- Шаст, неужели в твоей матерной речи сквозит романтикой?

В Хогвартсе с утра стоял шум. Ученики носились туда-сюда, с разных сторон разносились девичьи визги и восклицания, а совы беспрестанно летали над столами, где сидели студенты. А это могло означать только одно — наступил День Святого Валентина. Для одиноких девушек, в душе которых жила надежда, и влюбленных парочек, праздник был весьма долгожданным, а вот у остальных этот хаос вызывал лишь раздражение. Как и у Антона. Слизеринец с равнодушием осматривал все валентинки, прилетающие на его часть стола. — Неужели они реально на что-то рассчитывают? — он отхлебнул сок из бокала, кивнул головой на розовые бумажки и повернулся к лучшему другу, — Вот ответь мне, Серег, че за хуйня творится в этом мире? Неужели нельзя каждый день друг другу эти сопли втирать, обязательно ждать случая? — Шаст, неужели в твоей матерной речи сквозит романтикой? Заразился этой канителью? — ответил вопросом на вопрос однокурсник. Они подружились, как только переступили порог Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Антон заржал с его хвостика, Серега толкнул его с лестницы. С этого момента они были не разлей вода. — Да пошел ты. Я в гостиную, ты со мной? — долговязый парень встал, поправляя черную толстовку. Единственный плюс этого праздника в том, что можно ходить не в дурацкой мантии, а в любимой комфортной одежде.  — Не, мне надо к Позу подойти, эта сволочь не хочет засчитывать моё эссе.  — М-м-м, может, он к тебе неравнодушен? — Шаст заржал, — Он декан кошек, он нас ненавидит, смирись.  — Это, как минимум, не профессионально. Я месяц горбатился над этой темой, — Серега состроил недовольную рожу.  — Ладно, пошел я тогда. Если я увижу еще одну хрень розового цвета — меня стошнит.

***

 — Блять, тупая сволочь, смотри, куда прешь! — начал возмущаться Антон, когда на выходе из зала в него кто-то врезался. Настроение было и так ни к черту, так его злость еще больше распалил какой-то придурок.  — О, знакомые все лица, Шастун. Что, опять из-за своих копыт длинных не видишь, куда идешь? — на слизеринца смотрело самое прекрасное и самое ненавистное лицо кошачьего факультета — Арсений Попов.  — Ах ты мразь! — он притиснул брюнета к стене, схватив того за шею. Вокруг начали собираться студенты, чтобы поглазеть на очередную перепалку этих двоих. С начала второго семестра они подрались уже раз двадцать, и это только на публике. Арс не помнил, когда это началось. Наверное, когда он впервые победил Антона в квиддич. И нет бы промолчать, он, наоборот, начал задирать его этим. И, как оказалось, терпения у светловолосого парня совсем не было. Как и инстинкта самосохранения у Попова. Друзья обоих парней уже привыкли и даже не пытались лезть, понимая, что если не сейчас, то те подерутся, когда никого не будет в поле зрения.  — Пусти, придурок, — гриффиндорец ударил Антона в живот, и хватка на его шее исчезла, — Что, ни одна баба не дала на Валентинов День, и ты решил на мне пар сорвать, а, Шастунчик? Ну вот, никакого инстинкта самосохранения, кто его, блять, за язык тянул опять!  — А знаешь, твоя задница так хороша, что я подумываю воспользоваться предложением, — Шаст ухмыльнулся и пошел в другую сторону, оставив удивленного парня стоять в немом шоке. Этот раунд был определенно за ним.

***

 — Слышал, вы опять поцапались? — рядом с Арсом на диван плюхнулся Стас.  — Ага, мне повезло врезаться в него на повороте. Неужели всей школе не надоело нас обсуждать? — Арс устало потер глаза.  — Оу, друг, на вас уже ставки делают после сегодняшней перепалки. Через сколько вы переспите, — Стас заржал и еле увернулся от летящей в него подушки, — Ну, не я же организовал это, чего ты на меня-то кидаешься.  — Сука, гребанный Шастун! Это по-любому его рук дело, — парень вскочил и понесся к выходу. Он всю дурь выбьет из этого змееныша недоделанного. Но сначала ему надо подумать.

***

В Выручай-комнате было тихо и темно, только треск огня в камине разряжал эту гнетущую тишину. Антон боялся, что переборщил, и теперь Арс будет на него обижаться, но от брюнета всегда так срывало крышу, что он не мог контролировать даже свою речь. Неожиданно сзади раздались шаги по каменному полу.  — Я боялся, что ты уже не придешь, — Тоша улыбнулся, облокачиваясь спиной на успевшего сесть Арса.  — Тох, мы ругались на публике и похлеще. Но я оценил твой комментарий насчет задницы. Жаль никто не знает, что свою ты любишь подставлять больше, — засмеялся парень, поворачивая слизеринца лицом к себе и жестко целуя его в губы. Они не могли остаться наедине уже пару дней, и сейчас им срывало крышу от долгожданной близости. Может, Арс и не помнил, когда они начали друг друга ненавидеть, но оба помнили как начали друг друга любить. Помнили, как в раздевалке, после очередного матча, закончившегося ничьей, они остались одни и опять начали ругаться из-за ерунды, а затем, отпуская грязные словечки, Арс втрахивал тело гордого и неприступного слизеринца в стену душевой кабинки, наблюдая, как самые прекрасные руки скользят по мокрому кафелю.  — Арс, черт, я так скучал, — застонал Антон, когда руки любимого кошака стянули с него белье и подтянули ближе к себе.  — Кстати, я поставил на то, что мы переспим через месяц, так что готовься к каминг-ауту, Тоша, я не намерен проигрывать свои деньги, — ухмыльнулся Сеня, уже растягивая парня пальцами и вслушиваясь в его тихие стоны, которые он так любил. Он обожал, что этот парень, которого все считали ублюдком и тем еще засранцем, стонал под ним, как заправская шлюха, расставляя свои ноги шире и уговаривая трахать сильнее. Любил, когда руки, увешанные тонной браслетов, царапали его спину, впиваясь когтями при очередном глубоком проникновении. Любил, когда Антон пытался скрыть восхищение в глазах, получая в подарок очередное кольцо или браслет от Арса. Единственное, что они оба не любили — притворяться на людях и играть ненависть. Но, кажется, и этому скоро придет конец.

***

 — Придурок, ты на меня сок пролил! — заорал Антон, столкнувшись с Арсением, который вставал в это время из-за стола, на ходу допивая сок.  — У тебя глаза на затылке? Хули я опять виноват?! — ответит Арс, пряча улыбку.