Эволюция всегда права

Колин зевнул и потер поясницу – перед началом течки она всегда ныла. Надо бы напомнить Дэвиду, что его неделю не будет в зоне доступа. Хотя, чего тут напоминать – все и так прекрасно понимали это по запаху, который Колин источал. Господи, как он ненавидел всю эту ебанину! Конечно, с возрастом он смирился и стал относиться спокойнее к своему положению, окончательно осознав, что, как бы он себя ни вел, альфой ему не стать. А ведь как трудно ему далось понимание такой простой мысли! Чего он не вытворял: пил, дебоширил, подсел на гормональные таблетки, от которых чуть не сдох, даже заделал детей двум альфам - бестолку. Все равно он оставался омегой со всеми вытекающими последствиями и жидкостями. Колин заказал латте с кленовым сиропом, забрал стакан, вышел из Старбакса и уселся в машину, блаженно прикрыв глаза и наслаждаясь ароматом кофе. По капоту уютно застучали капли дождя, и было бы совсем прекрасно, если бы не надо было возвращаться в съемочный павильон. Нет, работу свою Колин обожал, даже несмотря на все те проблемы, с которыми приходится сталкиваться омегам в киноиндустрии: «Говорят, все омеги получают главные роли через случку, это правда?» - первое интервью. «Планирует ли Фаррелл принять метку от Лето?» - заголовок первой статьи, посвященной выходу «Александра». «Как вы прокомментируете то, что не приняли метки от матерей своих детей» - вопрос на благотворительном вечере. «Милый, карьера – это прекрасно, но не забывай, что ты омега, надо подумать и о детях, это будет полезно для твоего организма» - мама. И это не говоря о проблемах с подбором ролей и тактильными сценами с альфами. В общем, занятие не для слабонервных. Колин даже сам иногда поражался, как выдержал все это давление и не закончился молодым и красивым. Он, правда, считал, что все еще красив, но уже честно признавался себе, что несколько немолод. Хотя, например, юным дерзким альфам это совсем не мешало – Эзре, например. Колин тоскливо вздохнул и малодушно подумал попросить Дэвида перенести съемки совместных с Миллером сцен куда-то после течки, но это создало бы лишние неудобства, а он не хотел никого напрягать. В конце концов, профессионал он или нет? Подумаешь, всего несколько часов стоять рядом с Эзрой, обнимать его красивое одуренно пахнущее тело, гладить его по нежной коже и смотреть в лукавые глаза цвета гречишного меда, обещающие бездну наслаждения. Колин затряс головой, сбрасывая наваждение. Черт, как ему не хватало в жизни подавителей. И ведь мог бы себе спокойно ими пользоваться иногда, если бы не вляпался в зависимость. Миллер, кстати, Колину ничуть не помогал, а только усугублял ситуацию – строил глазки, постоянно норовил потрогать, влезть в личное пространство, оставить свой запах на всех вещах Колина, начиная с рубашек, заканчивая шнурками на ботинках, которые Эзра бросился ему завязывать прежде, чем Колин успел его остановить. Естественно, от недостатка внимания он не страдал никогда, но, наверное, с его стороны давали о себе знать пять лет без постоянного партнера, а со стороны Эзры наблюдалось типичное для молодых альф стремление заполучить омегу постарше и поопытнее, чтобы сразу перейти к постельным утехам, минуя период неловкости, смущения и очень злых родителей избранника, требующих свадьбы. Колин резко зачесал волосы назад, шмыгнул носом, допил кофе и выбросил стаканчик через окно в урну. Когда-то, когда мама еще не потеряла надежды пристроить сына в заботливые руки и приводила в дом "хороших" альф, Колину довелось пообщаться с одним репродуктологом. Альфа был на самом деле очень понятливый и вежливый, а Колин – очень пьяный и наглый, поэтому он прямо за столом спросил: - Нахуя природа сделала мужиков-омег? Пусть бы только женщины рожали, например, неужели не хватило бы? – он вольготно развалился на стуле, игнорируя укоряющие взгляды матери. – Ты же ученый, объясни, - он потер нос и принялся вилкой перекладывать шпинат с одной стороны тарелки на другую. - Это эволюционный пережиток, - альфа (Господи, как его звали-то?) аккуратно вытер рот салфеткой. – В природе ведь как: твой вид выживает, если выживает потомство. Для этого нужно рожать либо очень сильных детей, либо очень много. Второе как правило эффективнее. Природа предоставила нам механизм, позволявший размножаться практически при любых социально-статистических показателях. На данном этапе это уже не так актуально, поэтому вполне возможно, что когда-нибудь потом все изменится, и омеги-мужчины перестанут появляться на свет, как и женщины-альфы. А может быть все повернется совсем в другую сторону, кто знает? С тех пор Колин больше этими вопросами не интересовался – его страшно раздражала мысль, что он родился именно сейчас, а не в том самом «потом», где он мог бы быть не жалкой омегой, а нормальным. Просто нормальным. Без этих течек, без необходимости рожать «для здоровья», без желания жрать подавители горстями, без, без, без. Колин стукнул кулаком по рулю и потер лоб. Он совсем не понимал тех омег, которые радовались своему положению, рассказывали про единение с альфой, про то, как чудесно вынашивать ребенка – от последнего Колина вообще перетряхивало. Он считал, что это ненормально, когда в человеке что-то растет, что-то живое и отдельное. Это не говоря о том, что беременных людей он воспринимал как больных уродов – ничего не мог с собой поделать. С какой стати он должен захотеть, чтобы его тело подверглось такому испытанию, чтобы кожа растянулась, живот отвис, ноги отекли и опухли, а потом еще и роды – море боли, океан боли. Колин очень любил обоих своих сыновей, он готов был посвящать им время, силы, тратить на них любые деньги, но этого было вполне достаточно. Он же продлил свой род, зачем еще мучить себя, хватит. Возле студии Колин встретил Эдди, пожал ему руку и завел необременительный разговор: спросил про жену, внимательно слушая и кивая в нужных местах. Вот еще одна жертва природных прихотей – Эдди был потомком семьи, в которой многие поколения мужчины рождались только альфами. И тут – бац! – такой подарок. Конечно, с обрыва его не сбросили, как делали это еще в девятнадцатом веке, но о том, чтобы Эдди Редмейн мог жить так, как ему хотелось, не могло быть и речи. Как и том, чтобы он рожал. Так что ему быстро подобрали подходящую жену-альфу и вопрос закрыли. Колин все пытался понять, как Эдди на самом деле относится к Ханне, потому что с одной стороны казалось, что рыжик абсолютно счастлив в браке и всем доволен, но иногда Колина начинали терзать сомнения, проскальзывало что-то неуловимое то ли в словах Эдди, то ли в жестах, то ли во взгляде. В любом случае, Редмейн был – само очарование: невероятно обаятельный, харизматичный, добрый и отзывчивый. Вот кому бы стоило стать мамочкой. Колин почти добрался до гримерки, когда перед ним возник Эзра Миллер собственной персоной. Сердце в груди скакнуло, на секунду замерев, перед глазами поплыл туман, а в нос ударил манящий запах альфы. Блин, наверное, стоило отпроситься пораньше, а то совсем он себя в руках не держит. Колин постучал пальцем по виску и приподнял бровь. - Я как раз тебя ищу, - Эзра расплылся в хищной улыбке. – Проблема со светом, все задерживается, думал, что мы можем пока порепетировать, - он потер шею и прогнулся в пояснице, откровенно раздевая Колина взглядом. - Можно, да, - Колин кашлянул, прогоняя сухость в горле. – Только я сначала зайду к Дэвиду, у него могут быть другие планы. - Я с тобой, - Миллер жадно втянул ноздрями воздух. – Тоже хотел спросить кое-что, - он неопределенно махнул рукой. - Ладно. Только я водички попью, - Колин обернулся в поисках кулера. - Я принесу, - тут же среагировал Эзра и убежал. Колин вздохнул, поймав на себе сочувственный взгляд Эдди. Ну да, тому альфы были не страшны, он же состоял в связи, имел метку, никаких лишних запахов и желаний. Колин в очередной раз засомневался в правильности своего решения не вступать ни с кем в связь – это ведь имело и свои преимущества. Может быть, они с Джаредом до сих пор могли быть вместе… - Держи, - Эзра отвлек его от размышлений, протянув стакан с водой. Колин осушил его в два глотка и почувствовал себя лучше: - Спасибо, - он кивнул. - Дэвид на площадке, - Миллер крутился вокруг него, явно сдерживая желание то ли потереться всем телом, то ли утащить в нору и не выпускать оттуда трое суток. Перед глазами у Колина всплыла до боли четкая картинка: полумрак, сплетенные тела, Эзра движется, медленно входя в его разгоряченное тело, Колин выгибается и стонет… - Тебе плохо? – Эзра обеспокоенно заглянул ему в глаза. - Нет, все в порядке, - Колин облизал губы и окончательно решил взять перерыв, начиная с сегодняшнего дня. Иначе будет беда. Хотя, собственно, что в этом такого? Это будет не первый его роман с коллегой, не первый альфа, не первый секс. Все уже пройдено множество раз, так чего он настолько боится, почему не хочет пойти на поводу у своих желаний и просто пустить на самотек? Но нет, было в Миллере что-то опасное, одновременно манящее и пугающее. Глядя ему в глаза Колин словно заглядывал в бездну – кинь камень и не услышишь звука. - Может, тебе надо отдохнуть? Посидеть или полежать? – Колин сам не заметил, как Эзра увлек его в один из коридоров, потянув за рукав куртки. – Ты такой бледный, еще в обморок упадешь. - Подожди, куда ты меня тащишь? – Колин уперся рукой в стену. Эзра сверкнул глазами и тоже остановился. Воздух вокруг словно накалился и теперь обжигал кожу, скатываясь по телу горячей испариной. - Я хотел отвести тебя в комнату отдыха, - Миллер одним слитным движением скользнул ближе к Колину, уперся ладонью в стену рядом с его головой и наклонился ближе. Его щека оказалась слегка шершавой, когда он потерся ею о щеку Колина, чтобы спуститься ниже и лизнуть его за ухом. Колин судорожно задышал и вцепился пальцами Эзре в плечи. Это нужно было немедленно прекратить, срочно, прямо сейчас. Руки Миллера тем временем мягко огладили его тело, сжали бока, поднялись выше на грудь, потянув куртку с плеч. - Перестань, - прошептал Колин, не ощущая в себе никаких сил для сопротивления. - Ты же хочешь… не хочешь… - Эзра тоже задыхался и заговаривался. Они оба стремительно теряли рассудок, и если им сейчас кто-то не поможет, они займутся сексом прямо на полу – у Колина такое один раз было. - Я хочу, но перестань, - Колин собрал остатки воли в кулак и сильно оттолкнул Эзру от себя. Тот неохотно отступил к противоположной стене. - Я приду к тебе, - он повел плечами. – В любом случае приду. Не отталкивай меня, тебе же это нужно, я вижу. Колин окинул его долгим взглядом и покачал головой: - Во-первых, у тебя съемки, ты не можешь выпасть из них на неделю, - он поправил на себе одежду. – Во-вторых, я не нуждаюсь в партнере. - Но… - Никаких «но», - не позволил перебить себя Колин. – Все это – чистая физиология, ничего больше. Ты очаровательный молодой альфа, поищи себе омегу своего возраста, я уверен, у тебя от них отбоя не будет. - Но я хочу тебя, - Миллер значительно погрустнел. – И я вижу, что ты хочешь меня, а не просто любого альфу. - Ты неправильно видишь, - отрезал Колин и почти сбежал, оставляя Миллера в одиночестве. Уже сидя в гостиничном номере и докуривая очередную сигарету, Колин задался вопросом, почему он всю жизнь бегает от тех, к кому его тянет больше всего? Ответ нашелся достаточно быстро – он боялся стать зависимым. Он привык быть один, привык справляться со всем сам, а создание союза – это естественное получение поддержки от партнера. Колин боялся привыкнуть к этому, а потом однажды лишиться. Проще было даже не начинать. Он потушил окурок в пепельнице и скрутился в кресле, прижав колени к животу. Все тело ныло, голова была тяжелой. Колин даже задумался о том, чтобы воспользоваться специальной службой, предлагающей альф для одиноких омег, но отмел эту мысль, лишь представив, как будут полоскать его имя, если это выплывет наружу. Он потерпит. Пять лет терпел – и сейчас справится. Правда, почему-то именно в этом году все было гораздо сложнее. Возможно, дело было в Эзре: Колина давно уже ни к кому так не тянуло. Он прикрыл глаза и отпустил фантазию. Как бы это было? Вот Миллер пришел бы, как грозился, постучал в дверь. Колин открывает ему в одном полотенце, думая, что это обслуга, пытается закрыть дверь, но Эзра не дает, упираясь в нее рукой. Он входит внутрь, надвигается, в ушах нарастает гул, Колина с ног до головы окутывает запахом альфы – сильного, надежного, заботливого. Между ног становится мокро от текущей смазки. Эзра подходит совсем близко и сдергивает полотенце, откидывая его прочь, подхватывает Колина под ягодицы, опускает на кровать и ложится сверху. Целует сухими губами, царапает щетиной и сам царапается об Колина, гладит пальцами по шее, обводит кадык, двигается ниже, прихватывая кожу ртом и оставляя свои метки… Зазвонил телефон, Колин дернулся и сбил со стола пепельницу, рассыпав пепел и бычки по всему полу. Он выругался, провел рукой по волосам и достал мобильник из кармана. - Я хотел извиниться за сегодня и спросить, может быть, тебе что-то нужно? – а вот и Эзра Миллер, звезда эротических грез Колина Фаррелла. - Не за что извиняться, - устало ответил Колин, оглядывая беспорядок. – Приезжать тоже не надо, спасибо, у меня все есть. - Жаль, - протянул Эзра. – Я за тебя переживаю. - Мне сорок лет, - сухо заметил Колин, хотя в душе ему было приятно, что о нем беспокоятся. - Ну и что? Люди в сорок лет перестают нуждаться в заботе и переходят на самообеспечение? - Омеги в сорок лет знают тысячу и один способ пережить течку без особых проблем, - Колину надоело ходить вокруг да около, и он решил назвать вещи своими именами. – Я справлюсь, поверь. - Справишься… Но я мог бы сделать тебе хорошо, - Эзра вздохнул в трубку. – Позови меня, если захочешь. Клянусь, никто не узнает, ты только позови, я сразу же приеду. Колин стиснул зубы, чтобы не сболтнуть лишнего – слишком заманчиво звучало предложение. И именно это отрезвило – такими дорогами доходят до Ада. - Эзра, спасибо тебе за звонок, мне ничего не нужно, пока, - Колин сбросил вызов. Он даже не стал вызывать уборщицу, просто сбросил одежду на пол и улегся в постель. Он не мог найти себе места, все крутился, сбивая простыни в жгуты, его бросало то в жар, то в холод, от пота подушка стала влажной. В конце концов Колин поднялся и поплелся принимать ледяной душ. Однако уже на пути в ванную комнату он понял, что не хочет над собой измываться. Он вернулся в гостиную, скукожился на диване, накрывшись халатом, и включил Дискавери. Через два часа просмотра передачи про синих китов он почти готов был сдаться и позвонить Миллеру с просьбой приехать. Он походил голым по номеру, еще покурил, выпил безалкогольное пиво, найденное в холодильнике, снова покурил – жизнь неумолимо катилась под откос. Уже к самому утру – даже начало светать – Колин забылся муторным тяжелым сном, который не принес облегчения. Проснулся он в середине дня и с трудом подавил желание забиться в угол и рыдать. Наоборот, он заставил себя одеться и выйти на прогулку. Правда, ее пришлось быстро закончить, потому что на него оборачивались все альфы в радиусе двадцати метров. Такое с ним было только в ту пору, когда он встречался с Джаредом. Колин вернулся в номер и задумался – видимо, было в Эзре что-то особенное. Может быть, самое время Колину остепениться? Или хотя бы завести молодого любовника? Ладно, просто нормально провести течку, не уползая на стену и не грызя зубами изголовье кровати. Предпоследний день перед течкой Колин честно отсидел дома, а в последний решил проверить свой инвентарь. Он достал вибратор, нажал кнопку, тот дернулся, дрыгнул и умер. Колин недоуменно посмотрел на него и решил поменять батарейки, но это не помогло. Вибратор пах паленым пластиком, и Колин определил этот запах как запах разочарования и отчаяния. Было уже достаточно поздно для похода по магазинам, но течка неумолимо надвигалась, и Колин не хотел встретить ее безоружным - вот это точно удовольствие ниже среднего. Так что он нагуглил ближайший секс-шоп, собрался в подобие человека и спустился вниз, рассчитывая вернуться назад как можно быстрее. Однако все его планы тут же пошли ко всем чертям, когда возле входа он заметил Миллера. Эзра топтался у дверей с видом человека, который никак не может решить: войти ему или уйти. Колин замер на месте, надеясь остаться незамеченным, но Эзра вдруг поднял голову, словно принюхиваясь, пошарил глазами по людям в помещении и уставился прямо на Колина. Тот выругался себе под нос и принялся жать кнопку лифта, словно от количества нажатий зависела скорость. В кармане завибрировал телефон. Колин прижал его к уху и обреченно обернулся. - Я вижу тебя, - сказал Миллер, входя в вестибюль и двигаясь прямо на Колина. Тот замер, словно кролик перед удавом, не в силах пошевелиться. – Пойдем, я провожу тебя в твой номер, - ласково произнес Эзра, подходя совсем близко и опуская телефон в нагрудный карман. - Ты же понимаешь, что у меня просто нет сил сопротивляться? – Колин скривился и послушно вошел в лифт. - У меня тоже, - кивнул Эзра. – Какой у тебя этаж? - Седьмой. Я все еще могу вызвать охрану. - Вызови, - они вышли на нужном этаже, дошли до номера, и Колин остановился, делая последнюю попытку удержать поток, рвущий плотину. - Ты же понимаешь, что нас обоих сейчас нельзя назвать здравомыслящими людьми? - Меня так нельзя назвать и в другое время, - Эзра мягко забрал у него из руки карточку-ключ и провел ей по сканеру. – Но я еще никогда не был настолько уверен в том, что все делаю правильно, - он открыл дверь и одновременно прижал Колина к себе, сминая его губы жадным поцелуем. Сопротивляться не имело смысла. Это было бы подобно борьбе с ветром, светом солнца или земным притяжением. Колин обхватил Эзру за шею и потянул ближе, полностью отпуская свои желания на свободу. Это было безумием, но каким восхитительным и прекрасным! Он даже не понял, как они избавились от одежды, потому что в следующий раз осознал себя только на кровати, прижатый к ней тяжелым мускулистым телом. Это был момент триумфа всей его сущности, момент, который сознание так старалось не пустить в реальность, а тело не требовало ничего, кроме. Казалось, Эзра был везде – его руки, сжимавшие слишком сильно в порыве страсти и оставлявшие синяки, его губы, ласкающие соски, его язык, ныряющий в выемку пупка, ступни, переплетающиеся со ступнями Колина. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, слишком естественно, просто слишком. Между ног стало скользко. Эзра погладил пальцами его промежность и ошеломленно поднял руку к глазам, рассматривая блестящий след, остро пахший чужим возбуждением. Он высунул язык и длинно слизал его. - Ты сладкий, - удивленно выдохнул Эзра. – Такой сладкий и теплый, - он завис на руках, рассматривая Колина. – Можно? Можно мне?.. – он склонил голову набок. - Ты очень вовремя решил спросить, - застонал Колин, подпихивая его пяткой в ягодицу. - Я уважаю тебя. Да, мне сносит крышу, но мне важно твое мнение. Колин закусил губу и хныкнул, приподнимаясь на лопатках и прижимаясь членом к животу Эзры: - Пока у меня течка, тебе можно все. Трахни меня уже наконец! - А после течки? – Миллер придержал член рукой и осторожно вошел. – После течки ты меня выгонишь? - Господи, да откуда у тебя еще силы на разговоры? – взвыл Колин, насаживаясь сильнее и глубже, пытаясь заставить Эзру увеличить скорость. - Разреши мне сделать это с узлом? – Эзра послушно задвигался быстрее, наклонился и принялся покрывать губы Колина мелкими резкими поцелуями, перемежающимися наглым вторжением в его рот. – Можно, ты позволишь мне? – зашептал он, покусывая мочку уха. Кровать под ними ходила ходуном, Колин спиной терся об простыни и периодически бился макушкой в изголовье. Эзра заметил это и, улучив момент, сунул туда подушку – это стало последней каплей. Колин закрыл глаза, проваливаясь в блаженство, и на очередное «можно?», просто выдохнул «да». Эзра хрипло втянул воздух сквозь зубы и вошел под самый корень, зашипел, ударил кулаком по матрасу, и Колин почувствовал, как задницу растягивает наливающийся узел. Ощущение было странным, но волнующим. Эзра двинулся еще пару раз, погладил член Колина по всей длине, приласкал кончиком пальца головку и принялся усердно ему дрочить. Это было чересчур, даже если учитывать, что течка только что началась, и по-хорошему оргазм ждал Колина еще нескоро. Но он неожиданно кончил, при чем настолько бурно, что Эзре пришлось прижать его к себе, чтобы он не покалечился, извиваясь от прошивающего насквозь удовольствия. - Обалдеть, - Эзра смотрел на него сияющими глазами. – Поверить не могу, что мы теперь связаны. - Связаны, черт, - Колин прижал ладонь к лицу. – Твою мать. - Ты не пожалеешь, я обещаю, - Миллер погладил его по щеке. – Я хороший. - Я плохой, - вяло огрызнулся Колин, с ужасом осознавая все последствия своей несдержанности. - Нет, ты один из самых интересных, красивых, дружелюбных и прекрасных людей, которых я только знаю, - спокойно возразил Эзра. – И я даже не могу представить, насколько любит меня Судьба, что она позволила этому всему случиться. - Рожать не буду, - мрачно буркнул Колин, ощущая, как в нем поднимается новая волна похоти. - Если ты сейчас начнешь рожать, я очень огорчусь, - рассмеялся Эзра, целуя его в подбородок. - Хотя представляешь, какие дети у нас бы получились? Они были бы красивые, как ты, и волосатые как я, - он ловко увернулся от тычка в лоб. - Главное, чтобы интеллект не от тебя переняли, - Колин улыбнулся и погладил Эзру по шее. Опасения и страхи медленно отступали, оставляя вместо себя ощущение того, что он больше – не один. И не просто не один, а именно с тем, с кем надо.