать по стене, но в следующую секунду его вздернули обратно и, с еще большей силой, прижали к ней. Дикая боль в коленях лишь ненадолго заглушила все другие ощущения, которые, вскоре, объединившись, снова проявились в еще большей степени. Получив несколько ударов по внутренней стороне щиколоток, ноги Ники расползлись в стороны. Послышался звук разъехавшейся «молнии», пуговица в мгновение отлетела в сторону и штаны вместе с бельем были сдернуты с ягодиц. - Вот это задница! – довольно воскликнул парень с пирсингом, который держал Ники за шею. - Повеселимся! – добавил коротко стриженый и смачно шлепнул паренька по ягодицам. Кричать Ники уже не мог – силы стали покидать его. Невыносимая боль в голове, буквально, раскалывала ее на части. Прижатый лицом к стене, он с трудом умудрялся дышать, а пальцы рук перестали чувствовать под собой кирпич. Сопения и грубые замечания насильников мальчик почти не разбирал. В ушах стоя звон, который появился после удара головой о стену. Внутри все скручивало, сердце колотилось с невероятной скоростью, от чего стало покалывать. В желудке творилось что-то невероятное и сопровождалось это неприятным приступом тошноты, сдерживать который становилось все труднее. Весь этот «набор» тонным грузом рухнул на хрупкие плечи паренька и, если бы он не был прижат к стене, то уже свалился бы на асфальт и умер. Но мучители продолжали свою экзекуцию. Холодные руки кого-то из них жадно оглаживали белоснежные ягодицы. Злобно хихикая, они сетовали на то, что не прихватили с собой презервативы, но вскоре это их перестало заботить. Склонившись к уху Ники, один из них с сарказмом уточнил, не болен ли тот чем-нибудь и, не дожидаясь ответа, заржал со своим подельником. Их смех с эхом разносился по всем уголкам подворотни и превращался во что-то злобное и угрожающее, обещая свое присутствие в памяти еще на долгие годы жизни. Ники почти сдался. Сознание медленно, но верно уплывало, оставляя его в холодной темноте. Его тихие мольбы о пощаде не слышны были даже ему. Разодранные губы еле шевелились, а может это ему только казалось. Он не мог думать ни о происходящем, ни о том, что с ним будет после. Было лишь желание отключиться, чтобы не слышать этих мерзких голосов, не чувствовать их прикосновений. Он готов был отпустить ситуацию, отдаться на милость судьбе, но тоненькая ниточка сознания все еще удерживала его, истязая морально и душевно... Готовый к самому наихудшему, Ники не сразу понял, что вокруг что-то изменилось. Отзвуки чьих-то быстрых шагов мгновением пролетели над его ухом, как будто галлюцинация, а затем, показавшийся знакомым голос, воскликнул спасительную для него фразу: - Там менты идут! Надо валить! - Твою мать! – последовала ругань в ответ. – Все веселье испортили! В следующее мгновение руки насильников исчезли и, дрожащий, почти в предобморочном состоянии Ники, стал сползать на асфальт. Оказавшись на коленях, он не смело оглянулся и к своему счастью не почувствовал ничьего присутствия. Но, воцарившаяся в переулке глухая тишина, буквально, придавила мальчика. Не до конца понимая, что происходит, он было решил, что все-таки умер, от чего стало тяжело дышать. Искаженное чувство пространства молниеносно стало порождать новый приступ паники, совершенно лишая здравого мышления. Чтобы хоть как-то определить свое положение, мальчик схватился за стену и, только когда боль раненных пальцев дошла до его мозга и заставила вскрикнуть, он с облегчением выдохнул – живой. Натянув на себя спущенные брюки, Ники бесшумно отполз в сторону и забился в какой-то грязный и холодный угол. Обхватив ноющие колени руками, он уткнулся в них лбом и беззвучно разревелся. С каждой слезинкой, выдавливая из себя боль и обиду, он благодарил небеса, что с ним не случилось самого ужасного. Сейчас от желания умереть не осталось и следа, однако со страшной силой хотелось потерять память о последних минутах прожитых им жизни. Прыгающие перед глазами образы злоумышленников, их голоса, смех и прикосновения все еще одолевали растерзанное сознание мальчика, но упрямое самовнушение, что все позади, постепенно преобладало над ними. Просидев в подворотне еще какое-то время, основательно продрогнув, но немного успокоившись, Ники стал выбираться из нее. Еле поднявшись на почти несгибаемые ноги, он выглянул из-за угла. Оглядевшись по сторонам, мальчик не спеша, на сколько позволяло ему его состояние, побрел вниз по улице к набережной. Через несколько шагов оказалось, что без помощи стены ему далеко добраться не удастся. Цепляясь разодранными пальцами за корявые выступы, он только благодаря этому не сваливался на асфальт. Ко всему прочему, начала кружиться ушибленная голова, которая, до сих пор, раскалывалась от невыносимой боли, а усилившаяся тошнота – грозила нехорошими последствиями. Но, к счастью, все обошлось. До дома удалось добраться за несколько часов. Возможности использования метро, такси или другого общественного транспорта, были отметены сразу же. В таком состоянии и виде его и близко не подпустили бы к пассажирам, поэтом пришлось идти пешком. С переменным успехом, останавливаясь то там, то здесь, мальчик оказался во дворе своего дома. Полное облегчение души и тела настигло только в стенах родной квартиры, когда раздался благостный звук защелкнутого дверного замка. Прижавшись спиной к двери, Ники еще с несколько минут стоял в темной прихожей, наслаждаясь чувством успокоения и защищенности, которое медленно стало окутывать его уставшее тело. Немного позже, разувшись и стянув с себя чудом не потерянную сумку, он первым делом уселся за ноутбук и удалил все свои аккаунты в социальных сетях. Затем был душ, обработка ран, принудительное заталкивание в себя некоторого количества еды, а потом долгожданный и такое необходимый сон, длившийся почти сутки. *** Разбудил Ники почти непрерывный, настойчивый звонок в дверь. Сопровождаемый слабоватыми, но упорными ударами в дверь, он, буквально, вонзился в сон мальчика, разбивая его на мелкие кусочки. Вставать и открывать дверь не хотелось. Стоило только представить, что сейчас придется с кем-то разговаривать, а тем более объясняться, становилось еще невыносимее. Однако звон в дверь не прекращался, грозя скандалом соседей. Еще немного поворочавшись в постели, Ники нехотя сел в кровати. Болело все тело. Взглянув на свои разодранные пальцы рук, он даже представлять себе не стал, что сейчас из себя представляет его лицо. Спустив ноги на пол он, придерживаясь за встречные мебель и стены, направился к входной двери. В коридоре на полу он нашел свою сумку, из которой вывалился мобильный телефон и блокнот. Подобрав вещи, Ники аккуратно положил их на тумбу и подошел к двери. На некоторое время звон прекратился, но за дверью отчетливо слышались шаги. Заглянув в «глазок», Ники увидел знакомый силуэт подруги и однокурсницы Алисы. Девушка нервно тыкала пальцем в дисплей своего мобильника, но тот упорно отказывался ей выдавать желаемое. Чертыхнувшись, она снова потянулась рукой к звонку, но Ники опередил ее, отперев дверь. Сказать, что та была шокирована, ни сказать ничего. Секунду назад, собравшись разразиться на мальчишку руганью и упреками, она умолкла и побледнела сильнее него. Из ее застывших рук выскользнула сумка и с глухим звуком упала на кафель. Девушка попыталась что-то сказать, но нежно розовые немного подкрашенные блеском губы лишь беззвучно открывались и закрывались. Протянув к нему руку, она чуть мотнула головой, не желая верить в увиденное, а в ее карих глазах блеснули слезы. - Святые небеса, Ник, что с тобой?! – наконец, выдохнула она и шагнула в приоткрытую дверь. Наспех затолкав в поднятую сумку мобильник, девушка разулась и прошла следом за Ники в гостиную. Тот аккуратно опустился на диван и виновато глянул на подругу. - Лис, прости, я подвел тебя, - пробормотал он, вспомнив, что днем у них был назначен важный семинар, на котором они должны были выступать на пару. -Да плевать я хотела на доклад! – уже более-менее придя в себя, воскликнула девушка. – Что с твоим лицом! Ты подрался?! - Ну, не совсем, - промямлил мальчик, изучая свои пальцы. - А, что тогда произошло?! – настаивала она. Молодые люди знали друг друга с подготовительных курсов. Они учились на одном факультете и всегда были вместе. Алиса знала, что Ники гей и относилась к этому совершенно нормально. С самого начала девушка проявила к юноше только дружеский интерес. Совершенно не акцентируя на его генетическую особенность, она искренне считала и утверждала, что мальчик уникален и восхитителен. Между ними не было секретов. Со стороны их отношения казались недвусмысленными и поэтому, довольно часто, их принимали за парочку. Ники, конечно, это было удобно, так как он совершенно не желал, чтобы о его ориентации узнали однокашники, а Алиса наслаждалась тем, что ее считали возлюбленной такого необычного парня. На самом же деле, они были друг другу, как брат и сестра. Честность и уважение – были основой их дружбы. Именно поэтому, ни сейчас, никогда либо, Ники не мог врать девушке, чего бы ему это ни стоило. - Я зарегистрировался на сайте знакомств, - робко начал Ники, примерно представляя, как на услышанное среагирует девушка, - и познакомился там с парнем… - Что?! – дрожащим голосом выдохнула Алиса, переполняемая негодованием. - … а он пришел… с друзьями… - совсем тихо закончил мальчик и, закусив губу, умолк. - Ты… Ты с ума сошел?! – воскликнула Алиса. – Ты, что совсем глупый?! Тебе сколько лет, Ник?! Ты, что никогда не слышал, что на таких сайтах ошиваются озабоченные уроды и маразматики!? Я же читала тебе статью! Они же могли покалечить тебя! Ее голос сорвался. Тяжело дыша, она рассерженно смотрела на Ники, который, все это время, смотрел куда-то в пол. Сцепив пальцы, он замер, не смея сказать подруге ни слова против. Девушка была права во всех смыслах и ее возмущение было, как всегда, обоснованным и заслуженным. Он помнил статью, о которой она упомянула, он понимал, что совершил невероятную глупость, но теперь об этом было поздно говорить. Как же он хотел, чтобы она вчера оказалась с ним рядом. Она уж точно не позволила бы ему совершить такую глупость. Повисшая в комнате тишина, тяжким грузом давила на уши. Обычно еле заметное тиканье настенных часов, вдруг, стало походить на бой курантов. Разлетаясь тяжелыми ударами по квартире, они отсчитывали неумолимо уходящее время, превращая его в пыль, которая оставляла после себя лишь воспоминания. - Ник..?! – настороженно позвала его девушка. Но тот даже не среагировал на ее голос. Сорвавшись с места, Алиса опустилась перед ним на колени и схватила его за плечи. Парнишка мелко дрожал, а по изуродованным щекам текли слезы. – Ник, ну, что ты… - уже ласково прошептала она. - Лис, п-прости, я… я такой дурак… - уже не сдерживаясь, сквозь слезы, шептал он. – Я думал, что… Ники не договорил и расплакался. Стыдливо пряча лицо, он хотел отвернуться от девушки, но та, не дав ему этого сделать, уселась рядом и крепко прижала паренька к себе. - Не надо, Ник, не плачь, - зашептала она у него над головой. – Все будет хорошо. Вот увидишь. Главное, что ты жив и… Она вдруг замерла. По спине прошелся холодный пот, и девушка не смело отстранила друга от себя. - Они же… не сделали ничего… эээ… - она с опаской смотрела на его заплаканное лицо, умоляя всех богов, чтобы тот опроверг ее ужасные предположения. - Нет… - мотнул головой Ники, понимая, что та имеет в виду. – Они не успели. Их кто-то спугнул… - Слава небесам! – выдохнула девушка, и снова обняла парня. Выпытывать подробности она не стала. Все и так было предельно понятно. Сейчас ей хотелось как можно быстрее успокоить друга и поддержать. Алиса знала насколько Ники впечатлителен. Она, будучи свидетелем всех его несмелых и, к сожалению, неудачных попыток завязать отношения, понимала, что после случившегося мальчик замкнется в себе больше прежнего, а этого ей хотелось меньше всего. Девушка искренне любила Ники и желала ему только счастья, поэтому, теперь, первостепенной ее задачей было не дать тому впасть в депрессию. Чуть позже, Ники все же рассказал ей все, как было. Свой жуткий рассказ он закончил горькой ироничной улыбкой, целиком и полностью осознавая свою ошибку. Зарекшийся еще вчера самому себе не совершать больше таких глупостей, он клятвенно пообещал то же самое Алисе. Та же, все еще впечатленная рассказом и внешним видом Ники, еще некоторое время посылала в адрес злоумышленников невиданные ругательства и проклятия. Потом, совершенно неожиданно, девушка решила, что о случившемся непременно надо сообщить в полицию. Ее энтузиазм был настолько ошеломительным, что она почти дотянулась до телефона, но, вовремя опомнившийся Ники, остановил ее. Боясь, что о его ориентации узнают в университете, он умолял ее, вообще, об этом никому не говорить. И только после некоторых раздумий над доводами друга, девушка уступила. *** Последующие две недели, парень отсиживался дома. Заботливо охаживаемый Алисой, он выполнял все задания, которые та собирала для него у преподавателей. Злосчастное совместное выступление было перенесено на более поздний срок. Как это удалось устроить Алисе, Ники не знал, а та лишь отмахивалась от вопросов. В университете сказали, что Ники заболел. Легенда сработала превосходно, отчасти потому, что за годы обучения парень ни разу не пропустил занятия. Проблема состояла лишь в том, где достать справку, которая подтвердит его уважительное отсутствие, но и здесь решение проблемы Алиса взяла на себя. Возвращение было эпичным. Оказалось, что одногруппники искренне переживали за товарища. Парни, пожимая руку, поздравляли с выздоровлением, а женская часть группы с восторгом обнимала и целовала в когда-то изуродованную щеку. К счастью, о том, что именно с ним произошло, никто не спрашивал. Ники был рад, что ему не пришлось рассказывать ту легенду, которую для него придумала Алиса. Он не любил врать, тем более теперь, когда ощутил всю теплоту отношений своих одногруппников к себе. Нужно было возвращаться к обычной жизни. Он всеми силами старался не вспоминать о произошедшем, а когда это все же происходило, он отчаянно гнал от себя все негативные мысли. О травмах напоминало лишь несколько шрамов на щеке, который он уже приноровился маскировать тональным кремом. Содранные ноготки тоже стали восстанавливаться и, если бы не страшная штука – память, то казалась, будто ничего и не произошло. О возвращение на сайт знакомств не было и речи. Каждый день Ники выслушивал предупреждения от Алисы, а ее тонкий пальчик нравоучительно грозил ему. Ники отшучивался, но сам, безусловно, понимал, что девушка права. Ему, теперь, вообще, с большим трудом удавалось заставить себя выйти куда-то в темное время суток. Проявляя чрезмерную аккуратность, он всеми силами старался закончить все свои дела до темноты. Но даже так, после случившегося, в нем засел страх, от которого избавиться теперь будет совсем не легко. Недоверие обострилось и, как бы радушно он не вел себя с окружающими, в глубине души он был на стороже, тщательно взвешивая все свои и чужие действия и слова. О каких бы то не было отношениях, думать тоже не хотелось. Мысленно он уже смирился с предстоящим одиночеством, от чего часто щемило в груди. Будучи романтиком по натуре, Ники, конечно же, лелеял надежду на лучшее, но стоило только представить, что ему придется снова идти на встречу с незнакомым человеком, тут же становилось не по себе. Нарочно запугивая себя этим, ему оставалось лишь мечтать о настоящих, искренних и взаимных отношениях. Спасало только одно – учеба. В мечтах было принять участие в ближайшей юридической конференции, которая устраивалась городской прокуратурой. Это было отличным шансом заявить о себе, а при том, что Ники, как будущему юристу, пророчили великолепное будущее, он был просто обязан принять в ней участие. Поэтому нужно было продумать предстоящую работу до мелочей. Погружаясь в свои мысли, он часто, буквально, выпадал из реальности. В голове вырисовывались разные образы и идеи, но, как же быстро они меркли, стоило лишь на мгновение отвлечься на воспоминания. Злясь на себя за слабость и мнительность, Ники запрещал себе думать о постороннем. Выкидывая из головы все неугодное, он с головой уходил в учебу, отдавая ей практически все время. Подработку пришлось отложить на второй план. После выздоровления, Ники объявился в нотариальной конторе и с искренними извинения упросил руководство дать ему еще один шанс. Проявив понимание, те пошли Ники на встречу и теперь мальчик посещал контору реже, но отрабатывал со всей ответственностью. Ники старался не подводить людей, и поэтому всегда был на хорошем счету. Не имея привычки этим пользоваться, мальчик отвечал добром на добро, совершенно не ожидая ничего взамен. Ко всему прочему, работа в конторе была хорошим дополнением к его биографии, а от такого шанса не отказываются. Сегодня тоже была подработка в конторе. В самый последний момент, как это часто бывает, пришел не самый учтивый клиент. Как выяснилось, совершенно неожиданно, в его голову пришла новая идея и в рекордно малые сроки, необходимо было внести корректировки в некоторые из его документов. Не успевший еще уйти домой Ники, оказался по полной программе втянут в процесс и, теперь, уставший и голодный он, наконец, возвращался домой. На часах было начало десятого вечера. Переполненные вагоны метро пыхтя и покачиваясь, везли полусонных пассажиров по домам. Умудрившись утесниться на сидении между двумя габаритными тетушками, Ники, деликатно опустив глаза в пол, мысленно отсчитывал станции. Как самый продвинутый стратег, он уже обдумал план своего маршрута, который проходил по максимально оживленным улицам. Инстинкт самосохранения был обострен на столько, что даже если его разбудить ночью, то он четко выдаст все самые безопасные места своего района. Теперь он в этом был специалистом. Погрузившись в дрему на некоторое мгновение, Ники очнулся, когда приятный женский голос огласил название следующей станции, на которой ему нужно было выходить. Подняв голову, мальчик оценил ситуацию и аккуратно стал подниматься со своего места. Не спеша пробираясь между людьми к выходу, он старался никого не потревожить. Возле самых дверей стояло несколько человек. Решив не обходить их, Ники остановился за спиной высокого молодого парня. Тем временем поезд стал сбавлять скорость, а его первые вагоны уже «вынырнули» из темного тоннеля. Приняв более устойчивую позу, мальчик вскинул голову и, заглянув за плечо впереди стоящему парню, хотел было спросить, выходит ли тот на станции, но слова застряли в горле. В ужасе замерев на месте, Ники покрылся холодным потом – в отражении дверного стекла, искаженном потертой надписью «Не прислоняться», он узнал Макса. Смотря прямо перед собой, тот был совершенно безразличен к происходящему вокруг. Почти не мигая глазами, он смотрел сквозь стекло дверей, за которыми уже показалась станция. Спокойный и красивый, он, как и в первый раз, очаровал Ники, но, буквально, впитавшийся в него страх, в мгновение вышиб все возможные эмоции, оставляя на их месте панику. Очнувшийся от шока Ники, уже собрался совершить побег, мысленно умоляя всех богов, чтобы тот его не заметил, но судьба распорядилась иначе. Почти остановившийся поезд, неожиданно дернулся и неподготовленные пассажиры, подвергаясь инерции, подались вперед по ходу состава. Оказавшегося среди них Ники, тоже дернуло вперед и, инстинктивно, вскинув руку, он схватился за чей-то локоть. В следующую секунду он в ужасе осознал, что злосчастный локоть принадлежит Максу. Тот стоял ближе всех. Окоченевшие пальцы никак не хотели разжиматься, к тому же народ, стоявший позади него, стал напирать, готовясь к выходу. Бежать было некуда. Как только Ники вцепился в руку Макса, тот скривил недовольную физиономию. Выдернув из уха наушник, он обернулся. Мгновение назад раздраженный взгляд темно-карих глаз, переменился. В округлившихся от удивления глазах, вспыхнула неподдельная радость. Плотно сжатые губы стали растягиваться в довольной улыбке и Ники смог прочесть в их движении беззвучное: «Нашел!». Мальчику захотелось закричать, но голос его не слушался и ему оставалось только беспомощно открывать и закрывать рот, как задыхающейся рыбе, выкинутой на воздух. Он сделал лишь полшажка назад, желая исчезнуть из этого вагона, но ни толпа, ни Макс, не позволили ему этого сделать. Перехватив Ники за руку, тот притянул его к себе и протиснул между собой и дверьми вагона. Поезд остановился. Те несколько секунд ожидания открытия дверей, казались нескончаемыми, а когда, наконец, это свершилось, парнишка со всей силы дернулся прочь из рук ненавистного человека. Но Макс был готов к этому и попытка была не грубо, но пресечена на корню. Крепче прижав трепыхавшегося мальчика к себе, он двинулся вместе с толпой вперед. Теплые губы скользнули по уху и с нескрываемой мольбой прошептали: - Я не обижу, Ники. Клянусь. Парнишка слабо вскрикнул от ощущений. Если бы его не держали в этот момент, он бы непременно рухнул в обморок. Он совершенно не воспринял, что ему сказал Макс. Шокированный, он еле-еле соображал, что происходит. Толпа, окружающая их, не становилась меньше. Казалось, что народ все боль прибывает и скапливается исключительно вокруг них. Дышать становилось все сложнее. Бешеное сердцебиение, отдаваясь в ушах, заглушало гул толпы, которая стала превращаться в какое-то непонятное темное движущееся пятно. Ники стал терять сознание. Видимо почувствовав, что парнишка обмякает, Макс обхватил его обеими руками и донес до эскалатора. Ступив на механическую ступень, он поставил паренька на ноги, но продолжил крепко прижимать к себе спиной. Склонившись вперед он заглянул в его лицо. Мальчик действительно был без чувств. Подняв руку, Макс коснулся его щеки и прижался губами к ушку. - Ники, очнись! – громко прошептал он и несильно хлопнул его по щеке. Парнишка вздрогнул и распахнул глаза. - Что..?! Где..?! – задохнулся он и обернулся. – О, Господи… - жалобно простонал мальчик, узнав Макса. – П-пусти, пожалуйста… Его голос был слаб, поэтому никто не услышал мольбы. Дрожа всем телом, он снова попытался высвободиться из ненавистных рук, но все было тщетно. - Ники, потерпи, прошу… - снова коснувшись его уха губами, прошептал Макс. До верха оставалось совсем немного. Сквозняк стал усиливаться и, обдувая лицо, холодил. Благодаря этому растерянный и шокированный разум стал приходить в себя. Ники шальными глазами смотрел прямо перед собой, отчаянно пытаясь придумать хоть что-то, чтобы избавиться от Макса. Нужно было лишь добраться до верхнего фойе станции. Уверенный в том, что там будет полиция или хотя бы сотрудники метро, он решил попробовать привлечь их внимание, и уличив удобный момент, сбежать от мучителя. Но план был сорван быстрой реакцией Макса. Предвидя его поведение, как только они сошли со ступеней эскалатора, парень сразу же поволок Ники к выходу, практически затыкая ему рот ладонью. Вывалившись из дверей станции, он схватил своего сопротивляющегося пленника покрепче за руку и потащил за собой. Изо всех сил упираясь ногами в асфальт, Ники пытался высвободиться из его рук, нарочно царапая ее до крови. Проходящие мимо люди были совершенно равнодушны к происходящему. Казалось, что кроме себя самих они никого и не замечают. Вырываясь, Ники урывками вглядывался в лица встречных прохожих, но так и не смог найти не в одном из них поддержки. Наконец, когда он сообразил, что Макс ведет его в неизвестном ему направлении и людей вокруг становиться все меньше, страх переполнил границы возможного и Ники закричал. - Пусти меня! – его крик эхом разлетелся по округе, все-таки привлекая внимание того небольшого количества народа, который окружал их. Макс остановился, но не выпустил его руки. Оглядевшись, он понял, что стал объектом излишнего внимания посторонних, но, игнорируя их, он лишь развернулся и подошел ближе к Ники. Мальчик, испугавшись, что тот его ударит, дернулся прочь, но Макс снова сделал за ним шаг. - Ники, я не обижу, клянусь, - повторил он те слова, что говорил ранее. Поддавшись на мгновение его искренности, Ники замер, глядя в его честные глаза. Мелькнувшее в сознании желание верить ворвалось в сердце, но было беспощадно выгнано оттуда воспоминаниями и болью. - Ненавижу! – прошептал сквозь зубы Ники и снова дернулся. – Пусти! - Ники, прошу тебя, послушай… - начал, было, он, но был прерван. - Не буду я тебя слушать! Зачем?! Что ты мне скажешь!? Будешь просить прощения?! Но я никогда, слышишь, никогда тебе этого не прощу..! Захлестнутый эмоциями, Ники задохнулся и осекся. Тяжело дыша, он с презрением смотрел на Макса. Перестав вырываться, он, непонятно откуда, набрался храбрости и готов был сражаться с ним, что бы ему это не стоило. Но сражаться было незачем. - Я знаю, что не простишь… знаю… - в его голосе отчетливо слышалась обреченность. – Я не заслуживаю этого. Но, я искал тебя все это время… Ники… Послушай… - он сильнее сжал его руку, с надеждой заглядывая в глаза, - я хотел узнать, как ты? - Как я? – тихо повторил Ники. Задумавшись над вопросом, он честно собрался ответить на него, но негодование опять взяло верх. – Хочешь знать, как я?! – в сощуренных глазах сверкала ненависть. – Превосходно! – воскликнул он, театрально всплеснув рукой. – Я еще никогда не чувствовал себя так хорошо, как после того, как меня почти изнасиловали! Ники со всей возможной язвительностью выговаривал каждое слово, а на последнем сделал такой акцент, что Макса заметно передернуло. Не скрываемая боль на красивом и нежном лице мальчика, отпечатываясь в его памяти до скончания дней, казалась не человеческой. В сознание пришло четкое понимание того, что случившееся никогда не вывести из памяти. Никакие слова и поступки в жизни не смогут вернуть этому нежному созданию веру в людей. Сейчас Ники был похож на ощетинившегося волчонка. Он готов был драться до последней капли крови. Невооруженным глазом было видно, что он изменился. То наивное создание, которое Макс встретил две недели назад у станции метро, теперь было загнано в самый далекий угол и сидело там закрыв глаза, уши и рот. Ему не было теперь места в этом жестоком мире. И всему этому виной Макс. Оказавшись вовлеченным в глупую шутку, которая обернулась жестокой расправой над беззащитным, ни в чем неповинным человеком, он хорошо понимал, что стал участником уголовно наказуемого происшествия. Искать себе оправдания он перестал, когда совершил трусливый побег с места преступления. Желание вернуться и помочь несчастному Ники, настойчиво боролось со страхом быть пойманным за содеянное. И он бы вернулся, но поддавшись уговорам, теперь уже бывших друзей, Макс все же остался в стороне, в очередной раз, проявив свою никчемную натуру, предав чувства и ожидания доверившегося ему человека. Уже на следующий день Макс вернулся на место преступления, но, как и ожидалось, ничего и никого там не нашел. Хотя, что именно он пытался найти он и сам не знал. Естественно, что после произошедшего парнишка будет обходить это место за километры, но желание найти его стало почти навязчивым, поэтому оставалось только одно. Помня из разговоров подельников, что Ники живет в районе ВДНХ, Макс все свое свободное время стал проводить там. Накручивая круги вокруг станции метро, он выискивал в каждом прохожем знакомые черты лица, которые теперь стали самыми милыми и желанными. Вскоре, он стал привлекать ненужное внимание не только местных торговцев, но и полиции. Поэтому Макс был вынужден ограничивать время своих поисков, чтобы не угодить в еще большие неприятности. Отчаяние одолевало каждый раз, когда ему таки приходилось уходить домой так и не найдя желаемое. По прошествии двух недель, он готов был пойти на самые крайние меры поисков, но судьба распорядилась иначе, давая ему шанс все исправить или, раз и навсегда, поставить в этой страшной истории точку. Увидев Ники пару минут назад в вагоне поезда, Макс не сразу поверил в происходящее. Решив, что ему уже мерещится его образ, он готов был начать от него отмахиваться, но видение оказалось реальным. Упустить такой шанс Макс не мог. В тот же момент решив, что сделает все возможное и невозможно, чтобы Ники выслушал его, он вцепился в него практически мертвой хваткой. Он вел его за собой, а сам, тем временем, отчаянно подбирал слова, что так хотел сказать ему все это время. И хотя он прекрасно понимал, что мальчик не станет его слушать, он все же лелеял надежду на чудо, которое ему было так необходимо. Но чуда не происходило, более того, угроза полного провала была настолько очевидна, что Макс начал терять былую уверенность. - Ты… ты прав… прости… глупый вопрос, - опустив голову, согласился Макс. – Но, ведь… самого ужасного не произошло… - попытался оправдаться он. - Ты… ты считаешь, что этого мало?! – задыхаясь негодованием, воскликнул Ники. - По-твоему, им надо было довести дело до конца!? - Нет! Конечно, нет! Что ты такое говоришь!? Я бы не позволил… - Но, ты позволил! - Нет… я…, - Макс запнулся. - Я же вмешался… - очередная попытка оправдаться, с треском провалилась. - И что?! Теперь ты хочешь, чтобы я тебя благодарил!? – с издевкой спросил мальчик. - Нет, не хочу… не за что… - обреченно выдохнул Макс. Он понимал, почему Ники так себя ведет. Ему хотелось хоть немного отдать свою боль тому, кто ее причинил. Он нарочно выбирал самые едкие слова и проговаривал их со всей возможной язвительностью. Однако Макс видел, что мальчик сдерживает истинные эмоции. Искусанная уже почти в кровь губа, немного припухла, а потемневшие глаза, блестели подступившими слезами. Не желая показывать слабость, Ники терпел из последних сил. Он был бы рад, вообще, не вести этот разговор, но Макс решил, что сделает все что угодно, чтобы убедить того в искренности своего раскаяния. - Ники, послушай, мне, правда, очень жаль, что все так произошло. Если бы я мог все исправить… - Сотри мне память… - саркастически перебил его Ники. - Я… я не могу… - от безысходности Максу и самому хотелось плакать. Ком, застрявший в горле, практически не давал нормально дышать. - Тогда, не о чем говорить, - вздохнув, ответил мальчик. Он выдохся. Спорить больше не хотелось. Его горящий обидой и злостью взгляд, стал меркнуть. Он вдруг ощутил небывалую усталость. От перенапряжения болела и кружилась голова. Не осознанная до этого уличная промозглость стала пробирать до самых костей и только там, где Макс касался его запястья, было горячо. - Пусти меня, – с ледяным, как воздух, спокойствием попросил Ники. - Нет, – возразил Макс и крепче сжал его запястье. – Если отпущу, то ты сбежишь, а я так долго искал тебя, и я еще не все сказал. Выслушай.., - тут же начал он, боясь упустить время. - Я не сбегу, - заверил его Ники и потянул руку. Максу пришлось отпустить его. Прибегать к насилию он не собирался, но теперь придется быть бдительнее, чтобы не дать мальчику снова исчезнуть. – Но и слушать я тебя не собираюсь, - все так же холодно предупредил Ники. - Нет, Ники! Выслушай! Господи, даже в суде человеку дается право на последнее слово! – всплеснул руками Макс. - Зачем мне тебя слушать?! – возмутившись его поведением, воскликнул Ники. – Что ты мне скажешь? Что тебе жаль! Это мне жаль, что я встретил тебя! Это мне жаль, что поверил тебе! Это мне жаль, что ждал от тебя помощи… Ники запнулся. По белоснежным щекам текли слезы. Он больше не храбрился, он, наконец, дал волю истинным эмоциям. Мальчика рвало изнутри. Преобладающий страх быть снова обманутым, преданным и униженным запрещал слушать Макса, но нежной и доверчивой душе хотелось верить в искренность его слов, эмоций, поведения. Принятое им категорическое решение до последнего сражаться со своей наивной душой, дало трещину. Уловив этот момент, Макс кинулся к мальчику. Схватив его за плечи, он притянул его к себе и зашептал на ухо: - Маленький мой, не плачь, прошу тебя… Я клянусь, слышишь, клянусь, что сделаю все, что угодно, только поверь мне… - Я не хочу… Хватит… Пусти меня, прошу, - пытаясь вывернуться из его рук, взмолился Ники. – Я все равно тебе не верю… Ты обманщик, ты опять предашь… Хватит… Со стороны их парочка казалась страннее странного. Проходящие мимо люди, в полном недопонимании таращили на них глаза и перешептывались. Было очевидно, что парни не дрались, но один из них плакал и говорил повысив голос, а второй упрямо держал его в руках, не давая вырваться. Но, даже, несмотря на эту ситуацию, прохожие проходили мимо, оставляя их позади. Ровным счетом никто не поинтересовался, нужна ли Ники помощь и уж, тем более, никто не додумался обратиться к полиции, которая, наверняка, находилась где-то рядом. Но и это было не важно. На самом деле Ники, вообще, не чувствовал страха перед Максом. Единственное, что переполняло его душу это обида и злость. Ему было обидно, что тот сразу не предупредил его об опасности, обидно, что не помог, предал, оставил одного в переулке и не вернулся за ним. Да, скорее всего, Ники бы простил ему то, что случилось, попробовав Макс исправить все сразу, но им было принято другое решение и вернуть время вспять, теперь, было не возможно. Но, больше всего, Ники злился. Злился на него за то, что, теперь, когда доверие к нему поддалось такому сотрясению, тот пытается его восстановить всеми возможными способами. Его злило, что Макс был слишком уверен, что, рано или поздно, Ники сдастся. Негодование, буквально, охватывало его разум, когда тот смотрел на него своими темными пронзительными глазами, которые, как ему казалось, вовсе не знают, что такое сожаление. И, наконец, Ники злило, что Максу почти удавалось добиться своего. Поддаваясь нахлынувшим эмоциям, Ники начал терять над собой контроль. Сейчас, находясь в сильных руках Макса, он чувствовал, что готов сдаться. Ему было приятно то тепло и надежность, которые исходили от него. В глубине души ему льстило, что по прошествии такого времени тот, все же, пытается загладить свою вину. Ему все больше хотелось верить в его искренность и раскаяние. Слезы, приносившие постепенное облегчение, застилали глаза и здравый смысл, который из последних сил сопротивлялся в нем, но норовил проиграть… Где-то вдали раздался вой сирены. Медленно долетая до растерянного сознания Ники, он все же достиг своей цели и, буквально, пронзил все тело. Выдернутый из забытья, мальчик замер. Перед глазами совершенно четко нарисовался забытый сон, который приснился ему в ночь после происшествия. Это был кошмар, который истязал его до самого утра, а пронзительный вой сирены был ключевым его моментом. Возникшие в следующий момент воспоминания того вечера: переулок, мерзкие комментарии нападавших, их грубые прикосновения, смешки, все это одной большой лавиной рухнуло на Ники и, наконец, привело к осознанию реальности. Мгновенно высохшие слезы, оставили на щеках лишь соленые дорожки. Осознание того, что Макс обнимает его уже не только за плечи, заставило передернуться. Воскресшие в памяти мерзкие ощущения от прикосновений чужих рук, холодными мурашками поползли по спине. Напрягаясь всем телом, он не спеша стал отстраняться от него. - Ники? – насторожившись, позвал его Макс. Чувствуя в нем изменения, он тоже напрягся. Совсем недавно сверкающие глаза стали похожи на льдинки, а влажные от слез белоснежные ресницы, трепетавшие до этого, замерли. - Нет, я… я не могу… - упершись ему в грудь ладонями, он попытался оттолкнуть его. – Я не верю тебе... не верю… - замотал он головой. - Я не предам, солнышко! Поверь мне! – воскликнул Макс, понимая, что мальчик снова заползает в свою раковину ненависти и обиды. Осознавая, что пошатнуть его убежденность вновь ему не удастся, он приготовился к самым радикальным мерам. - Нет! Это бессмысленно! Хватит! – Ники, со всей имеющейся у него силой, толкнул Макса и, наконец, высвободился из его рук. – Оставь меня в покое, пожалуйста! – с надрывом в голосе и болью в лице попросил он, отступая. - Ники… – выдохнул Макс, чувствуя в груди боль. - Достаточно… - обрекая на мучения, отозвался мальчик, делая еще шаг назад. На мгновение ему показалось в лице Макса что-то странное. В миг посерев, оно исказилось до неузнаваемости. Боясь опять поддаться слабости, Ники решительно отвернулся от него и направился прочь. Запрещая себе думать о верности принятого решения, он стремился как можно скорее уйти. Он был уверен, что большего и придумать невозможно. Казалось, что Максом были исчерпаны все аргументы в свою защиту и теперь-то ему точно нечего предъявить. Но кто же знал, на что способен человек, когда на кон, практически, поставлена его собственная жизнь. Никогда ранее не испытывая таких ощущений, Максу, на самом деле, стало страшно. Только что находившееся в его руках счастье, теперь отдалялось от него, грозя исчезнуть раз и навсегда. Все растущая в груди боль начала расползаться по всему телу. Накрывая с головой, она поглощала все вокруг, образуя глухую и холодную пустоту. Перед глазами был только его удаляющийся силуэт, со сверкавшими в свете ночных фонарей волосами, который постепенно начал размываться. Простиравшаяся когда-то перед ним жизнь – прошло, настоящее, будущее, вдруг, стали никчемными и ненавистными. В голове крутилось только одно: «Вернись!», но слова застревали где-то в горле, от чего образовавшийся в нем ком, становился все больше и не давал нормально говорить. Но сказанного было уже так много, что некоторое откровенно теряло смысл. Теперь оставалось только кричать, молить о пощаде, падать в ноги… - Что с вами? – послышался взволнованный вопрос. – Вам помочь? Мелькнувшее в голове Ники очередное «если бы» было изгнано женским вскриком. Всеми фибрами своего тела мальчик чувствовал, что позади него происходит что-то странное. Он никогда не понимал, что значит чувствовать на себе чей-то взгляд, но именно сейчас он мог точно сказать, что на него кто-то смотрит. С еще большей уверенностью он мог бы заявить, что это Макс. Но Ники запретил себе обращать на него внимание. Более не веривший в чудеса, он упорно игнорировал происходящее, пока не услышал: - Боже мой, вызовите полицию! Ники обернулся и обомлел. Где-то в десяти шагах от него, в уличной грязи и дождевых лужах, на коленях стоял Макс. Его перекошенное отчаянием лицо, было залито слезами. Скривившиеся губы беззвучно шевелились, безуспешно пытаясь что-то сказать. Увидев, что Ники все-таки обернулся, Макс попытался встать, но ноги его не слушались. Резко подавшись вперед, он точно свалился бы лицом в грязь, но успел выставить одну руку вперед. Упираясь ею в асфальт, вторую он беспомощно потянул к Ники. Зрелище было ужасным. Добровольно отдавшись публичному унижению, сейчас Макс походил на сумасшедшего. Прохожие, смотревшие на него с нескрываемым презрением и отвращением, обходили его стороной, словно он был прокаженным. И только один человек смотрел на эту картину с пониманием и нескрываемой болью. Он не знал, он даже представить себе не мог, что Макс способен на такое проявление чувств. Ники совершенно не догадывался насколько тот раскаивается в содеянном. Более того, ему и в голову прийти не могло, что он сам может спровоцировать такие эмоции у столь волевого и сильного человека. Именно сейчас он видел его истинную душу. Прятавшаяся все это время за его громкими словами, теперь она рвалась из него слезами и мольбами, чище и искреннее которых не найти. Ники сдался. Но дело было не в громких словах и жестах, а в подлинной искренности, которую теперь будет сложно опровергнуть. Стоило увидеть его слезы, как ледяная корка, покрывшая сердце мальчика, треснула. Нет, он не добивался именно такого развития ситуации. Унижения и оскорбления не были его целью. Желая хоть немного донести до Макса той боли, которую он пережил сам, самое большее, на что был способен Ники — это упрекнуть словами. Скорее всего многие сочли бы его претензии к Маску слишком завышенными, но на тот момент ему так не казалось. Имея полное право на проявление своего негодования, он использовал его до конца. И, скорее всего, благодаря только этому он и добился такого стечения обстоятельств. Кто знает, как бы Макс среагировал, позволь ему Ники отмахнуться от произошедшего. Что помешало бы ему снова предать его или, еще хуже, позволить довести то дело до конца. Теперь же, когда Макс сам осознал весь масштаб своего проступка, когда понял свои истинные переживания и страхи, а чувства приобрели, наконец, верные очертания, он смело мог рассчитывать на «помилование». Более не в силах видеть его терзания, Ники вернулся. Продолжая плакать, Макс схватился за него, как за единственный шанс на спасение. Притянув мальчика к себе, он уткнулся лицом ему в живот и кажется разрыдался еще больше. С невероятной силой сжимая его в объятиях, он ни за что не позволил бы теперь Ники уйти. А тому и не надо было этого. Его прикосновения перестали быть неприятными. Обнимая плачущего мужчину за голову, Ники осознал, что не чувствует к нему злобы или обиды. Вместо этого на сердце разливалось что-то теплое и нежное, превращая растопленный лед, сковывавший сердце, в слезы. Ники тоже плакал, но теперь это приносило долгожданное облегчение. Да, в памяти навсегда останется то происшествие, а Макс по-прежнему останется тем, кто предал. Однако, теперь, Ники будет смотреть на него с уважением и пониманием. Его слезы стали залогом их дальнейших отношений, а прошлое, как и положено, останется позади. Как по заказу прохожих стало больше. Их взгляды были неотрывно прикованы к странной парочке, а шепотки казались громе грома. Сокрушенный Макс, конечно же не обращал на них внимание, но Ники становилось все сложнее их игнорировать. Смущенно отводя взгляд, он пытался успокоить Макса, слезам которого, кажется, не было конца. Оставаться на виду у всех было неудобно. К тому же, теперь, им просто необходимо было остаться наедине. Разжав объятия, мальчик коснулся его дрожащих плеч и попытался поднять. - Нет… Нет! – беспомощно воскликнул Макс, со всей силой вцепившись в Ники. – Не уходи, прошу! - Я не уйду, обещаю, - тихо прошептал мальчик, поднимая его голову. – Но здесь оставаться не стоит, - пояснил он, окинув взглядом улицу. - Я могу пойти с тобой? - осторожно спросил Макс, до безумия боясь услышать отрицательный ответ. - Можешь, - чуть улыбнувшись, ответил Ники и, стирая слезы, провел ладошкой по его щеке. - Ты не боишься меня теперь? – с еще большей осторожностью спросил он. - Не боюсь, - мягко ответил Ники, вкладывая в слова всю искренность. - Ты… - Макс запнулся, боясь собственных мыслей и желаний. – Ты простишь меня? Его взгляд был, как у загнанного в угол зверя. Такой большой, но такой беспомощный, сейчас он вызывал желание обогреть и приласкать. Но, больше всего, он вызывал восхищение и гордость. Пережитое сделало из него полноценного человека, который теперь умеет принимать свои ошибки, понимать их и расплачиваться за содеянное. Именно такому человеку хотелось доверять. Именно такой человек имел право на самые честные и откровенные слова, какой бы смысл они не несли в себе. Оторвав взгляд от темных, полных ожидания, глаз Макса, Ники помог ему подняться. Он не нарочно тянул с ответом. Дело было не в словах, а в ощущениях. Ники пытался оценить их. Ему не хотелось давать Максу ложных надежд, но и убивать их он тоже не собирался. Чувствуя на себе его пронзительный взгляд, мальчик пытался, как можно четче сформулировать свой ответ. Времени было дано мало. Неожиданные перемены в их взаимоотношениях требовали немедленного решения, но, в любом случае, оно должно было быть взвешенным и справедливым. Конец размышлениям был обозначен глубоким размеренным вздохом. Немного отступив, Ники поднял на Макса решительный, не терпящий возражения взгляд. Решение было принято, и не согласиться с ним Макс не имел права. Ему было страшно. Он чувствовал себя, как осужденный перед вынесением приговора. Нервы натянулись как струна и готовы были лопнуть в любую секунду. Ожидание казалось бесконечным издевательством, но он знал, что Ники не нарочно. Он знал, что и ему сейчас тяжело. - При нашей первой встрече ты мне очень понравился, - вкрадчиво начал Ники. – Я был так счастлив, что встретил именно тебя, – на мгновение, отдавшись воспоминаниям, Ники сделал паузу, а на его личике отразилось воодушевление, но, вскоре, вернувшись к сдержанному тону, он продолжил: - Клянусь, я до последнего надеялся, что ты поможешь мне, что прекратишь то безумие, которое вытворяли твои друзья. Но… ты не помог… Да, я помню, что ты вмешался и предупредил их о полиции, но тогда уже было поздно. Уже в тот момент я ненавидел тебя больше всех на свете. Его слова делали Максу больно, но он мужественно терпел и ждал, когда тот вынесет свой «приговор». - Сегодня… - Ники сделал еще один глубокий вздох. Мелькнувшие в глазах слезы были настойчиво загнаны обратно. Наставший решающий момент не должен был стать слезливой сценой, как в кино. Его главной целью было расставить все точки на i и прийти к общему понимаю. – Сегодня нам обоим удалось понять, что мы чувствуем и, что переживаем. Я смог увидеть тебя с другой, более искренней стороны, а ты… я надеюсь, что ты, все-таки, понял, что натворил, - снова образовалась пауза. Ники было трудно говорить. Тщательно подбирая нужные слова, он взвешивал каждое, желая отразить в них всю суть сказанного. - К сожалению, - снова продолжил он, - удалить из памяти те события нам не удастся, как бы этого не хотелось. Более того, твое предательство останется их основным моментом. Но, я обещаю, - Ники всю душу вложил в следующие слова, - что никогда нарочно не буду припоминать тебе случившееся. Я клянусь, что свое прощение ты получил самым честным способом, и оно самое заслуженное и настоящее. И я, чего бы мне это в итоге ни стоило, дам тебе еще один шанс все исправить… Очередной преградой бой, На путь твой истинный ложится, Каким бы ни был этот зной, Волшебной сказкой он обратится. Изящно обернувшись, Ники перехватил взгляд Макса и одарил его своей обворожительной улыбкой. Залюбовавшись, тот улыбнулся ему в ответ, но, в следующее мгновение, его пальцы с силой стиснули стакан: за спиной Ники он увидел незнакомца, который, хищно улыбаясь, слишком уж близко подошел к мальчику. На талии, Ники вдруг почувствовал чужое прикосновение. Ахнув и передернувшись всем телом, он обернулся. Увидев перед собой пьяную физиономию незнакомого парня, мальчик инстинктивно дернулся от него, но тот, осклабившись, сильнее стиснул руку. Испугавшись, Ники обернулся и взглянул в зал. Макса за столом не было. Сердечко, буквально, остановилось, но лишь на несколько секунд, потому что уже в следующее мгновение мощная фигура Макса, «выросла» перед ним. Уже знакомая и такая любимая рука, аккуратно скользнула Ники на талию и, плавным движением, притянув мальчик к себе, он, одновременно с этим, выкинул правую руку вперед, попав незнакомцу точно в нос. Сквозь клубный шум, послышался рокот толпы, в которую свалился его обидчик. Держась за разбитый нос, тот что-то орал и пытался подняться на ноги. Однако к нему уже подоспели охранники, которым Макс сделал знак, и, подняв его, поволокли к выходу. Временно оторопевшая толпа танцующих людей снова сомкнулась и возобновила свои конвульсии, будто ничего не произошло. - Ты как? – заботливо спросил Макс, все еще держа мальчика в объятиях. - Н-не знаю, - тихо ответил Ники и опасливо обернулся. Обидчика не было. Подняв голову, он глянул на Макса. – Пойдем домой, - попросил парнишка, потеряв всякий интерес к танцам и клубу в целом. Не говоря ни слова, Макс согласно кивнул. Оплатив выпивку и аренду столика, они направились к выходу. Выйдя из душного зала, они оказались в более-менее просторном холле, где стояли диванчики и можно было передохнуть от угара танцевальной зоны. Здесь же располагались входы в санузел и тихий минибар. Не обращая внимания на праздный народ, парни шли к выходу. Спустившись на первый этаж, они попрощались с охраной, с которой были в хороших отношениях и вышли на улицу. Прохладный ветерок сразу же развеял все клубное марево. Было по-летнему тепло, но в воздухе слышался запах дождя. Ники, прижимаясь к Максу, с облегчением вздохнул и мотнул головой. - Не будем сюда больше ходить, - немного сердито проговорил он, все еще переживая инцидент. - Ну, что ты, Мотылек, - с улыбкой, возразил ему Макс. – Теперь-то как раз, нам сюда открыты все двери. Пожизненно. - Почему? – удивленно хлопая ресницами, спросил Ники. - Потому что только слепой не видел этой сцены. И теперь не одна зараза не посмеет к тебе и близко подойти. А если посмеет, то я и ему сломаю нос, - Макс говорил серьезно, но, заметив, что мальчик испугался, поспешил разрядить обстановку. – Есть, конечно, еще один вариант решения проблемы… - Какой? – с надеждой, спросил мальчик. - Тебе придется научить меня танцевать, - с улыбкой заявил Макс и глянул на Ники. С несколько мгновений тот прокручивал в голове его слова и, наконец, сообразив, расхохотался. - Проще хомячка научить курить, чем тебя двигаться на танцполе, - сквозь смех, проговорил Ники. Представив себе танцующего Макса, он замахал перед собой ладошкой. – Нет-нет, я на такое не пойду. Это выше моих сил. Пожалей публику! – наигранно воскликнул он, все еще весело смеясь. - Да, ладно, что же я совсем так безнадежен? - немного обижено, спросил Макс. - Ну… не совсем, - поспешил успокоить его мальчик. – Может, попробуем медленные танцы? - Нет, - немного подумав, ответил Макс. – Если я начну танцевать с тобой медленный танец, то я захочу тебя, а остановиться я не смогу и нам придется заняться любовью у всех на виду, а этого я допустить не могу. Так что, малыш, оставим эту идею. - Может быть тогда, станцуем дома, - подняв на него глаза, застенчиво предложил Ники. Уловив его настроение, Макс обнял мальчика за плечи и поцеловал в макушку. - С удовольствием, солнышко… Они уже были напротив парковки, где их дожидался байк. Им оставалось только перейти дорогу, но за спинами послышалось веселое улюлюканье и смешки. - Эй, голуби! – раздался чей-то неприятный голос, нараспев растягивающий гласные буквы. Ники заметно вздрогнул в руках любимого, но тот, не обращая внимания, вел его дальше. Делая вид, что никого не замечает, Макс предложил Ники идею для ужина, но остался не услышанным. Вцепившись ему в руку, мальчик опасливо оглянулся назад. Весь настрой был безвозвратно потерян. Из-за угла клубного здания вышло шесть человек. К своему ужасу Ники заметил среди них того парня, которому некоторое время назад Макс сломал нос. Угрюмо глядя им вслед, он шел одним из первых, держа в руках палку. Испуганно глянув на Макса, мальчик увидел его бесстрастное лицо. Решив взять пример с любимого, Ники постарался отмахнуться от происходящего. Тем временем, продолжавшиеся шуточки становились громче, постепенно приобретая грубую форму. Задетые тем, что парни не реагирую на их возгласы и оскорбления, как им хотелось, дебоширы решили перейти на личности. - Ей, принцесска! – выкрикнул кто-то из толпы. – Иди к нам, мы не обидим… - далее последовал дружный ржачь. Ники дернулся, но, опустив взгляд, проигнорировал и эти слова. Он давно научился не обращать внимания на оскорбления и шуточки гомофобного характера. Обычно он просто не воспринимал их на свой счет, но, сейчас, прекрасно понимая, что речь идет о нем, мальчик почувствовал обиду и боль, скрыть которые хотелось бы, но не получалось. Не глухой и все понимающий Макс тоже среагировал на их слова. Ники буквально почувствовал, как тот скрипнул зубами. Вытащив левую руку из кармана джинсов, он сжал ладонь в кулак и хрустнул суставами. - Дядя, а дай погонять болонку! – очередное оскорбление потонуло в диком хохоте. Макс резко остановился. Заглянув ему в лицо, Ники увидел полные злости глаза. Его лицо было похоже на каменное изваяние – холодное и неподвижное. Сквозь плотно стиснутые зубы, мальчик услышал четкое: «Твою мать!» и ему стало не по себе. Зная, на что способен Макс ради него, мальчик даже представить боялся, чем может закончиться сегодняшний вечер. Он был уверен, что сколько бы народу не было против него, Макс все равно ввяжется в драку, чтобы защитить честь любимого. В такие моменты ему было все равно, что станет с ним самим. Главное было – наказать. Вот и сейчас он готов был уже сорваться с места. Страх Ники грозил перейти в панику. Уже трясясь всем телом и еле сдерживая слезы, он крепче стиснул его руку и потянул за собой. - П-пойдем, пожалуйста… Не слушай их, Макс… - умолял он того. Пройдя по инерции несколько шагов вслед за Ники, Макс снова остановился, как вкопанный. Глянув на перепуганного мальчика, он чуть улыбнулся и коснулся его щеки. - Ну, что ты, Мотылек, не бойся, – он запустил руку в карман и достал оттуда связку ключей от мотоцикла и гаража. – Вот, держи. Я скоро вернусь. Вложив их в дрожащую ладошку, он поцеловал мальчика в щеку и отступил. - Нет! Ты что!? Их же так много, а ты один… - по белоснежным щекам потекли слезы. – Я прошу тебя, не ходи! Пожалуйста! – схватив его за руку, Ники снова потянул его за собой. – Давай уедем, ну, пожалуйста… Ни слезы, ни мольбы не могли утихомирить гнев, который бушевал в оскорбленной душе Макса. Ему было все равно на последствия, но безнаказанными он их отпустить не мог. - Все будет хорошо, Мотылек. Обещаю, - с улыбкой проговорил Макс и, отвернувшись, направился к беснующейся толпе. - М-макс… - только и вымолвил ему в след Ники. Увидев, что к ним идет Макс, хулиганы с восторгом загалдели. В предвкушении драки, они радостно захлопали в ладоши, подзадоривая тем самым и Макса тоже. Стянув на ходу с себя куртку, он бросил ее на землю и стал разминать плечи. Бесстрашно приближаясь к ним, он выкрикнул что-то саркастическое и приготовился к бою… Потерявший на некоторое время дар речи Ники, опомнился, когда до слуха долетели первые звуки драки. Макс уже находился в ее эпицентре и, окруженный толпой, его почти не было видно. Ники оглянулся по сторонам. Звать на помощь был некого. Как на зло улица была пуста. Но, вдруг, ему на глаза попался вход в клуб. На его крыльце тоже было безлюдно, но в самом здании сейчас находилось свыше трехсот человек, добрая половина которых на самом деле знала и уважала Макса. Спасительная идея возникла в следующую секунду, и Ники сорвался с места. Он еще никогда не бегал с такой скоростью. Практически не чувствуя почвы под ногами, Ники буквально летел к спасительным дверям. Оглядываться не было времени, но он четко услышал, чей-то вопль: «Держи мальчишку!», что придало ему еще больше сил. Он не знал преследует ли его кто-то, как далеко он от них, и чем ему это грозит. Главным было, как можно скорее преодолеть расстояние до клуба и позвать на помощь хоть кого-нибудь. Каким-то чудом, преодолев ступени и не переломав себе ноги, он распахнул первую входную дверь клуба. Оказавшись в тамбуре, он отпихнул в сторону толпившихся там девушек и распахнул вторую дверь. Не успев еще войти, ему тут же преградила путь высокая фигура охранника в черном костюме. - Куда собрался…? – начал было он, но осекся. - Ники!? – изумился охранник. Вскинув голову, мальчик узнал в нем Руслана, который когда-то был одноклассником Макса. Тяжело дыша, он вскинул руку и указал пальцем в сторону улицы. - Там… он... он один…, а их шесте… ро… - наконец выговорил он и закашлялся. Уже сообразивший, что случилось, охранник, сделал знак своему сослуживцу и тот двинулся к выходу. - ТЫ в порядке? – спросил Руслан, внимательно глядя на мальчика. Тот не в силах ответить лишь закивал головой. – Хорошо. Оставайся здесь, - скомандовал Руслан задыхающемуся Ники и направился вслед за товарищем. - У… у них палки… - только и успел крикнуть ему вслед Ники, прежде, чем тот скрылся за дверями. Все еще с трудом переводя дух, Ники отошел в сторону и приютился между сейфовыми шкафами. Сейчас ему стало спокойнее. Он был уверен, что парни из охраны непременно помогут Максу, но полностью расслабиться все равно не удавалось. Чем дольше ему приходилось ждать, тем сильнее становилось его волнение. Несколько раз он порывался выйти на улицу, но был остановлен внимательным взглядом третьего охранника, который тоже понимал, что происходит. Периодически поглядывая на часы, он ждал, когда истечет условное время, отведенное на разборки. Однако крайних мер не предвиделось, потому что через пятнадцать минут входная дверь, наконец, открылась. Появившийся на пороге Руслан, сделал знак «отбой» своим ребятам и нашел взглядом Ники. Улыбнувшись ему, он поманил мальчика за собой на улицу. Стоит отметить, что не только Руслан был в курсе их связи. Почти весь клуб знал, что Ники и Макс любовники. Некоторое время назад, когда их отношения только начали зарождаться, Макс во всеуслышание объявил, что любит Ники. Совершенно не заботясь о том, что о нем подумают люди, он был горд своим заявлением. После этого отношения некоторых людей к нему изменилось не в лучшую сторону. Именно тогда Макс понял, кто же на самом деле являлся для него другом. Почти половина знакомых перестала общаться с ним, что, правда, совсем не огорчило Макса. Больше всего эту ситуацию переживал Ники, винивший в произошедшем только себя. Но, вскоре, благодаря веским и аргументированным доводам Макса, мальчик перестал об этом думать. К тому же, среди оставшихся друзей Макса, он и сам встретил несколько человек, которые стали и для него верными товарищами. Руслан был одним из них. Он никогда не смотрел на Ники с высока. Обращаясь с мальчиком, как с младшим братом, он был всегда искренен и относился к нему с уважением. Ни разу не выказав своей неприязни к их отношениям, Руслан был одним из самых желанных гостей в их доме. Он был надежным, добрым и невероятно справедливым. Ники доверял ему, как Максу и в любой ситуации мог на него положиться. Оказавшись на улице, Ники опасливо стал озираться. Никаких хулиганов, никакой драки. На улице было тихо. Город продолжал спать. Оказавшись ровно на том месте, где произошла потасовка, мальчик в недоумении глянул на Руслана. - Где все? – растерянно спросил он. - Нууу… - протянул Руслан и криво усмехнулся. – Главное, что они живы, а остальное не наша забота. - А Макс? Он в порядке? – перепугавшись, Ники схватил Руслана за руку. - Конечно, в порядке, - спеша успокоить его, ответил тот и, по-дружески, обнял парня за плечи. – Ты молодец, что позвал нас. Вовремя. А Макс твой зверь. Я никогда не думал, что он может так драться за кого-то. От одного типа пришлось его даже оттаскивать. Ну, и досталось же тому… - со смешком добавил он и отпусти Ники. Остановившись в воротах парковки, Руслан кивнул в сторону припаркованных слева машин. Там, одна из них, была заведена, а около ее задней двери стоял второй охранник из клуба. Опираясь рукой о крышу машины, он разговаривал с кем-то, сидящим в салоне. Не дожидаясь, Ники направился к машине. Кружившаяся от волнения и переживаний голова, стала болеть. Где-то в районе затылка ощущалось неприятное давление, а в висках будто стучали молотки. Но обращать внимание на боль не было времени и желания. Больше всего ему хотелось увидеть Макса и, с каждым шагом приближаясь к машине, это желание возрастало. Оказавшись примерно в десяти шагах от цели, мальчик замедлился. Услышавший шаги охранник, отойдя от машины, позволил Ники подойти ближе, но мальчик медлил. Он боялся увидеть Макса. Ему было страшно, что тот сильно пострадал. Сделав еще один шажок, мальчик замер на месте, потому что Макс, откинувшийся на сидении, стал подниматься. Глядя на него во все глаза, Ники закусил губу и затаил дыхание. Ухватившись за спинку переднего сидения, Макс подтянулся и выглянул из машины. - О, Мотылек! – улыбнувшись во весь рот, радостно воскликнул тот. – Мой герой! – гордо заявил Макс и протянул к Ники руку. Тот же еле сдерживался, чтобы не заплакать. Не желая выставлять себя нытиком, он всеми силами пытался держать себя в руках. Представшее перед ним зрелище, конечно, не было уж таким ужасным, как он опасался, но все же Максу заметно досталось. Разбитая бровь немного кровоточила, от переносицы он только что убрал холодный компресс, а на подбородке была видна грязная ссадина. На пальцах протянутой руки, мальчик тоже заметил следы крови, перемешанной с уличной грязью, а, когда-то белоснежная рубашка, теперь, стала грязно-серого цвета, с не частыми, но довольно заметными вкраплениями крови. Макс, конечно же, заметил расстроенный вид Ники. Он всегда чувствовал его настроение, иногда даже на расстоянии. Сейчас же от его веселости не осталось и следа, когда в любимых аметистовых глазах заблестели слезы. Выйдя из машины, он подошел к мальчику и крепко обнял. Как бы все не завершилось, он прекрасно понимал, что Ники испугался. Макс знал, что мальчик так среагирует на произошедшее, он знал, что последствия будут безрадостными. И только поэтому, ему стоило раньше опомниться и не доводить дело до драки, но взыгравшая гордость велела ему иное. В очередной раз, поддавшись своему буйному характеру, он, конечно, добился того, чего хотел – грубияны получили по заслугам, но стоило ли оно того, когда в конечном результате он получил только слезы любимого. Но, Ники так и не заплакал. Оказавшись в руках любимого, он лишь с облегчением выдохнул и, проглотив образовавшийся в горле ком, обнял его в ответ. Стараясь игнорировать лезшие в нос запахи пыли и крови, он наслаждался крепкими объятиями. Прижимаясь к нему, мальчик прикрыл глаза и вознес кому-то благодарности. Теперь стало совершенно не важно, что произошло, главным было то, что Макс жив, а его раны не серьезные и совместимы с жизнью. Теперь хотелось уединения и тишины, чтобы можно было никого не стесняться и позволить эмоциям выйти наружу. - Мотылек, прости, что я сорвался, - виновато прошептал Макс, заглянув мальчику в глаза. Подняв руку, он хотел коснуться его щеки, но остановился, заметив, что пальцы перепачканы грязью и кровью. Отерев их об не менее грязную рубашку, он все же прикоснулся к мальчику и, склонившись, слегка поцеловал того в губы. – Прости, что напугал. Ники мотнул головой. - Я… я не злюсь на тебя, правда… но, я очень испугался… у них были палки, а ты один… - Ники запнулся, поморщив носик от неприятных воспоминаний. - Прости меня, любимый, – снова попросил Макс. – И спасибо, что позвал парней на помощь. Один бы я точно не справился. - П-пожалуйста… - осипшим голосом отозвался Ники. Улыбнувшись, Макс снова обнял паренька. В побитом теле вдруг почувствовалась невероятная усталость. Тяжело вздохнув, Макс представил, что придется ехать на мотоцикле и поморщился. Но, все это время стоявший в стороне Руслан, будто считавший его мысли, предложил отвезти парней домой на машине. Отправив своего товарища на службу, он сам сел за руль, дожидаясь устраивавшихся на заднем сидении Макса и Ники. Через минуту машина плавно вырулила из ворот автостоянки и, повинуясь акселератору, стала набирать скорость. Руслан, не донимая разговорами пассажиров, внимательно следил за дорогой. Он хорошо знал куда ехать, поэтому уверенно вел автомобиль, стараясь следовать более коротким путем. В салоне было темно. Сидевшие на заднем сидении парни, тоже молчали. Каждый погруженный в свои мысли, в итоге они желали лишь одного – оказаться в стенах своей квартиры, наедине. Макс был доволен тем, что дал отпор обидчикам, хотя и казнил себя за то, что напугал Ники. Чувствуя в себе еще больше уверенности, теперь он был готов к любым испытаниям. Хотя, вряд ли, что-то или кто-то, помимо Ники, заставит его так рисковать своей жизнью. На самом деле, и в этой ситуации следовало бы проявить здравый смысл и не поддаваться на провокации, но выбор был сделан и сожалеть теперь о содеянном было поздно. К тому же, учитывая, что все обошлось, ситуация, вообще, перестала казаться проблемной, и о ней хотелось поскорее забыть. Совсем иные мысли сейчас кружились в белокурой голове второго пассажира. Осознание того, что могло произойти, как снежный ком свалилось на Ники. Стоило только представить, что рядом не оказалось никого, кто бы смог помочь Максу, как на глазах навернулись слезы. Ники, все это время не проронивший ни слова, тихо всхлипнул. Устыдившись нахлынувших эмоций, мальчик отвернулся к окну и поспешил стереть слезинки со щек. Он не хотел плакать при посторонних, да и Макса беспокоить он тоже не хотел. Сделав глубокий вдох, он всеми силами пытался успокоиться, но удавалось это с трудом. Вдруг, теплая и нежная ладонь любимого, скользнула по хрупким плечам. Вздрогнув, Ники обернулся. В темном салоне автомобиля его глаза сейчас блестели ярче всех бриллиантов мира, но виною тому были слезы, уже заскользившие по щекам. Аккуратно притянув мальчика к себе, Макс прижал его голову к груди и крепко обнял. - Ну, что ты, Мотылек, не плачь, - тихо зашептал он, прижимаясь губами к его белоснежным волосам. – Все же обошлось, солнышко. Судорожно выдохнув, Ники закивал головой. Обнимая любимого в ответ, он только сейчас по-настоящему расслабился. Уютно устроившись в его объятиях, мальчик прикрыл глаза и на время забылся легкой дремой. *** Еще раз, поблагодарив Руслана за помощь и распрощавшись с ним, парни, наконец, оказались дома. Помогая Максу стянуть перепачканную куртку и рубашку, Ники предложил тому перекусить, но Макс отказался, сославшись на жуткую усталость. Пройдя в гостиную, он опустился на диван и, откинув голову назад, прикрыл глаза. Еще там, в машине, некоторые ушибленные части тела начало нещадно ломить, а сейчас, ко всему прочему, добавилась еще и жуткая головная боль. Но все это казалось таким неважным, когда до слуха доносились знакомые, любимые шаги Ники, хозяйничавшего в ванной комнате. Прислушиваясь, Макса постепенно отпускало напряжение. Улыбнувшись, он с облегчение вздохнул, наслаждаясь моментом. Разобравшись с грязной одеждой Макса, мальчик убрал в сторону брошенные им в коридоре кроссовки и зашел в гостиную. Раздетый по пояс Макс сидел на диване, не шевелясь. Его накаченная грудь, медленно поднимаясь, так же медленно опадала, а затем на некоторые секунды и вовсе замирала. - Может быть, сходишь в душ? – негромко спроси Ники, заходя в комнату. - Да, с удовольствием, - признался Макс, открывая глаза и выпрямляясь. Прошедшая по телу боль заставила его поморщиться. – Мотылек, у нас найдется что-нибудь от головной и прочей боли? – криво усмехнувшись, спросил он. - Да, конечно, - тут же отозвался мальчик. – Ты иди в душ, а я принесу лекарства. Снова исчезнув в дверном проеме, Ники упорхнул в спальню. Поднявшись, Макс направился в ванную. Сняв с себя джинсы, он обнаружил внушительный синяк на правом бедре, который оставил ему один из нападавших, хорошенько приложившись палкой. Отмахнувшись, Макс включил кран и переключил смеситель на режим «душ». К этому времени в комнату вошел Ники. Протянув ему ладошку с таблетками, он подал ему стакан с водой. - Спасибо, родной мой, - улыбнувшись, поблагодарил его Макс и, отправив лекарства в рот, одним глотком осушил весь стакан с водой. Подойдя ближе, Ники коснулся пальчиками его плеча, на котором тоже образовалась гематома. - После душа я намажу тебя кремом, чтобы синяки сошли быстрее, - заботливо пообещал он и забрал из его рук стакан. - Не надо, Мотылек, - отказался тот. Касаясь его волос, он убрал одну белоснежную прядку за ушко. – Ступай лучше спать. Тебе тоже порядком досталось. - Нет, - ласково улыбнувшись, Ники обнял любимого. - Я тебя подожду, - упрямо ответил он и, привстав на мыски, поцеловал его в щеку. Оставив Макса в ванной комнате, Ники расстелил в спальне кровать, приоткрыл окно, чтобы проветрить комнату и все же подогрел для него ужин. Тоже выпив болеутоляющее, мальчик с аптечкой устроился в гостиной на диване в ожидании Макса. На душе воцарилось спокойствие. Разглядывая узор на пледе и, прислушиваясь к шуму воды в ванной, Ники предвкушал предстоящий сон. Он был рад, что утром не нужно идти на работу и у Макса, как раз, выпал долгожданный выходной. Конечно, теперь, запланированную на выходные поездку придется отложить, но Ники не расстроился. Важнее было, чтобы Макс хорошо отдохнул после произошедшего. Да и Ники не особо теперь хотел куда-то ехать. Сам того не заметив, мальчик заснул. Лишь на мгновенье, захватив краешек какого-то беспокойного сна, он очнулся, когда Макс собрался поднять его на руки, чтобы унести в спальню. - Ты закончил? – сонно спросил Ники. От Макса приятно пахло шампунем. Его влажные волосы по обычаю были зачесаны назад и теперь с их кончиков вниз по шее стекали маленькие шустрые капельки воды. - Я же говорил тебе идти спать, - мягко напомнил ему Макс, убирая в сторону прозрачную коробку с лекарствами. – Ведь на ходу заснешь, - с улыбкой поддразнил он. - Нет, я в порядке, - упрямо мотнув головой, отозвался Ники и пододвинул коробку с лекарствами обратно. – Я хотел намазать твои синяки. - Ну, хорошо, - согласился Макс и уселся рядом с мальчиком на диван. – Лечи меня, Пилюлькин, - подшутил он. Ники ответил улыбкой. Забравшись на диван с ногами, он открыл аптечку и достал оттуда тубу с кремом. Выдавив немного на ладонь, он аккуратно стал втирать мазь в гематому на плече. Тонкие и нежные пальчики, несмело скользившие по коже, убаюкивали утомленный организм Макса. Чувствуя рядом тепло и запах любимого, он уловил ритм его дыхания и, прикрыв глаза, стал дышать с ним в такт. Но, вскоре, он почувствовал изменения. Ники перестал массажировать ноющее плечо, а его телодвижения стали резче. Открыв глаза, Макс увидел, как мальчик отрывает кусок бинта. - Что такое, Мотылек? – удивленно спросил тот. - У тебя бровь кровоточит, - ответил Ники, достав баночку с перекисью водорода. – Я обработаю немного и залеплю пластырем. Макс не сопротивлялся. Не желая обидеть любимого, он готов был исполнять все его требования. Согласно кивнув, он в ожидании наблюдал за его приготовлениями. Сложенный в несколько раз бинт стал надежным тампоном. Обильно смочив его лекарством, Ники приподнялся и осторожно, чтобы не попасть жидкостью в глаза, стал промокать рану. Вступая в реакцию с кровью, лекарство тут же стало пениться. Немного дернув бровью, Макс инстинктивно прикрыл глаза. Боли не было, чувствовалось только легкое жжение, но и оно было не значительным. Скользившее рядом легкое дыхание Ники, щекотало кожу. Несколько раз его пальцы куда-то исчезали, а затем вновь прикасались к нему, продолжая свои действия. В очередной раз, потеряв ощущение присутствия Ники, Макс приоткрыл один глаз, подглядывая, но увиденное заставило взволноваться. В любимых аметистовых глазах снова блеснули слезы. Аккуратно обрабатывая раны смоченным перекисью водорода бинтом, Ники закусил губку, чтобы не расплакаться вновь. - Ники!? – обеспокоенно позвал его Макс. - П-прости, это я во всем виноват, - еле слышно прошептал мальчик, лишь на мгновение, взглянув на него. - Нет, Мотылек, что ты такое говоришь?! – Макс прервал врачевание и, повернув его личико к себе, заглянул ему в глаза. – Ты не в чем ни виноват, слышишь!? Всему виной их тупость, и моя не сдержанность, а ты лишь оказался втянутым во все это. Даже не вздумай винить во всех этих ранах себя. Это моя ошибка и расплачиваться за нее мне. - Но… - всхлипнув, начал Ники. – Но, ведь, там, в клубе, это из-за меня… - Нет, малыш, нет! – забрав у него из рук лекарство и бинт, он усадил Ники к себе на колени и, обняв, прижал к груди. – Это не твоя вина, солнышко. По-хорошему, винить надо меня. Ведь, это я решил сегодня идти в клуб. Это я оставил тебя на танцполе одного и это я первый ударил его… - Но, это Я захотел сегодня провести вечер вне дома! – сквозь слезы воскликнул Ники. - Ох, Мотылек! – Макс по-доброму рассмеялся. У Ники часто получалось представить ситуацию в таком виде, о котором и в самом здравом уме не додумаешься. Порой его иррациональное мышление выдавало самые невероятные результаты, а, иногда, оно так выворачивалось, что самому же Ники потом приходилось из-за него страдать. - Я… Я больше ни за что туда не пойду! Никогда! – обиженно заявил Ники, всхлипывая. - Хорошо, малыш, как скажешь, - поддержал его Макс, стараясь сдерживать смех. – Пойдем туда, где тебе будет спокойнее. Только не плачь, любимый. Отстранив Ники от себя, Макс убрал с личика растрепавшиеся локоны и заглянул в его глаза. Белоснежные ресницы, намокнув, стали еще длиннее, а, обычно, светло-аметистовый цвет глаз, ставший теперь почти фиолетовым, сделал его взгляд еще выразительнее и печальнее. Проводя по его щекам ладонью, он стал стирать с них слезы, вид которых заставлял его сердце сжиматься. Как же он хотел, чтобы на любимом личике всегда сияла только улыбка… Подняв руку, Ники накрыл ею его ладонь и прижался к ней щекой. Ласкаясь, он слегка улыбнулся, но уже в следующее мгновение отдернул руку, как будто ошпарился. Макс тоже дернулся и в недоумении уставился на встревоженного мальчика. - Я, наверное, сделал тебе больно, да? – дрожащим голосом спросил он, глядя на руку Макса. Переведя взгляд на свою ладонь, он оглядел ее и только теперь сообразил, в чем дело. Все четыре костяшки были разбиты в недавней драке. Сейчас они не кровоточили, но, разбухшие от воды болячки, на первый взгляд, выглядели довольно болезненно. - Нет, Мотылек, мне совсем не больно, - мягко заверил его Макс. – Но мне очень тяжело видеть твои слезы, солнышко. Так что, пожалуйста, не плачь, - попросил он и снова коснулся его личика. - Х-хорошо, я больше не буду, - пообещал Ники и прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями любимого. Дождавшись, когда слезы окончательно высохнут, Макс продолжил свои ласки. Мальчик почти замурлыкал, стоило ему лишь скользнуть пальцами за ушко. Зная, что там его одна из эрогенных зон, он начал поглаживать его нежную кожу, изредка задевая кончик мочки. Вторая рука, все это время мирно лежавшая на его бедре, стала поглаживать его, постепенно позволяя себе прикоснуться к более чувствительным местам. Поддавшись настроению, Ники стал отвечать на ласки любимого. Оглаживая теплыми, немного жадными, ладонями его живот, бока, грудь и плечи он упивался невероятными ощущениями, которые приносили ему прикосновения. Не открывая глаза, Ники полностью отдался происходящему. Об испорченном походе в клуб было благополучно забыто, от усталости и сонливости не осталось и следа. Все переживания вмиг стали такими далекими и незначительными, что казалось, будто их и не было вовсе. Прикосновения любимого стали лекарством ото всех невзгод. Медленно погружаясь в сладостное забытье, Ники начал теряться в ощущениях, желая лишь одного, чтобы Макс был рядом. Легкие ласки привносили желаемый результат. Рвавшиеся с приоткрытых губ тихие стоны Ники, его непроизвольные телодвижения, особенно бедрами, нежные, почти не весомые прикосновения его пальчиков к разгоряченной коже – все вместе это стало причиной невероятно быстрого и сильного возбуждения. Внимательно наблюдая за его реакцией, Макс понял, что теперь остановиться ему будет сложно. Предвкушение предстоящей ночи, разжигало в нем самые разнообразные фантазии. Уже представляя Ники в самом развратном виде, домашние штаны Макса так натянулись в районе паха, что скрыть уже это было невозможно. Терпеть становилось все сложнее. Овладевавшее ими желание, рвалось наружу стонами, которые становились все громче и жарче. На самом деле Макс уже сейчас готов был кинуться на Ники, да и мальчик всем своим видом давал понять, что ответит на все ласки любимого. Однако хотелось еще больше распалить желание, так, чтобы на отступление не было и намека. Хотелось оказаться за гранью, за которой наступало нестерпимое желание, перераставшее во что-то фееричное, бурное, животное. Предел оказался гораздо ближе, чем ожидалось. Спровоцированный совершенно невинным, мимолетным взглядом аметистовых глаз, Макс сорвался. Ласкавшая совсем недавно за ушком рука, в мгновение оказалась на шее и стиснула ее, а вторая рука наглым образом обхватила мальчика за ягодицы. Резко дернув паренька, он прижал его к себе всем телом. От неожиданности Ники ахнул, но сопротивления не оказал. Забравшись ладонью под его футболку, Макс прильнул к его ушку и, облизав его, с жаром прошептал: - Прости, Мотылек, но я очень хочу тебя, - и слегка прикусил его мочку. Ники восторженно вскрикнул. Его тряхнуло всем телом, а по коже побежал рой мурашек, молниеносно разнося за собой сладостные ощущения. - Да… я… я тоже… хочу… пожалуйста… - задыхаясь, шептал Ники, а Макс, тем временем, облизывал его шею. Через мгновение с Ники была сорвана футболка и брошена в неизвестное направление. Немного прогнув мальчика назад, Макс стал осыпать его грудь поцелуями. Попавшийся на пути сосок, был жадно вобран в рот. Помня, что их чувствительность возрастала, стоило лишь немного применить силу, Макс, не заставляя себя ждать, принялся вытворять с ним самые немыслимые действия. Мальчик задрожал. Вцепившись любимому в волосы, он прижался к ним губами и на выдохе прошептал: «Сильнее!». Услышанный, он тут же получил желаемое и в голос застонал от наслаждения. Прикусывая и посасывая один сосок, второй, Макс сжал пальцами и стал крутить его во все стороны. Ники, откинув голову назад, сильнее сжал его волосы в ладони, требуя от него большего. Макс повиновался. Усиливая нажимы, он настойчиво вел мальчика к вершине наслаждения, практически не давая ему передышки. В очередной раз, применив чуть больше настойчивости, он таки довел паренька до восторженного крика от переизбытка чувств и ощущений. Нет, Макс никогда бы нарочно не причинил Ники боли. Он и в сексе был с ним исключительно нежен и аккуратен. Но, оказалось, что мальчик очень восприимчив к некоторым ласкам, особенно, если они сопровождались причинением достаточной боли. Только из-за того, что в такие моменты он становится более возбужденным, Макс, иногда, позволял себе чуть сильнее надавить, прикусить или шлепнуть. Самое сложное это не потерять контроль. Имея немного буйный характер, к своему удивлению, Макс заметил, что и в сексе он предпочитает более агрессивную методу. Поначалу, боясь этого открытия, он тщательно избегал все возможных соблазнов, но стоило ему забыться всего пару раз, как сущность стала менее контролируемой. Таким образом, однажды, поддавшись эмоциям, он немного грубее обычного приласкал Ники. Когда же до его затуманенного сознания, наконец, дошли более резкие стоны, отрезвленный и приведенный в сознание, он в панике спохватился и собрался уже извиняться, но к своему удивлению заметил, что мальчик вовсе не против происходящего, а стоны и дрожь – это положительный результат его действий. Обрадованный тем, с тех пор, Макс стал все чаще применять силу во время секса. Четко держась границы дозволенного, со временем он приучил Ники к некоторым особенностям и, теперь, мальчик откликался на них со всей страстью, а его возбуждение становилось сильнее, ярче и длилось гораздо дольше обычного. В такие моменты Макс тоже возбуждался не на шутку. Однако, сегодня, с ним происходило, что-то иное. Немного оглушенный криком Ники, он, одновременно с этим, был безмерно доволен результатом, который мгновенно повлек за собой железный стояк. Возбуждение Ники тоже было очевидным. Находясь в крепких объятиях любимого, чувствуя его всем телом, он стал поддаваться его настроению. Его искренняя реакция была, как афродизиак, принимать который было одно удовольствие. Макс нарочно доводил мальчика до исступления. Получая от этого невероятное наслаждение, он с упоением наблюдал, как тот изнемогает. Самым приятным было и оставалось, ощущение дрожи в юном теле, контролировать которое у Ники никогда не получалось, и только Максу удавалось унять этот трепет, превращая его в продолжительный, невероятно яркий, а порой оглушительный оргазм. То, что сейчас происходило в комнате, напоминало встречу любовников, которые не виделись друг с другом несколько десятков лет. Оба испытывали непреодолимое желание быть, как можно ближе друг к другу, но и этого им было мало. Накатившее на них осознание того, что этим вечером могло произойти нечто ужасное и непоправимое, заставило их сердца содрогнуться. Стоило только представить, что любимого не окажется рядом, как тут же возникала потребность почувствовать его рядом, удостовериться, что с ним все хорошо, он цел и невредим. Когда же данная потребность была удовлетворена, и на смену приходило чувство облегчения, душа и тело начинали требовать более веских доказательств, выразить которые, кроме как прикосновениями, ласками и поцелуями, было не возможно. Продолжая оглаживать упругие ягодицы Ники, Макс заставил того подняться с пяток. Теперь его живот оказался на уровне лица и Макс с нежностью прошелся кончиком языка вокруг пупка, разгоняя по всему телу очередной рой мурашек. Продолжая постанывать, Ники зарылся пальчиками в волосы любимого. Совершенно не догадываясь, что задумал Макс, он немного удивился, когда тот стал сползать под ним с дивана. Растерянно глядя вниз, Ники заметил на лице Макса хищную усмешку, а его проворные пальцы уже подцепили пояс штанов и, прихватывая за собой белье, стали оголять его бедра. Опущенные почти до колен, они теперь не скрывали от его глаз эрегированного члена, который завораживал своим вида. В силу своей генетической особенности, Ники и в паху имел совершенно белоснежный волосяной покров. В тон ему была и кожа на члене, которая лишь на головке, при сильном возбуждении, принимала невероятно красивый оттенок розового. В очередной раз, залюбовавшись видом, в предвкушении, Макс облизал свои губы. Глядевший на него сверху Ники, от смущения покраснел до самых кончиков ушей. Впрочем, он всегда так реагировал на слишком откровенные взгляды и поступки Макса. Но, даже тогда, он никоим образом не оказывал ему сопротивления и с наслаждением принимал все его ласки. Сегодня отказываться он тоже не собирался. Более того, в его горящем взгляде читалось сильнейшее желание незамедлительного продолжения. Оглаживая ладонями плечи любимого, мальчик уже сообразил, что его ожидает. Разыгравшаяся фантазия неумолимо внеслась в его воображение, вырисовывая самые непристойные картины, но реальность обещала быть еще интереснее. Теплые и нежные руки Макса, со всей любовью оглаживали мягкое и упругое тело мальчика. Дотягиваясь ладонями до его груди, он нарочно задевал его набухшие соски, которые некоторое время назад были беспощадно истерзаны. Реагируя на прикосновения, Ники заметно вздрагивал, а по личику пробегала легкая волна боли, которая граничила с наслаждением. Спуская руки вниз, Макс с силой сжимал в ладонях его ягодицы, а, затем, немного разводил их, растягивая тем самым его дырочку. Несколько раз, случайно соскользнувшие между ягодиц шустрые пальцы, заставили мальчика ахнуть, но и это привнесло в ласки некоторый шарм, оставляя в памяти приятные впечатления от ощущений. Самым возбуждающим был вид снизу. Перед глазами настойчиво маячило сильнейшее возбуждение Ники, на кончике которого уже замерцали капельки смазки. Наполнившиеся яички, округлились и стали упругими, как мячики. Казалось, что в них собралась вся энергия Ники, которая готова была вырваться из них, стоит лишь до коснуться. Было заметно, что мальчик начинал нервничать. Закусывая губку, он всеми силами сдерживал свое нетерпение, но с каждым провокационным прикосновением или взглядом Макса, ему становилось все сложнее. Наконец, не выдержав, Ники сильнее стиснул его плечи и захныкал. - П-пожалуйста, прошу тебя…, - дрожащим голосом зашептал он, – не дразни… И Макс сжалился. Стиснув в ладонях его ягодицы, он привлек его бедра к себе и, приподняв голову, наконец, обхватил жадными губами его алую головку. Задрожав всем телом, Ники вцепился Максу в волосы. Его блаженный стон, разлетевшись по всей комнате, приятно отразился в ушах Макса, оповещая о верности действий. Горячие губы скользнули вниз по стволу. На языке почувствовался пряный вкус смазки вперемешку с потом и другими физиологическими выделениями, скопившимися за день. Добравшись почти до основания, Макс сглотнул, вызывая вибрацию горла и снова скользнул губами вверх. Не выпуская член изо рта, он принялся ласкать его головку, обводя ее кончиком языка, посасывая, дразня крайнюю плоть. Обхватив скользкое от слюны основание члена ладонью, Макс начал ею ритмичные движения вверх-вниз, периодически, чуть сильнее обычного, сжимая ствол. Проворные рот и руки без остановки продолжали свои развратные действия, неминуемо ведя «пленника» к вершине наслаждения. Невероятными усилиями воли Макс преодолевал странное желание проглотить горячую плоть, которая была для него слаще меда. Повинуясь здравому смыслу, который еще не совсем померк, понимая, что это, вообще, невозможно, ему оставалось только наслаждаться наполненностью и ощущениями, которые потихоньку сводили с ума. Тем временем, проворные, но бесконечно нежные пальцы правой руки, скользнули между ягодиц. Нащупав нежное отверстие, которое тут же нервно сжалось, Макс стал ласкать его подушечками пальцев, желая расслабить и подготовить к более приятным и глубоким действиям. Движения рта стали резче. Заглатывая член почти до основания, он настойчиво вел Ники к оргазму. Уже протолкнув в его отверстие кончик среднего пальца, Макс стиснул в свободной ладони его наполненные яички. Воздействуя на уязвимый организм мальчика почти во всех его самых чувствительных местах, Макс доводил его до самозабвенных стонов, которые сопровождались дрожью всего тела, как внутри, так и снаружи. Кульминация была близка. Макс знал это и чувствовал. Чтобы не упасть, Ники крепче сжал пальцы на его плече, оставляя на коже алые бороздки от ноготков. Рвавшиеся с губ стоны, становились резче и громче и, все чаще, доносили до слуха мольбы не останавливаться. Дрожащие колени немного разъехались, облегчая доступ к заветному местечку, а напряжение в ягодицах сменилось податливостью и отзывчивостью. Двигая бедрами, Ники насаживался уже на два пальца, которые не спеша, но уверенно входили внутрь по самое основание. Ласки возымели свой эффект, и уже совсем скоро можно будет наслаждаться результатом, который обещал быть довольно мощным. Ники был на пределе, но это было только началом. Макс не собирался ограничивать себя в этот вечер. Ему хотелось хотя бы так, хотя бы на время, отвлечь мальчика от произошедшего ранее. Он хотел оставить в его памяти только приятные воспоминания об уходящем дне. Что сейчас творилось в белокурой голове, не мог сказать даже ее обладатель. Ники потерял всякий ориентир во времени. Макс знал все его эрогенные зоны и прикасался к ним с невероятной точностью, даря невообразимое удовольствие мальчику. Описать ощущения, которыми сейчас переполнялось его тело и душа, было не возможно. Их секс всегда был чем-то фееричным, но, даже, зная это, Ники и представить не мог, что его ждет дальше. Хотелось лишь, чтобы эти ощущения никогда не кончались. В такие моменты Ники, как никогда, чувствовал близость Макса. Буквально всем телом, всем сознание и даже подсознанием он был поглощен самой страстью, исходящей от любимого и отражающейся в нем самом. Макс добился своего – реальность была оставлена и, теперь, юное создание, трепетавшее в его руках, нежилось в забытье, полном сладостного наслаждения. Уже и сам готовый сойти с ума от перевозбуждения, Макс, чуть сильнее сжав основание члена Ники, пошел в наступление. В попку проскользнул уже третий палец и, теперь, это трио нещадно таранило плоть, растягивая ее для принятия в себя более больших размеров. Еще шире раздвигая ноги, Ники позволил им проникнуть еще глубже в себя и, когда те достигли чувствительного бугорка, мальчик довольно зарычал. От пронзивших все тело ощущений, его тряхнуло. Последовавшее прикосновение горячих и скользких пальцев, вперемешку с не менее обжигающей влагой рта и языка, в очередной раз, оказали свое воздействие и, наконец, привели к полному восторгу. Звонкий возглас Ники в момент мощного оргазма, оглушая, разлетелся по всей квартире, несомненно, задевая даже соседние. Оргазм был невероятной силы. Сократившиеся мышцы до боли сжали пальцы Макса, но тот, как будто и не собирался останавливаться. Наслаждаясь неистовой дрожью в любимом теле, он настырно продолжал свои ласки, которые постепенно начали приобрел немного издевательский характер. Буквально выжимая из него сперму, он с невероятным наслаждением глотал каждую из капелек. Казалось, что на большее человеческий организм и не способен, но член Ники по-прежнему стоял и требовал разрядки. С влажным причмоком выпустив член изо рта, Макс продолжил поглаживать его, чтобы расслабить мальчика. Тот, еле дыша, опустил голову и из последних сил держался за его плечи, чтобы не упасть. Макс облизал губы, на которых еще оставались капельки спермы и улыбнулся своей победе. Спазм в мышцах стал понемногу проходить и пальцы выскользнули из попки. Ники тряхнуло от ощущения опустошенности и, захныкав, он требовательно толкнулся членом Максу в ладонь. Подняв голову, мальчик умоляюще глянул на любимого. В потемневших глазах сверкали искорки не полностью утоленного желания, которые с новой силой стали распалять мужчину. Дразня его взглядом, Макс стиснул его член у основания и ухмыльнулся. Прихватив пояс своих штанов, он приподнял немного бедра и стянул их до колен. Высвобожденный эрегированный член, прижавшись к живу, лишь иногда приподнимался в спазмах. Отведя его в сторону он слегка скользнул влажным кончиком между ног Ники, нарочно задевая им чувствительную кожу в паху. Парнишка вздрогнул и застонал. Прогнувшись в спине, он хотел было пристроиться к желанному члену попкой, но тот, неожиданно, куда-то исчез, оставив на своем месте лишь фантомные ощущения. Снова последовало недовольное хныканье. Сильнее стиснув пальчиками его плечи, Ники состроил обиженное личико. Но Макс не дал ему возможности опомниться и, в очередной раз, скользнул плотью между его ног. На этот раз, задев более чувствительное местечко, он задержался немного дольше, но, в итоге, опять отстранился, нещадно обрывая сладкий стон предвкушения. Ники начал злиться. Снова зарычав, он капризно дернул ногой и заведя руку за спину, потянулся к члену Макса. Более не желая томиться в ожидании, мальчик решил все сделать сам. Схватив горячую плоть пальчиками, он ниже опустил свои бедра и, наконец, приставил его кончик к изнывающему отверстию. Однако, что-то заставило его остановиться. Еще больше расширившиеся зрачки, напрягли Макса. Почувствовав, как совсем недавно мягкая и податливая дырочка нервно сжалась, а тонкие пальчики, до этого уверенно сжимавшие его член, дрожат, он решил, что Ники чего-то испугался. - Что..? – только и успел спросить Макс. - Ты… такой большой… - с жаром выдохнул Ники и по его телу прошлась дрожь. - Хех, - довольно ухмыльнулся Макс. – Как же иначе, Мотылек? Все из-за тебя, любимый. Ники заговорщицки улыбнулся ему в ответ и немного склонился. Запустив пальцы в его волосы, он сжал их на затылке и требовательно потянул Макса к себе. Заставляя того приподняться, мальчик плотнее прижался к его члену дырочкой и, впившись в его приоткрытые горячие губы страстным поцелуем, насадился на него почти до основания. Восторженно застонав любимому в губы, Ники, не прерывая поцелуя, прогнулся в спине и одним рывком полностью принял его член в себя. Но, наслаждение длилось всего несколько секунд. Неожиданно, горячее дыхание мальчика оборвалось. Почти не заметная до этого боль, наконец, проявилась и, достигнув своего пика, заставила нежное создание передернуться. Продержаться удалось не долго. Не в силах больше терпеть, Ники резко оторвался от губ Макса и, поморщившись, страдальчески застонал. Проникновение оказалось болезненным. Внутри было ощущение чего-то чужого, неприятно обжигающего и пульсирующего. Неготовый к такой боли, Ники растерялся, но лишь на мгновение. Переведя дыхание, он глянул на Макса полными слез глазами, улыбнулся и продолжил движения бедрами. Зажмурившись, превозмогая дискомфорт, он стал приподниматься. Впиваясь ноготками Максу в плечи и царапая их до крови, он всеми силами сдерживался, чтобы не закричать. Не обращая внимания на панику в лице Макса, слезы, которые уже текли по щекам и нестерпимую боль, мальчик отчаянно терпел добровольную экзекуцию. Немного приподнявшись, Ники сделал глубокий вдох, максимально расслабил мышцы и собрался снова опускаться. На прокусанной губе, выступила капелька крови. Собравшиеся на подбородке слезинки, стали неспешно скатываться вниз по шее, холодя разгоряченную кожу. Он дрожал всем телом. От напряжения стало сводить мышцы, но и это не заставило его остановиться. Наперекор здравому смыслу, он упорно шел к своей цели, совершенно не обращая внимания на то, что причиняет себе вред. Макс опомнился не сразу. Осознание, что что-то идет не так пришло лишь, когда Ники стал всхлипывать, а потом он увидел его искаженное болью лицо. Наконец, почувствовалась боль в плечах, которую причиняли его ноготки, а судорожная дрожь мышц, окончательно вывела Макса из забытья, и нещадно швырнула к реальности. Схватив паренька за руки, он немного его тряхнул: - Ники, опомнись! – воскликнул Макс. – Что ты делаешь?! Зачем терпишь?! Парнишку передернуло. Распахнув глаза он рассеяно посмотрел на Макса и вымученно улыбнулся. - Все хорошо, любимый… я справлюсь… правда, - дрожащим голосом отозвался тот. - Не надо, солнышко, не мучай себя, - Макс ласково коснулся его личика, но Ники лишь покачал головой и снова начал движения бедрами. Очередная страдальческая гримаса на личике, болезненный стон и отчаяние на грани беспамятства. Ники не сдавался. Он знал, что вытерпит. Он хотел, чтобы и Максу было хорошо, поэтому стремился преодолеть возникшие трудности, уверенный, что затем им обоим станет хорошо. Мыслей о травмах не возникало. Он готов был к ним. Терпеть оставалось не много. Боль уже становилась менее заметной или Ники так только казалось... Максу это не нравилось. Он не хотел причинять мальчику боль, видеть его слезы или, еще хуже, доводить его до потери сознания. Зная о его упертом характере, он был уверен, что тот будет действовать даже в ущерб себе. Но, отговаривать было бесполезно, тем более, если речь шла о сексе. В такие моменты Ники забывал о себе и думал только о любимом человеке, желая сделать тому только приятно. Поэтому оставалось только смириться с происходящим и, по возможности, свести его отверженность к минимуму. Как помочь ему сейчас, Макс не знал. Растерянно глядя на бледное, залитое слезами личико любимого, он мог только ждать, когда же тому станет легче. Заботливо оглаживая его напряженные бедра, он честно пытался сбавить свое возбуждение, но, по какой-то странной причине, ему это никак не удавалось. Более того, в какой-то момент он понял, что данная ситуация еще больше начинала заводить, что совсем его не радовало. Понимая, что надо отвлечься, он начал мысленный диалог на посторонние темы, но Ники, уловив еле заметные изменения, недовольно захныкал. В ход опять пошли требовательность и неоспоримость. Очередной рывок за волосы, рычание, страстный поцелуй с металлическим привкусом. Макс лишь на мгновение растерялся. Но следующий толчок, довершая фрикцию, заставил его прийти в себя. Готовый к очередному приступу плохо скрываемой боли и страданий, он собрался было прекратить мучения, но к своему удивлению и облегчению заметил в Ники некоторые изменения. Спазмы стали сменяться ровным трепетом. До этого нервно сжатые мышцы, понемногу начинали расслабляться. Давление, которое все это время Макс чувствовал на свой член, стало спадать, высвобождая его из тисков. Целовал его Ники теперь глубже, нежнее, без мучений. Во всем его теле стали преобладать мягкость и податливость, которые так любил Макс и всегда наслаждался ими от души. Наконец, оставив трудный момент позади, Макс решил не упускать больше времени и пошел в наступление. Чутко следя за эмоциями Ники, он перенял инициативу в свои руки. Теперь двигать бедрами начал он. Уловив единый такт, они, наконец, стали, как единое целое, разрушить которое, теперь, не сможет даже самая великая сила мира. Притянув Ники к себе, Макс буквально сдавил его в своих объятиях. Еще глубже толкая в него язык, он готов был добраться им до его гланд, будь он уверен, что это хоть немного сделает мальчика счастливее. Проникновение в его тело стало настолько естественным, что недавние проблемы казались мифичными. Внутри стало свободнее, жарче и влажнее, что делало процесс приятнее и приносило невероятное удовольствие обоим. Ники больше не чувствовал боль. Член Макса перестал казаться чем-то чужим и, теперь, был самым желанным для него. Все тело было окутано страстью. Он отвечал Максу не только жаркими поцелуями, но и сильными объятиями. Подпихивая ступни ему под бедра, он старался, как можно ближе прижать любимого к себе, что позволяло Максу по минимуму выходить из его тела. Оказалось, что новая уловка пришлась по вкусу обоим. Практически не выходя из тела Ники, Макс двигался прямо внутри него, почти не прерывая контакта с чувствительным бугорком. Эффект был поразительным. Такой дрожи в юном теле Максу еще никогда не приходилось ощущать. - Прошу… еще… глубже… сильнее… - задыхаясь от поцелуев, шептал Ники, с ума сходя от фееричных ощущений внутри. Упершись Максу ладонями в грудь, мальчик продолжал насаживаться на его член. Сам же он был напряжен не меньше. Влажный от смазки, его член прижимался к животу, в любую минуту готовый извергнуться горячим семенем. Но для этого не хватало совсем немного. Отпустив Макса, Ники потянулся к своему члену ладонью, желая помочь себе кончить, но был остановлен властной рукой любимого. Перехватив и вторую руку, Макс завел их ему за спину и стиснул, лишая мальчика какой-либо возможности двигать ими. Приведенный тем самым в восторг, Ники, повинуясь, присмирел. Полностью отдаваясь на милость любимому, он готов был выполнять все его указания, какими бы фривольными они ни были. Наслаждаясь безоговорочным повиновением, Макс на пределе своих возможностей терпел, чтобы не кончить. Внизу живота скручивал уже болезненный спазм, который заставлял и без того сумасшедшее сердце колотиться еще быстрее. Собственный член, казалось, того и гляди, взорвется от возбуждения. Желая кончить вместе с Ники, он из последних сил сдерживался, настойчиво ведя мальчика к вершине, на которой им обоим, несомненно, станет хорошо. Разрядка подступала быстро, обещая быть, по меньшей мере, оглушительной. Практически не соображая, оба парня неслись ей на встречу, будто от этого зависели их жизни. До этого сдержанный, теперь и Макс начал стонать в голос, который рвался наружу сам по себе. Молчать, когда всем телом овладевает невероятное наслаждение, было не возможно. В такие моменты каждое движение, каждое прикосновение казались самыми сладкими и дорогими. Хотелось переживать это состояние снова и снова, чтобы навсегда оставить его в памяти. Вокруг перестало существовать что-либо, были только они – любимые и желанные друг другом… Апогея достигли в следующее мгновение. Ощутив толчок в основании члена, Макс непроизвольно сильнее стиснул руки Ники и, прогибаясь в пояснице, последний раз дернул бедрами. Извергаясь мощным потоком спермы, он почувствовал резкое сокращение мышц вокруг своего члена. Ники тряхнуло всем телом. Их возгласы, переполненные восторгом и облегчением, перемешиваясь, разлетелись по всей квартире, оставляя за собой легкий звон в ушах. Прогибаясь в спине, Ники кончал, заливая спермой себя и Макса. Жидкость молочного цвета, «выстреливая» вверх, орошала их животы, оставляя на них влажные узоры разной фигурации. Макс тоже не отставал. Его сперма, количество которой казалось нескончаемым, горячим потоком, заполняла все внутри, распирая и обжигая. Оба ощутили мышечные спазмы. Вздрагивая, они всеми силами пытались расслабиться. Превозмогая неприятную боль в суставах, Максу, не сразу, но удалось разжать пальцы рук, и он аккуратно притянул Ники к себе. Тот, практически без чувств, свалился ему на грудь и с облегчением выдохнул. Тела стали расслабляться, но возбуждение все еще оставалось. Немного приподняв бедра Ники, Макс, не спеша, чтобы не навредить, вышел из него. Мальчик недовольно поморщился, сожалея о разрыве контакта и, чтобы компенсировать расставание, сильнее прижался к любимому. Заботливо оглаживая его ягодицы, Макс аккуратно коснулся кончиками пальцев его сжатой дырочки. - Болит? – тихо спросил он, с нескрываемым волнение в голосе. - Нет, любимый, я в порядке, - не поднимая головы, отозвался Ники. Макс снова провел пальцами между ягодиц. Повернув голову, он прихватил губами его ушко и слегка прикусил его. Ники вздрогнул и хихикнул. - Расслабься, Мотылек, - прошептал Макс, имея в виду его напряженную дырочку, сжимая которую, мальчик сдерживал внутри себя его семя. – Потом сходим в душ, и я тебя везде помою, - игриво пообещал он, уже облизывая его ушко. В предвкушении, Ники томно застонал и расслабил мышцы. Молочная жидкость сразу же стала вытекать наружу. Горячей струйкой скользя вниз, сперма стала собираться на его яичках и капать Максу на живот. Приподнявшись, Ники заговорщицки улыбнулся и, запустив руку между своих ног, стер с живота Макса образовавшуюся лужицу. Снова подняв руку, он приблизил ее к лицу и, не отводя от Макса провокационного взгляда, медленно, с самым довольным выражением на личике, облизал ладошку. Макс застонал. Реагируя, его член бойко подпрыгнул и уперся головкой Ники в пах. Член Ники тоже «взбодрился» и, теперь, всем своим видом требовал очередной дозы внимания. Понимая, что второго раунда не избежать, Макс решил перебраться в спальню. Удобнее устроившись на кровати и уже с большей тщательностью подойдя к вопросу подготовки, они подарили друг другу долгую и страстную ночь любви. Полная самых невероятных ласк и нежностей, она закончилась лишь, когда сил не осталось у обоих. Изможденные почти до обморочного состояния, не имея возможности пошевелить даже рукой, оба парня забылись в сладком сне, не разрывая крепких объятий… Ближе к полудню следующего дня был совместный душ, уборка разворошенной постели, затем приготовление позднего, но необходимого завтрака и его поедание. Оставленный на стоянке у клуба мотоцикл, был благополучно пригнан обратно. Случайно парни вспомнили о запланированной на выходные поездке, и, не теряя времени, стали собираться в путь. Собрав в путешествие все необходимое, они оседлали «железного коня» и укатили вдаль, оставляя позади дурные воспоминания, которые, перемешивая с дорожной пылью, ветер разносил по округе… Здесь нет фаты, и Мендельсон им не поможет. У них своя любовь, свой мир, свои мечты. Их благословен союз, он так возможен, Без громких маршей и золотистой мишуры. - Мотылек, просыпайся, - Макс аккуратно коснулся его плеча и поцеловал в щеку. «Дамы и господа, наш самолет совершает посадку в аэропорту города…» - разлился по салону первого класса приятный голос бортпроводницы. Ники поморщил носик и, протирая сонные глаза, поднял с плеча Макса голову. Глянув в иллюминатор, он увидел город, который был залит солнечным светом. Сон тут же прошел. Восторженно ахнув, он прилип к оконцу и во все глаза стал рассматривать извилистые улочки, дома, скверы и площади незнакомого города. Еще ни разу в жизни ему не приходилось бывать за пределами своей страны. Все его знания о городах Европы были ограничены школьной программой и представляли собой нечто серое и унылое. Теперь же его взору предстал, по меньшей мере, сказочный город, с высоты птичьего полета, казавшийся игрушечным. Бортпроводница, мило улыбаясь молодым людям, попросила их пристегнуться и привести кресла в вертикальное положение. Впервые летевший на самолете Ники, взволнованно глянул на Макса. Взяв того за руку, мальчик удобно устроился в кресле и приготовился к посадке. В своем воображении он воспринимал это, как нечто невероятное и, поэтому, хотел ощутить все прелести данного процесса. Ники не боялся, его лишь переполняло волнение, что со стороны выглядело невероятно мило. Суетливый, растерянный, немного напуганный он был похож на котенка, который впервые оказался вне корзинки. Почти каждую минуту чему-то искренне удивляясь, он сразу же обращался к Максу, который, сейчас, не без наслаждения, исполнял роль мамы-кошки. Терпеливо объясняя мальчику, что и как, он прекрасно справлялся с этим. Особенно это заметили бортпроводницы, который глаз не сводили с загадочных пассажиров, то ли любовников, то ли братьев. Посадка прошла под бурные аплодисменты пассажиров. Затем был недолгий переход из самолета в здание аэропорта, незначительные формальности при проходе таможенного контроля, получение багажа и, наконец, парни оказались вне аэропорта. Усевшись в такси, Макс назвал гостиницу и, обняв Ники, голова которого беспрерывно крутилась из стороны в сторону, чмокнул его в щеку. - Здесь так красиво, - восхищенно проговорил Ники, снова пытаясь что-то разглядеть за окнами. - И это только начало, - с улыбкой предупредил Макс. Прижимая к себе мальчика, он к своему облегчению заметил улыбку на губах водителя такси. Макс нарочно выбирал одну из самых толерантных стран Европы. Ему хотелось, хотя бы немного побыть с Ники любовниками на виду у всех, не опасаясь оскорблений, унижений, побоев. Конечно, сам Макс этого не боялся. Переживал он, в основном, за Ники, который довольно часто, буквально, шарахался от него на улицах родного города, боясь быть замеченным. Поэтому, в качестве подарка на 25-летие Ники, он выбрал путешествие в красивый, солнечный и, самое главное, свободолюбивый Амстердам, где их отношения воспринимались, как само собой разумеющееся. На самом деле, юбилей Ники был не единственным поводом для поездки. Макс планировал это путешествие уже на протяжении полутора лет. Полгода назад он самым незначительным способом предложил Ники сделать загранпаспорт. Затем, была оформлена виза, забронированы номера в гостинице, куплены билеты на самолет, выполнены другие необходимые формальности. Когда Ники, неделю назад, получил в подарок простой белый конверт, он и представить себе не мог, что его ожидает. Но стоило ему лишь приоткрыть его, как любимые аметистовые глаза загорелись счастьем. Разглядев лишь краешек билетов, мальчик, совершенно не интересуясь, куда именно они полетят, кинулся Максу на шею, рассыпаясь в благодарностях. В течение всей последующей недели, Ники узнал об Амстердаме все, что возможно. Каждый раз, восхищенно зачитывая новую информацию Максу, он светился ярче солнышка. Максу нравилось его такое состояние. Это делало его счастливым. Однако таился в его голове еще один секрет. На самом деле цель их путешествия была в другом, но пока Макс не раскрывал всех карт, предвкушая еще больший восторг любимого. Ровно в полдень по местному времени, их заселили в шикарный номер с видом на город и его самую крупную реку Амстел. Благожелательный персонал, вежливо улыбаясь и сносно общаясь с ними на русском языке, проводили парней до дверей, доставили багаж, вкратце рассказали о гостинице и благочинно удалились. На три часа дня был назначен обед в ресторане отеля. До тех пор парням предлагалось принять душ, переодеться, отдохнуть. Кое-как распаковав вещи, они улеглись на невероятно мягкую и огромную кровать. Ники довольно жмурясь, обнял любимого и восхищенно защебетал о городе и гостинице. Макс прикрыл глаза и на некоторое время отдался забытью, лишь иногда отвечая мальчику сквозь дрему. Затем был обед, прогулка по территории гостиницы, заказ экскурсионных программ на неделю вперед. Посещение бассейна увенчалось поеданием самого вкусного мороженного, какое им доводилось попробовать. Потом, под руководством самого точного навигатора, была прогулка на велосипедах по ближайшим окрестностям, которая оказалась невероятно увлекательной и веселой, отчасти по той причине, что Макс уже лет десять не крутил педали велосипеда. Довольные и немного уставшие, к шести часам вечера парни вернулись в гостиницу. На семь был заказан ужин вне гостиницы. Переодевшись, они в указанное время вышли к такси и отправились по уже договоренному адресу. Ники был взволнован. Опять оглядываясь по сторонам, он так и не заметил, что и Макс ведет себя не как обычно. В голове парня крутилось миллион мыслей и самой главной была: правильно ли он поступает? Ответ должен был прийти совсем скоро, оставалось только доехать до назначенного места. Машина остановилась около невероятной красоты и высоты собора в готическом стиле. Кое-где искусно подсвеченный, он казался очень древним и пугающим. Тени, отбрасываемые рядом растущими деревьями, скользя по неровной поверхности здания, походили на призраков, которые охраняли свой дом от незваных гостей. Однако, несмотря на столь жуткий вид, как это не странно, в целом, место вызывало теплые ощущения. Светивший в некоторых оконцах свет, был мягок и заманчив, а легкий аромат свежеиспеченного хлеба, доносившийся, скорее всего с кухни, окончательно рассеивал все страхи. Совершенно не придавая значения тому, что кроме них у здания никого нет, Ники в предвкушении направился за Максом внутрь. Поднявшись по массивным ступеням, парни не успели подойти еще к двери, как та бесшумно и с магической легкостью открылась им навстречу. На пороге стояла миловидная девушка. Широко улыбнувшись, она поприветствовала их на немного ломанном русском языку и пригласила пройти. Внутри все полыхало огнями. Неописуемой красоты холл, был украшен картинами, канделябрами, витражами и коврами. По всюду стояла позолоченная, на вид очень дорогая, мебель: стулья, столы, кресла, книжные шкафы. Окна обрамляли насыщенного пурпурного цвета шторы из добротного бархата, а по углам стояли, исписанные небывалыми пейзажами, вазоны. - Красота, - восхищенно прошептал Ники, аккуратно ступая на мягкий ковер. – А где же ресторан? – с любопытством спросил мальчик, глянув на Макса. Тот загадочно улыбнулся и переглянулся с девушкой. - Прошу, Вам сюда, - приняв знак Макса, девушка указала им путь. Обняв Ники за плечи, Макс повел его вперед к еще одной массивной двери. Уверенный, что именно за ней окажется долгожданный ресторан, Ники послушно шел за любимым, оглядываясь по сторонам. Макс нервно вздохнул. Запустив руку в карман, он проверил его содержимое. В голове снова пронеслись слова, которые он задумал и, убедившись, что ничего не забыл, еще раз вздохнул. Немного с опозданием, но Ники, наконец, заметил его состояние. В мгновение пропавший интерес к окружающей их красоте, сменился нешуточной тревогой. Внимательно глядя на Макса, мальчик и сам начал нервничать. - Любимый, что происходит? – не выдержав, спросил Ники, когда они остановились около двери. - Все хорошо, Мотылек, - поспешил успокоить его Макс и взял его за ладошку. – Все, правда, очень хорошо. Улыбнувшись, он сделал знак девушке, и та открыла дверь. Распахнувшиеся с невероятной легкостью, те открыли их взору залитый светом зал, потолок которого сужался и превращался в маленькую точку, где-то очень высоко над головами. Из этой самой точки, почти на половину всей высоты шпиля, свисала огромных размеров люстра с сотнями лампочек, имитирующие свечи. По стенам, в том же стиле, располагались подсвечники, «свечи» которых мерцали теплыми огоньками. Почти во всю стену, которая располагалась на противоположной стороне от входа, растягивался витраж с изображениями красочных образов из религиозных писаний. По обе стороны от двери, в которую вошли парни, ровными рядами шли скамьи из темного дерева с мягкими сиденьями пурпурного цвета. Между ними простирался того же цвета ковер, по краям, который был обшит белоснежной бахромой. Впереди, под витражом, на некотором возвышении, находился алтарь, там же стоял пожилой мужчина в пурпурной мантии и с книгой в руках. Увенчанный белоснежным головным убором, он с легкой улыбкой ожидал своих гостей. Ники замер на месте. Это был никакой не ресторан, а самая настоящая церковь, которая исполняла свои прямые обязанности для населения и гостей города. Буквально раскрыв рот, он немного ошалелым взглядом смотрел прямо перед собой, туда, где стоял пожилой мужчина. Все это место, люди, находившиеся здесь, их поведение, а главным образом поведение Макса – все говорило об одном. От волнения мальчик перестал дышать. Сжимая похолодевшими пальчиками ладонь Макса, он боялся пошевельнуться, решив, что все происходящее ему чудится. Макс, который был знаком с церковью только по фотографиям, тоже был немного шокирован убранством и величием, но на разглядывание не было настроения. Осознание того, что наступил решающий момент, заставило его передернуться, как если бы его окатило холодной водой. Ему вдруг стало страшно, что его план не удастся и, что все приготовления были напрасными. В голову уже полезли мерзкие воспоминания о прошлом, но, уже наученный бороться с ними, Макс мотнул головой, будто вытряхивая их из нее. Более не в силах ждать, собравшись с мыслями, он сделал глубокий вдох и обернулся к Ники. Их взгляды встретились, и парнишка все понял. Звонко ахнув, Ники прикрыл рот ладошкой. Аметистовые глаза заблестели слезами, а дрожь в руках стала отчетливее. Еле заметно замотав головой, он никак не мог поверить в то, что происходило. Стоявший перед ним Макс, всем своим видом давал понять серьезность ситуации. Немного хмурые брови, говорили о его напряжении, а плотно сжатые губы – выдавали волнение. Сомнения и догадки превратились в пыль. Теперь Ники точно знал, где они и для чего, что волновало еще больше. Увидев реакцию Ники, Максу стало немного спокойнее. Мальчик явно понял, что происходит и раз все еще не убежал, то у него есть все шансы осуществить задуманное. Отбросив последние сомнения и переживания, он широко улыбнулся любимому и опустился перед ним на колено. - Мотылек, - немного дрожащим голосом начал он, – я знаю, что это не будет иметь никакого значения у нас в стране, но, важнее, какое это будет иметь значение у нас в сердцах. Лично от себя могу с уверенностью заявить, что в моем сердце ты уже занимаешь самое главное место. Я очень сильно люблю тебя, солнышко, - пытаясь унять дрожь в голосе, Макс сделал очередной вдох. – Но, да простят мне мой эгоизм, я хочу большего. Я хочу, чтобы мы целиком и полностью принадлежали друг другу. Я хочу, чтобы свидетелями нашей любви были не только мы, но и те силы, которые однажды нас с тобой свели. Малыш, я хочу, чтобы ты стал моим супругом. Все время, что Макс говорил, по щекам Ники текли слезы. Убрав руку ото рта, он сжал его ладонь в своих и, не сводя с него глаз, слушал и улыбался. Более счастливого момента он и представить себе не мог. Слова и эмоции, рвавшиеся из него, смешались между собой, и, теперь, никак не могли выйти наружу. От происходящего слегка кружилась голова, что придавало какую-то странную легкость всему телу. Крепче сжимая ладонь Макса, Ники боялся лишь одного, что происходящее ему сниться, и если он отпустит руку любимого, то все исчезнет. Но опасения были напрасны, и Макс все так же стоял перед ним на колене в ожидании ответа. Девушка, все это время находившаяся в стороне, тоже ждала ответа Ники, потому что только от него, теперь, зависело, продолжать церемонию или давать ей «отбой». Наступившая в зале тишина, тонкой вуалью опустилась на присутствующих. Но Ники не раздумывал. Ответ был очевиден и ожидать от него другого было даже оскорбительно. Его молчание было обусловлено лишь волнением, которое никак не давало ему выразиться. Открыв рот, он что-то выдохнул, но не единого звука не было произнесено. Понимая, что своим поведением он вводит в заблуждение окружающих, желая хоть как-то озвучить свой ответ, Ники, наконец, закивал головой, и только тогда, немного придя в себя, дал более внятный ответ: - Д-да… Да! Да! Я согласен! Конечно, я согласен! – мальчик кинулся Максу на шею. Обняв любимого, тот с облегчением выдохнул. Все было решено. В очередной раз, Ники спас Макса от безысходности. Как и в прошлом, его слова и объятия стали глотком воздуха, который был так необходим для жизни. Конечно, они и без статуса супругов были счастливы и этот шаг в их отношениях не обещал значительных перемен. Эта формальность, больше походившая на театральное представление, никоим образом не становилась залогом их будущих отношений. По-прежнему самым главным для них оставались их чувства, взаимность, понимание и любовь, а все остальное было лишь незначительным дополнением, которое украшало и делало их жизнь более яркой и насыщенной… Со всех сторон лилась невероятной красоты музыка. Крепко держась за руки, парни шли к алтарю. Их история еще не была окончена. Многое предстоит им еще пережить. Но, какими бы ни были повороты их судьбы, куда бы ни завела их дорога жизни, они всегда и везде останутся самыми верными и самыми любящими друг друга людьми…