Десятый Хранитель

Саурон следил за передвижением отряда. Банни помогала ему чувствовать, без нее он не мог. Он не мог разговаривать с девой, потому что она носила заглушатель, не снимая. Один Улу - мулу она надела на Фродо, другой на Леголаса, на Пина и на Мерри. Пятый все еще был на ней - Трандуил отказался себе его оставлять, настояв, чтоб она взяла средство защиты в поход. Саурон наслаждался, он мог чувствовать то, что и дева, и видел теперь то, на что при телесной жизни не обращал внимания. Банни рассматривала росу в траве на рассвете и пыталась поить этой росой муравьев, хоббиты любовались закатами и предгрозовыми облаками, ловили ртами капли дождя и смеялись, кутались в уютные плащи, греясь у костра и слушая истории старого мага. Саурон не мог слышать все дословно, потому что не хотел тратить на это силы, но чувствовать себя, словно сидящим в этой компании, было приятно. За все то время, пока шел отряд, Саурон подвел итоги своим наблюдениям. Почти всесильный и при отсутствии материальной оболочки, он давно рассмотривал и чувства и отношения между членами отряда. Так было лучше. Было не скучно. Ему не было дела до этих созданий, но нравилось впитывать чувства через восприятие Банни. Необычно. Удивительно. Раньше он так не делал. Боромир пытался обучить хоббитов элементарной самозащите, они катались клубком и хохотали. И это было весело! Банни очень веселили дурашливые стычки, и когда Гэндальф рассказывал о прошлом, ей нравилось. Следя за Банни, Саурон вспоминал свои ранние годы, Учителя, свой восторг перед открытиями, которые распахивал перед ним Мелькор. Боромир Банни нравился, он был громогласным и дружелюбным, хоть и категоричным в рассуждениях. Но он и гном были весьма сильны и без талисмана. И пока по пути орки не попадались, ибо Арагорн вел их самым безопасным и глухим маршрутом. Наивные! Да если б хотел, стянул бы на них Тьму со всех концов, кинул бы все орочьи отряды, вплоть до самых малочисленных! Они шли спокойно, потому что шли к нему. В Мордор. Туда, где он и так получает все, что захочет. Саурон смеялся, когда путники пробирались, царапаясь об коряги, и не замечая присутствия затаившихся орков, которым был дан приказ не нападать. Из Банни, Мерри и Пиппина на скучных переходах порой лезла дурная энергия. Их ругали, но и только. Тут не было скорых на расправу гномов, и Леголас держал руки при себе, не желая позорить принцессу перед достойными людьми. Поэтому за все время похода никто из резвых непосед не словил подзатыльника, и фантазия их не иссякала в плане как себя развлечь. Пин оказался настоящим оторвой, впрочем, Мерри от него не сильно отставал. Саурон наслаждался и этими незатейливыми шалостями. Однажды на переходе, не знающие чем себя развлечь среди однообразной скучищи, хоббиты затеяли переброс пойманной в траве лягухой. Банни шла впереди с Арагорном и терпеливо пыталась различать следы зверей на еле заметной тропе, по которой они шли по двое. За ними шли Фродо и Сэм, потом Боромир, Леголас с Гимли и Гэндальфом, затем Мерри с Пином. Это был последний раз, когда хоббиты были замыкающими. Боромир на ходу полез в свой мешок, пытаясь что то найти и пропустил момент ловли лягушки. Пин моментально накрыл ладонью зеленое тело. Далее они с Мерри пообсуждали, без скольких конечностей могла бы выжить лягушка, а потом попытались выяснить длину ее прыжка. Пин, недолго думая, велел Мерри приготовить стартовую площадку. Мерри тихо заржал и подставил две раскрытые ладони. Пин посадил было лягушку, Саурон насторожился, понимая, куда попадет лягушка и начал заранее улыбаться, но Пин забрал ее обратно. Мерри склонился так над руками Пина, что Саурон не понимал, что они там делают. Он ждал. Хорошо, что его в этот момент никто не потревожил - давно он с замиранием сердца не следил ни за чьими действиями. Даже на пытки смотреть подустал. Но с лягушкой - это было что-то новенькое, это был опыт - а Саурон страсть как любил различные опыты. Он проводил много опытов, но вот запустить лягушку с ладони как то не догадался, а теперь у него и не было ладоней. Наконец Мерри подставил ладони, глянул вперед и хоббиты побежали догонять остальных. Лягушка была крепко зажата в хоббичьем кулаке и только вытянутые задние лапы колыхались в такт размахиванию руки бегуна. Лягушка сто раз уже успела получить сердечный приступ, проклясть свою неосторожность, помолиться лягушачьим богам о спасении и планировала прыгнуть, когда двуногие ее отпустят так далеко, чтоб упасть вооон за ту траву... Гэндальф обернулся, и строго выговорил хоббитам, чтоб не смели отставать, но увидев румяные и довольные физиономии, успокоился и возобновил беседу с Леголасом и Гимли. -Давай! - радостно прошептал Пин. Мерри подставил ладони, Пин усадил привязанную за талию ниткой лягушку, Саурон превратился в само внимание, а лягушка поняла, что вот-вот выпадет ей шанс на спасение. Только что это за мерзкая удавка перетянула ее напополам. - Пуск! - радостно выдохнул Пин и разжал пальцы. Лягушка секунды две сидела а потом устремилась вверх и вперед. Саурон восхищенно охнул, не ожидав от такого незначительного существа такого полета. Лягушка летела, вытянувшись стрелой и гадая, перелетит ли остроконечную шляпу двуногого, и как больно будет лапкам, когда она приземлится не туда, куда хотела, ведь прыгнула суматошно, главное сильно оттолкнулась. Нервы не выдержали. Надо было видеть как запрыгал могучий Боромир, пытаясь вынуть из капюшона залетевшую туда неприятность. - Пшла, пшла! - вытряхнул наконец несчастную на землю воин. - Брррр! С детства не люблю всяких ужей, лягух, пауков! Мерри хохотал, сквозь смех стараясь обьяснить их с Пином опыт. К веселью подключилась и Банни, тут же забывшая про следы животных. Гэндальф ругался, но не злобно, Леголас и Гимли жалели лягушку, заставили Пина отвязать и выпустить несчастное животное. Саурон смотрел и не понимал - опыт удался, но отчего веселье не в то русло? Ему было весело как раз оттого, что испуганные лягушки способны прыгать далеко и красиво, а все веселились, как воин перепугался упавшего в капюшон существа. Что взять с человеческих воинов! Любой приличный воин - орк, спокойно вытащил бы из капюшона лягуху, да откусил половину, да вторую доел. А потом может быть закусил попавшимся на нитку хоббитом. Посмеялись в итоге все, но каждый о своем. В Мории их ждали, так что Пин был нипричем - так совпало, что приказ о нападении слился с шумом в колодце, впрочем - так странники обозначили точнее свое присутствие. Саурон приказал захватить и Кольцо, и Дитя, к ней у него были свои вопросы. То, что они смогут вырваться наружу - было неожиданностью для Саурона и он наказал за это многих. Кроме своего любимца, который обьяснил совершенно по-другому поведение девчонки. Просила прощения? Если бы сняла заглушатель, можно было бы на миг встретиться, обменяться парой фраз, он понял бы сам, на чьей она стороне. Что, если девчонка не предавала его и притащит к нему полурослика? Саурон видел, как попадали на траву беглецы, как тела их сотрясали рыдания. Саурон внимательно следил за чувствами девчонки и то, что он видел, его удовлетворило. Банни горевала меньше всех, она побаивалась Гэндальфа. Но горе других откликнулось в ее сердце. К тому же еще непонятно было, как относиться к Громадинам, которые взяли власть вместо строгого, но в целом понятного старика. Арагорн ей казался суровым и сумрачным, редко смеялся, еще реже шутил, а если и рассказывал истории, так Банни потом ползла спать поближе к Леголасу, боясь страшилищ из рассказов Следопыта. Саурону нравилось, что девчонка настороженно относится к воинам отряда. Это радовало, ибо давало надежду на то, что слова Гортхнака правдивы. А вот Фродо никого не боялся. Нестроптивый, большеглазый и спокойный хоббит вызывал ласковое одобрение и ранее, у Гэндальфа, и теперь у Арагорна. Он был открыт перед сильными, не таил ничего. Смеялся и плакал искренне, не проверял людей на прочность, как Мерри с Пиппином, не шалил. Саурон решил, что не станет убивать этих полуросликов. Просто отнимет Кольцо. Банни их обожает. Пусть будут ее личные игрушки. У ночевок, когда прогоревшие угли под утро начинали еле теплиться, а охраняющий сам клевал носом, Саурон вселялся в тела енотов и полевок. Не убивали. И через зверя он чувствовал тепло обративших на него взор существ - Банни прикормила енота, и Саурону всего лишь нужно было проникать в его сущность, чтоб ощущать ласку от девушки. На остальных енот фыркал, изредка давая себя погладить только Фродо да Мерри - от них нечего было ждать плохого. Он смотрел во все глаза - у кого Кольцо, но так и не понял. А потом отряд исчез в лесах Лориэна и Саурон не смог пробить магический покров эльфийского королевства.