Let's talk about love

Тёплое майское солнце согревает спину Марка, он невольно нежится под ласковыми лучами и аккуратно обходит лужи на асфальте. Пару часов назад прошел дождь, Марк любит именно этот период — когда в воздухе чувствуется свежесть, а природа вокруг расцветает ещё больше. Донхёк идёт рядом и как всегда утыкается носом в телефон, скроллит большим пальцем по экрану и что-то читает. — Что пишут? — как-то неловко начинает Марк, но Донхёк не замечает немного хриплого голоса после долгого молчания, это к лучшему. — Джено сказал, что завтра у нас будет на замене та новая учительница по английскому, — Донхёк хмурится и возводит глаза к небу, будто ищет там ответ. — Та самая, которая приехала из Нью-Йорка и теперь достаёт всех в школе своим английским. Мне точно влетит за моё произношение, давай завтра прогуляем? Донхёк смотрит побитой ланью, складывает руки в умоляющем жесте и отчаянно верит, что Марк согласится на пропуски на последнем году обучения в старшей школе. Умом он понимает, что прогуливать сейчас — обеспечить себе проблемы чуть позже, но новенькую учительницу он всем сердцем не любит. — Донхёк, — старший перепрыгивает через лужу и уже готов начать лекцию, но: — Хён, я все знаю, можешь не стараться, — отмахивается младший. — Ну, может, хоть один разочек? Марк усмехается, закидывает руку на плечо Донхёка, и громко шепчет о том, что вообще-то приехал из Канады и свободно говорит на нелюбимом младшим английском. Донхёка мало это воодушевляет, потому что «зачем мне вообще нужен этот английский, у меня есть ты». Марк треплет его по голове и бросает нечто вроде «я не всегда буду рядом», младший дуется, скидывает его руки со своего плеча и вырывается вперед. — Сплошная головная боль эти иностранцы, — ворчит он, когда они подходят к дорожке, ведущей к дому Донхёка. — Чего встал, пойдём, учить меня будешь! Марк правда не думал, что младший так просто согласится, с его-то любовью к языкам. Уже дома Донхёк бросает рюкзак в своей комнате, усаживает старшего на пол и вытаскивает откуда-то из угла маленький кофейный столик. Марк раскладывает на нём тетрадки, открывает корейско-английский словарь и вспоминает о том, что днём купил малиновые кексы, когда Донхёк ставит перед ним стакан апельсинового сока. — Ты что, специально планировал попасть ко мне домой, даже вон кексы купил, — прищуривается младший и садится напротив Марка. — Хитро, хён. Марк смеётся и берёт один в руки, пробует и прикрывает глаза от удовольствия. — Вкуснотища, — бормочет он. — Давай начнем уже, — фыркает Донхёк и открывает тетрадь с сегодняшним домашним заданием. Младший старательно выговаривает слова, повторяет за Марком, но всё так же думает, что это пустая трата времени. На улице постепенно темнеет, а температура в комнате поднимается от слишком активной мозговой деятельности, по крайней мере, так кажется Донхёку. Он встаёт, чтобы приоткрыть окно и впустить немного свежего воздуха, а Марк уже не думает, что идея была хорошей. У него плавятся мозги после уроков в школе, поэтому ему кажется, что широкий вырез, открывающий ключицы Донхёка — это красиво. Марку кажется, что не отводить взгляд от шеи младшего — это нормально. Марку кажется, что переходить на шепот — это правильно. Донхёк задергивает зеленоватые занавески и старается не издавать громких звуков, атмосфера сейчас слишком смущающая, его лицо пылает без прямой на то причины. Младший не смотрит на Марка. Ему страшно. — Донхёк-а, — зовет Марк и его словно перемыкает. — What is the most sensitive spot on your body?* Донхёк сомневается, что правильно понял смысл слов старшего, но надеется, что не настолько профан в английском, поэтому подаётся вперед и неуверенно мажет своими губами по чужим и быстро отстраняется. Марк держит его за руку и отодвигает мешающий столик в сторону, тянет младшего на себя и проводит носом по шее, доходит до уха, второй рукой переплетая пальцы с донхёковскими. — Я, кажется, понял, — мурчит старший, выцеловывая его шею и оставляя после себя мокрые следы на коже младшего. Донхёк запрокидывает голову назад и спиной упирается в стоящий рядом диван, прикрывает глаза и кусает собственные губы. Марк спускается к ключицам и целует выступающие косточки, а потом снова возвращается к губам Донхёка, пробует на вкус. Входная дверь квартиры Донхёка глухо хлопает и из прихожей слышится голос старшего брата. — Хёк-а, ты дома уже? — Джэхён рассматривает лишнюю пару кроссовок. — У тебя гости? Марк отпрыгивает от Донхёка как ошпаренный, старается привести себя в порядок и успокоить колотящееся внутри сердце. Младший прикладывает руки к щекам и накидывает поверх свободной футболки байку с капюшоном. Джэхён в один момент оказывается возле двери и стучится, а потом входит без разрешения — он всегда так делает. — У вас тут прям интим, — смеётся он, оглядывая комнату. — Чем занимаетесь? — Английским, — неразборчиво говорит Донхёк и тяжело вздыхает. — Ты мешаешь, хён. Джэхён отмахивается и бросает «уже ухожу» в пустоту, закрывая за собой дверь. — Шея. — Что? — Моё самое чувствительное место — шея, — бормочет себе под нос Донхёк, а Марк вспыхивает так, что вот-вот сгорит. * - Какое место на твоем теле самое чувствительное? (англ.)