Третий (не) лишний

Рэндалл завис, крепко цепляясь лапками за потолочную балку и стараясь не упасть — ибо раскрывать своё присутствие таким нелепым способом ему страсть как не хотелось. Как же он дожил до таких ухищрений? Да очень просто! После смены он, как обычно, задержался — с каждым новым месяцем дети боялись его всё меньше и меньше. Набирающие популярность гаджеты будто погружали их сознания в какой-то транс, а страшное и омерзительное в их глазах превращалось в милое и красивое. Его столько раз пытались поймать и потискать!.. Рэндалл был на грани нервного срыва. Коллеги лишь пожимали плечами и конечностями и все, как один, твердили народный способ восстановления душевного равновесия: «Да ты просто отношения с кем-нибудь заведи, Рэнди! Вон, посмотри на Майка и Салли. И приятно, и полезно!» То, что два закадычных друга, не-разлей-вода с самой юности, были «голубенькими» не знал разве что полностью оторванный от реальности монстр корпорации. Да, собственно, Майк и Салли не особо это скрывали. Их часто можно было засечь в тёмных углах раздевалки, где они с упоением целовались. Любимым жестом Вазовски был смачный шлепок по огромной пушистой заднице Салли, когда он отправлял его за очередную дверь. Они приходили и уходили вместе, и даже недолгое увлечение Майка девушкой из отдела кадров не переросло ни во что серьёзное. Кажется, и флиртовал он с ней только потому, что был достаточно любвеобильным. Рэндалл злился и бесился вдвое больше, когда получал такие советы. Нет, по сути, они были вполне себе жизнеспособными. Рэндалл даже пытался как-то закрутить роман с одной из помощниц страшил, но у него ничего не вышло: девочка была стеснительная, он, как оказалось, не отставал от неё, и у них, в конечном счёте, ничего не получилось. Коллеги по работе вздыхали, предлагали помощь. Кто-то подхихикивал над ним. И все, как на подбор, твердили — гляди на Майка и Салли, они идеальный симбиоз. Ещё одна причина, по которой он с гневом реагировал на подобное, вызывала оторопь у него самого, и он не мог её объяснить. Всё дело в том, что он хотел не просто отношений, как у Майка и Салли. Он хотел отношений с Майком и Салли. Это осознание далось ему нелегко. Троица не ладила с самого университета, и с годами… ничего не изменилось. Да, иногда взросление не прибавляет мудрости. Перессорившись во время учёбы, они перенесли свою вражду сквозь время и, оказавшись в одном рабочем коллективе, продолжили ненавидеть друг друга. Ну, как ненавидеть — Рэндалл истекал злобой всякий раз, как видел приземистую тучную фигуру Вазовски или огроменную пушистую тень Салливана, а вот парочка не особо-то обращала на него внимание. Они были заняты друг другом, и ничто другое их не волновало. Правда, когда Рэндалл, стремясь к большему, начинал откровенно задирать их, Вазовски довольно экспрессивно реагировал на эти подначки. Тогда, в очередной ругани, как-то незаметно переросшей в недолгую потасовку в раздевалке, Салливану удалось поймать его и прижать спиной к шкафчику. Майк тряс прикушенной ладонью — в пылу драки Рэндалл забылся и куснул его, тотчас об этом пожалев. Салли был страшен в гневе. Гнев, конечно, штука тяжело поддерживаемая, и остыл монстр так же быстро, как и вскипел. Продолжая удерживать Рэндалла в подвешенном состоянии, он пристально всмотрелся в зелёные глаза и серьёзно произнёс, весомо цедя слова: — Оставь Майка в покое. И тут… тут горячая волна прошлась по телу Рэндалла, жутко его испугав. Блестящие и ясные глаза Салливана были так близко, его влажные медвежьи губы слегка подёргивались, плюшевые ноздри раздувались, а шерсть, мягкая и яркая, будто игрушечная, встала дыбом. Горячее дыхание огромного монстра шевелило хохолки Рэндалла, и горячая волна не успокаивалась. Она фейерверками закручивалась вокруг его живота, снова и снова, и чешуйки на спине Рэндалла приподнялись, вызывая дрожь в теле. Салливан замолчал, прищурился, глядя на притихшего врага. Его крупный нос приблизился к самой морде Рэндалла, шумно подёргиваясь, и Боггс, не выдержав, вывернулся у него из лап. Мягко приземлившись на лапки, он скукожился на полу раздевалки, тяжело дыша. Перед глазами почему-то расплывалось, а его самого бросало то в жар, то в холод. Сзади что-то сказал Майк, Салли громко чихнул, немного проясняя атмосферу. Этот громкий звук слегка прочистил голову Рэндалла, и он с ужасом обнаружил, что возбудился. От стыда он сначала покраснел, как спелая клубника, которую иногда подавали в столовой, а потом, отчаянно всхлипнув, стал невидимым и бросился куда глаза глядят. Глаза-то смотрели, но не видели, и очухался Боггс лишь тогда, когда оказался за много-много коридоров от злополучной раздевалки. С тех пор прошло три месяца. Рэндалл не знал, каких усилий ему стоило вернуться тогда в цех и продолжить работать над детскими страхами. Одно он знал точно — в тот день он явно не блистал. Странный взгляд проклятого Салливана доставал его всюду и жёг, настолько сильно, что иногда Рэндаллу казалось, будто он прожжёт в нём пару лишних дыр. Он пораньше сбежал домой и продолжал делать это каждый день. Если раньше его цапанья с Майком были скорее обыденностью, чем исключением, то теперь Рэндалл всеми силами избегал своих недругов. Раздражительность и усталость вкупе с неудачами на рабочем месте никуда не делись; к ним присоединились страстное желание заняться с Салли и Майком грязным и разнузданным сексом и страх позора, ведь оба объекта, которые теперь вызывали у него неоднозначные ощущения, могли просто жёстко поиздеваться над ним, после чего посмеяться вместе с другими монстрами над его слабостями. К слову говоря, ни Салли, ни Майк никогда не демонстрировали подлых сторон своих натур, но отчего-то Рэндалл был уверен, что для него они сделают исключение, ведь он выпил у обоих немало крови. Все эти злоключения, в конце концов, привели его к тому, что он имел сейчас. Отчаянно вцепившись лапками в балку, прижимаясь к ней животом, Рэндалл старался не дышать слишком громко, чтобы не обнаружить своё присутствие. Все разошлись по домам — было уже достаточно поздно. Боггс думал, что остался один, и немного подурачился возле душа, представляя, как Салливан и Вазовски делали с ним разные пошлые вещи. Однако, как оказалось, не он один задержался после смены. Едва услышав за дверью очень знакомые голоса, Рэндалл мгновенно побледнел всем телом и в мгновение ока взлетел под потолок, где замер неподвижной невидимой кучкой, пытаясь успокоить бешено ревущее сердце. Он внимательно следил за недругами взглядом. Салли и Майк явно думали, что остались одни. Они закрыли раздевалку на откуда-то взятый ключ и с рычащим удовольствием мяли друг друга за бока и мягкие отъеденные задницы. Мелкий Вазовски едва доставал Салливану до живота, но в их тандеме явно был заводилой. Он так нежно и одновременно решительно тёр меховой мешочек меж лап гиганта, что в один момент из него показался красноватый отросток. Рэндалл едва не кончил, увидев эту картину, и его рот почему-то наполнился слюной. Он жадно сглотнул и зажмурился, лишь бы не видеть картины, которая в последние месяцы приходила к нему в мокрых ночных снах. Если бы он не зажмурился, то смог бы увидеть опасность и вовремя избежать её. Но он растерялся и потерял важные мгновения. В один момент цепкая когтистая лапища просто смела его вниз — Боггс даже не успел испугаться. Салливан пришпилил его к холодной скамье и зловеще прищурился. — Надо же, какая ящерка притаилась наверху, — произнёс он грудным низким голосом, от которого хохолки на голове Рэндалла зашевелились, а живот потяжелел. Майк подошёл ближе и намотал на пальцы самый длинный из хохолков, заставив тем самым Рэндалла громко и нецензурно выбраниться сквозь зубы, когда его ступор отошёл. — Что такое, Рэнди? Шпионил? Водоног не повышает за крысятничество, — тихим томным голосом прошипел он в место предположительного уха, так как видимых мочек у Рэндалла не завезла анатомия. Рэндалл задёргался в костяной хватке Салли, с ужасом осознавая, что опять возбуждался. Его недруги как-то неправильно на него действовали! Но его не спешили не бить, не освобождать. Майк провёл пальцем по бледному брюшку их общей жертвы и задумчиво моргнул единственным глазом. Рэндалл хлестнул хвостом по ножкам скамьи, по-змеиному завозился, выскальзывая из хватки Салли, но всё было тщетно. Он рычал и плевался, но его злобный скулёж становился всё более неразборчивым и неуверенным, когда рука Майка начала мягко и нерешительно тереть низ брюха. Рэндалл вопросительно сложил лапки, насторожил хохолки, не понимая, чего ещё им от него было надо. Неужели они… Догадка просверлила мозг, и она была столь неожиданной, что Боггс замер без движения, широко открыв подслеповатые глаза. — Что?.. — прошелестел он, когда ладони Майка расположились меж его задних лап и принялись нежно поглаживать мелкие чешуйки, скрывающие вход в самое сокровенное. — Думаешь, мы столь слепы, что не видим очевидного? — заметил Майк, медленно возбуждая Рэндалла своими опытными пальчиками. — Я спрошу лишь одно, Рэнди: как ты мечтаешь — нежнее… или пожёстче? Рэндалл подумал, что всё-таки умер во время очередной вылазки к людям и попал в удивительный мир собственных грёз. Ему стало тяжело дышать, а в голове загудело. — По… пожёстче… — простонал он и тотчас влажно выдохнул, когда рука Майка, не сдерживаясь, вцепилась в его чешуйки. Вазовски профессионально раздвинул коготками нежные препятствия к его отростку и обвил его тонкими влажными пальцами. Салли тоже не стоял в стороне. Он склонился ниже, над самой мордой Рэндалла, и потёрся меховой щекой о недоверчиво подставленное брюшко. Его рот приоткрылся, и над бархатными губами появился скользкий язык. Рэндалл выгнулся в спине и звонко пискнул, когда его буквально сложили пополам. Длинный язык Салливана без предупреждения проник в него, в самые сокровенные и жаркие глубины. Извиваясь, как змея, он изучал новую местность, облизывая все неровности и изгибы, вынуждая Рэндалла беспорядочно цепляться когтями в скрипящие доски скамьи и неистово дёргать возбуждённым хвостом. Майк же поглаживал его чешую против роста, до тех пор, пока влажный половой отросток Боггса не вылез из-под внешней защиты. Салли бухнулся на пол, утягивая с собой полубессознательного Рэндалла. Под собой он, вместо холодных досок, обнаружил вдруг мягкую и плюшевую шерсть. Салли влажно облизал его шею, дыша тяжело, как загнанный хищник, после чего хрипло прошептал: — Будет больно, потерпи. И это и правда было больно. Влажное естество Салли медленно проникало в девственную дырочку Рэндалла, заставляя его вскрикивать и подскакивать. Боггс беспорядочно царапал воздух скрюченными от неги и боли пальцами. Вазовски обнял его со спины и потирался о жёсткие чешуйки своим не менее возбуждённым членом. — Как давно… следишь? — тяжело дыша от возбуждения, прошептал он в местечко над ухом. Пальцы остановились на блестящей чешуе. Р-раз! — и Боггс заметался, скуля; кожа под чешуёй распарилась и удивительно напряглась, получив каплю свежего воздуха. Майк принялся неистово тереть и мять нежные участки чужого тела, превращая Рэндалла в скулящую и переработанную биомассу с желанием спариваться без обязательств. Боггс не ответил. Задницу пекло, и в воздухе неясно разлилась едва заметная нотка крови. Салли методично вбивался в него, придерживая за лапы, не давая спрыгнуть с крупного члена. Майк обхватил его поперёк туловища и смачно дышал в поясницу, поглаживая основание чешуйчатого хвоста. Они снова и снова драли его — сначала неторопливо, позволяя растянуться и привыкнуть, а потом жёстко и не щадя. Рэндалл плавился в чужих лапах; никогда он не ощущал ни с кем такого единения. Бывшие враги внезапно стали самыми дорогими и прекрасными существами во всей его невесёлой жизни. Он гортанно стонал, сжимаясь вокруг влажных отростков, которые уже вдвоём растягивали тугую щель под его хвостом, и этот самый хвост нежно обвивал жарких любовников. Салли прилёг на пол, мурлыча, как настоящая дикая кошка — для полной достоверности ему не хватало лишь жёстких усов, которые бы щекотали морду Рэндалла, заставляя его жмуриться. Впрочем, он жмурился и сам по себе. Улегшись на горячую вздымающуюся грудь, он тяжело, надсадно дышал, позволяя собственному отростку тереться о мягкий мех, и шире разводил задние лапы, скользя тупыми коготками по пушистым бёдрам. Финал настиг его внезапно, как волна. Он выгнул спину, высоко запрокинув голову и загнанно, судорожно задышал, хватая ртом разгорячённый воздух. Салли моментально дёрнулся вперёд и прикусил беззащитно выставленное горло, заставляя Боггса выкрутиться в ещё более сильной судороге. Хвост беспокойно заметался, когда оба члена выпали из него, оставив дырочку одинокой и беззащитной. Рэндалл бился в невыносимом удовольствии, не думая ни о ком, ни о чём. Ещё никогда ему не было настолько хорошо. Они провели долгий час, просто лежа друг возле друга, оглушённые невиданным оргазмом. Майк рассеянно играл с дырочкой Боггса, расширяя пальцы и не давая ей закрыться. Салли лениво наблюдал за ними, смежив веки. От него исходило спокойное тепло, и Рэндалла это успокаивало. Как и любая уважающая себя ящерица, он замер на горячем пушистом гиганте и, также прикрыв глаза, наслаждался теплом и приятной щекоткой в растягиваемом отверстии. Как бы им ни было хорошо, впереди их ждал ещё целый час уборки в раскуроченной ими же раздевалке. Но это того стоило.