Десятый Хранитель

Банни встретилась с Фродо, Сэмом, Пиппином и Мерри по прошествию трех дней в лазарете. Первые сутки нужно было вытерпеть медицинские манипуляции, целители проверяли, не отразилось ли приключение на ее здоровье и не найдя никаких проблем, прописали ей отдых. Второй день она просто оттекала в комнате, поедая фрукты и переваривая произошедшее. Порой по ее лицу струились слезы, когда она вспоминала ужасные крики отчаяния и боли. Порой она переполнялась решимостью вернуться в Гондолин заранее, предупредить, изменить историю. Но потом остывала и начинала просто тосковать по Элиану и той прекрасной воительнице. Она даже с ней познакомиться не успела. Какая несправедливость, неcчастье! Зачем вообще все эти войны? На третий день к расспросам приступили Элронд, Глорфиндейл, Гэндальф. При беседе присутствовал Арагорн, тот самый, который приволок Горлума в Лихолесье. Он слушал ответы Банни внимательно, летописец их записывал. Без улыбок, серьезно смотрели на нее серые глаза эльфов. И она прониклась серьезностью, не дурила, не отпускала шуток, а обстоятельно рассказала все... Только промолчала, что спас ее Саурон, да на драконе. Выдумала смелого витязя, который совершенно случайно помог ей, а дальше она сама... поэтому в обожженой одежке. Ни один мускул не дрогнуло на лице Глорфиндейла, когда он слушал рассказ Банни о встрече с воительницей, лишь рот сжался в тонкую черту. Элронд сжал плечо его, прекрасно понимая эльфа. А потом настал четвертый день - и дни потекли быстро, наполненные смехом, озорством и общением с Фродо, Пином, Мерри. Фродо впрочем, был бледен и малоактивен, Сэм, как преданный пес следовал за ним по пятам. А вот Мерри и Пиппин отрывались вовсю, увлекая и Банни. О дальнейшей судьбе найденного телепорта больше с Банни никто не заговаривал - хотя ее самою порой покусывало желание повторить свой подвиг, но пережить снова ужас, слышать эти крики было выше ее сил. Она предпочла позабыть на время о порталах. Тем более, что обсуждалось таинственное кольцо Бильбо, перешедшее по наследству Фродо. И эти обсуждения, подслушанные ею с истинно хоббитской старательностью, занимали теперь ее ум куда больше. Оказывается, Фродо владел ни много ни мало - единым кольцом Саурона! Банни никогда и нигде не выслушала столько ужасных воспоминаний об былом могуществе и отвратительных делах Саурона. Не увязывались эти рассказы с мнением Банни о Сауроне, но тем не менее, доверие ее к нему исчезло. С этих пор она прониклась страхом других существ перед Злом, которое олицетворял Саурон. Хорошо, ума у нее хватило не вскочить и не начать доказывать о том, какой Саурон прекрасный и добрый. Банни думала и думала, пока не начинало отчаянно хотеться сладкого. Настал день Большого совета. Банни молчала, никак не откликаясь на реплики присутствующих и только глядела во все глаза, читая по лицам оттенки настроения, рассматривала досконально всех, кто прибыл. Для нее было неожиданностью, что, когда Элронд задал вопрос, кто же доставит кольцо к Ородруину, эльфы наперебой не бросились выполнять великую миссию. Даже Глорфиндейл сидел не двигался. Она вздрогнула, как и многие, услышав неуверенный голос Фродо. Фродо вызвался идти до Мордора. Ему в помощь вызвались Леголас, Следопыт Арагорн, бородач из Гондора Боромир и Гэндальф. Тут же вылетел из кустов Сэм. А потом из других кустов - Пин и Мерри. Банни осталась на месте, сидя за колонной тихо, как мышь. - Это символично! - торжественно провозгласил владыка Элронд. - Девять Хранителей кольца против девятерых назгулов Темного властелина! Тут не выдержала и Банни. Рванула вперед. - Десяток! Ровно десяток против девяти назгулов и темного властелина! - требовательно сказала она. - Ты о чем? Ты остаешься тут! У тебя совсем другое предназначение! Тебе обучаться нужно! - взвился Леголас, строго сияя очами. - Да ну? И как это я, позволь спросить, помогу в великой битве, ежели отсижусь в садах Ривенделла, объясните мне! Чему обучусь я тут? Плести на коклюшках?- уперла руки в боки Банни. - С тобой поговорим потом, - очень строго сказал Элронд. Банни притихла. А хоббиты скоренько оформились идти, и другие эльфы отнеслись к этой проделке друзей вовсе не как к проделке. Хоббитов возвеличили и занялись всерьез их подготовкой к походу. Банни несколько раз поднимала эту тему, поплакала, поскандалила. Элронд неожиданно сдался или ему ему открылся новый небесный промысел, или устал слушать слезливые вопли девы, но именно он уговорил Леголаса взять девушку с собой. Ее стали готовить в поход наравне с остальными. Шили одежду, тренировали, она прошла необходимые поучения, как не заблудиться, идти по звездам, пользоваться всеми инструментами и вещами, уложенными в ее рюкзак. Пиппин и Мерри тоже прошли обучение, но в целом продолжали валять дурака, скорее относясь к путешествию, как к веселому приключению, а Банни и Фродо внимательно изучали карты, запоминали советы, рассчитывали непредвиденные ситуации. Конечно, они шли не одни и Гэндальф и Арагорн, и тот же Леголас - они точно знают дорогу. Но Банни теперь понимала, что Саурон станет шпионить, а, значит может быть что угодно - путь неблизкий. У Фродо были совсем другие мысли на это счет. Он не доверял. Никому. И здорово не хотел расставаться с кольцом. Отнести его - хорошая мысль, но почему бы самому не использовать его там... А может, еще и по дороге... И в то же время ужас перед назгулами вкрадывался в душу, леденил сердце. Ему очень жаль было уничтожать колечко. Оно - такое уютное и маленькое теплело на его груди, словно живой котенок. - О чем ты думаешь? - поинтересовалась Банни, завидев Фродо, глядящего с террасы на закат. Оранжевое солнце разбросало золотые искры на каштановые кудри Фродо, осветило его длиннополый пиджак. Фродо поднял на нее глаза - большие, голубые, печальные. Вовсе не такие, какие были у молодого хоббита в Шире. Банни утонула в этом взгляде и пожалела о своем вопросе. - Я понимаю, ты не веришь в успех, не веришь, что мы сможем его уничтожить, - сказала девушка и Фродо кивнул. - А еще я боюсь Боромира, - голос хоббита был будто потускневший. - Какие взгляды он порой кидает на меня, Банни! И ведь не я его интересую, как бы не вышло большой битвы между назначенными Хранителями, - поделился Фродо своими переживаниями с девушкой. - Что ты! Он идет защищать тебя! - с уверенностью ответила Банни. - Я к нему присмотрелась, он по-моему, очень хороший, просто мудрости ему недостает, на то он и громадина. Высказывание Банни заставили морщинку на лбу Фродо разгладиться и исчезнуть. Хоббит заметно повеселел, поверив в эльфийскую мудрость девушки. Раз Банни доверяет Боромиру, то и ему бояться нечего! - Вот увидишь, все с вами будет хорошо, я же тоже иду с тобой и не дам обидеть тебя, - пообещала Банни. - Никому. Успокоив хоббита, Банни, однако, призадумалась и хмуро поглядывала на Боромира, изредка сталкиваясь с ним на террасах Ривенделла. Их готовили не вместе. Арагорн, Леголас и Боромир с Гэндальфом общались отдельно, в зале, за закрытыми дверями, а к хоббитам и девушке отношение было как к молодежи, которой не по уму разговоры бывалых и властных. Фродо на это не обращал внимания, Сэм и Мерри философски к этому относились, вроде как "не лезь в дела мудрецов, чтоб головы не потерять" или как там говорил старый Скромби, а Пин и Банни обижались, что им не дают полую информацию и наперебой выдвигали теории, о чем там секретничают старшие. Правда оба понимали, что их предположения никак не повлияют ни на истину, ни на решения мудрых. * * * По прошествию еще нескольких дней вышли из благополучного края, мысленно прощаясь надолго с уютом и сытостью. Впрочем, еда у них была, но разве она сравниться с трапезами Ривендела. В этот раз всем досталось по кульку конфет, хоть и не все их любили. Охотнее грызли яблоки по два, а то и по три в день. И увидав хоббичьи аппетиты, Арагорн велел вкусное экономить. Поход - тайный, это означает, что пополнять припасы по дороге можно, но тайно, скромно и нечасто. - Вы же не хотите обьявить о своем предприятии соглядатаям Саурона? - спросил Арагорн, хлопая по рукам Пина, который полез за четвертым яблоком. Пин вздохнул, и открыл рот, собираясь возразить, но Мерри сунул ему в рот очищенную морковку. - Ешь и не спорь! Пин насупился, но морковку закусил. Лучше так, чем совсем ничего. Как то незаметно Арагорн стал командовать походом, впрочем это было ничуть не обидно остальным участникам. Банни узнала человека получше и прониклась к нему доверием и уважением. Гэндальф не лез руководить, только тихо советовал Арагорну, а тот прислушивался к его словам. Леголас тоже не лез командовать. Он больше развлекался в пути, пиявя гнома, и контролируя каждый вздох Банни. Мало - помалу, все передружились, и стали не только уважительно относиться к друг-другу, как это было в начале похода, а прониклись теплыми чувствами к своим товарищам, стали друзьями. Леголас обнаружил, что на полном серьезе не представляет поход без хотя бы одного путника. Ему стало казаться, что если бы они не взяли с собой гнома или хоббитов, все предприятие было бы другим, черезчур скучным и обыденным. А так скучать не приходилось! Мерри, Пин и Банни вели порой себя как сущие дети, а глядя на них расслаблялись и Фродо с Сэмом. Хотя Сэм свой лик не ронял и в приключениях не участвовал. А остальные хоббиты от скуки выдумывали разные приятности. Мерри надеялся, что поход будет не очень опасный, а скорее занимательный и начал собирать листья разных растений, закладывал их в единственный том стихов, который взял с собой в путь. Стихи эти он читал порой наизусть, мечтательно глядя на танцующий огонь. После ужина так приятно было слушать спокойный и выразительный голос хоббита! Банни эти вечерние посиделки очень любила. Пин привнес свое - каждый вечер все слушали заковыристую загадку, которую Пин придумывал на ходу, да так у него это складно и ловко получалось! Часто никто не мог отгадать, что он имеет в виду, предлагали наперебой варианты, Пин обьявлял, что отгадавшему - лишняя чищенная морковка на погрызть или половина яблока! У хоббитов, да и у мудрых скрипели мозги. Наконец кто-то говорил правильный ответ, и чаще других это был как ни странно, Боромир. Только вот морковку он не очень любил, поэтому ухмыляясь, отдавал выигранный приз одному из хоббитов. Банни была не любительница сырой моркови и даже яблок более двух за один раз не ела. Ее слабостью были сладкие сушеные фрукты Ривенделла, которые лежали в мешке у Леголаса. Она старалась просить их в одно и то же время, нарочно создавая у эльфа условный рефлекс. Банни поужинала, пьет чай - дай несколько сушеных фруктов! На четвертый день пути она только протянула руку и раскрыла рот, собираясь попросить сухофрукты, а принц уже щедро зачерпнул из мешочка и дал Банни. Красота! Подумав, что Леголаса можно натаскать и на выдачу ей внеочередных конфет, скажем, после завтрака, Банни откусила от кураги кусочек и запила горячим чаем, зажмурившись от удовольствия... Гэндальф развлекал спутников, рассказывая о диковинных животных юга, о тайных сущностях севера. Показывал безобидные, но оттого не менее смешные фокусы. Леголас знал все, что касалось природы, порой пел, и от его песни и тепла костра прямо у ног отдыхающих путников распускались цветы. Банни жалела эти невовремя распускающиеся растения. - Ну, напел - наколдовал, -ворчала она, накрывая теплой тканью очередной заслушавшийся кустик. - Они же думают, что пора, раз песнь такая... Не пой весенние песни! Леголас шутливо прикладывал к груди руки, в извиняющемся жесте. Гимли радовал компанию ухабистыми анекдотами. Боромир и Арагорн были хорошими слушателями. Впрочем, и им было что сказать и когда иссякал смех и настроение становилось задумчиво-сонное, то один то другой рассказывали истории из жизни человеческой. Леголас сочувственно морщился, слушая о выживании людей рядом с остатками орков, о засадах и стычках, о делах далеких и современных. Гэндальф хмурился, а хоббиты ловили каждое слово - и засыпали.