Бабочка на льду

      Его руки скользили по бархатной коже, поглаживали напряженные мышцы, теребили горошины сосков… Вскоре к рукам присоединился язык. Он будто бы танцевал свой медленный, только самому себе известный, танец, оставляя после себя влажную дорожку. Он спускался все ниже и ниже, иногда меняясь местами с поцелуями, пока не добрался до пупка. Медленно обведя его по кругу, язычок проник в эту маленькую дырочку, рождая совсем другие извращенные фантазии… В паху стало нестерпимо тяжело, захотелось, чтобы и члену уделили внимание, но этот момент все никак не наступал. Казалось, Виктор издевается над ним, дразня и не доводя до разрядки. Вскоре мечты Юри сбылись — длинные ловкие пальцы накрыли его стояк, слегка сжав у основания, отчего из уст парня вырвался глухой стон, отдавшийся табуном мурашек по телу Никифорова. Вскоре он нагнулся ниже — и вот его лицо оказалось напротив напряженно стоящего члена, из которого вытекла маленькая капля спермы. Сглотнув слюну, Юри наблюдал за дальнейшими действиями парня. Тот же, хитро улыбнувшись, слизнул эту капельку, нежно поцеловав головку члена. Возбуждение окончательно снесло крышу Юри, он стонал, извивался, как сумасшедший, сжимал пальцами простынь, прогибал спину, чтобы поскорее пропихнуться в манящий рот…       — Возьми меня, — прошептал Юри Виктору, не в силах больше терпеть эту сладостную муку…       — Возьми его, — прошептал настоящий Юри, читая фанфик, скинутый очередной фанаткой. В штанах от представленного эпизода действительно стало тесно и требовалась нехилая разрядка.       — Ай-яй-яй, — послышался голос сзади и в следующее мгновение ухо Юри опалило горячее дыхание. — И чем же мы тут занимаемся?       — Виктор? — изумленно хлопая глазами, прошептал Юри. — Что ты здесь делаешь?       — Забыл что ли? Сам же ключи мне дал, — в доказательство этому Виктор прокрутил их у себя на пальце, из-за чего в комнате возник тихий звон.       — Ах, да… — смущенно пролепетал Кацуки, неловко потирая шею. — Так… Где ты был все это время? Ты даже не отвечал на мои звонки.       — Да так, дела были, — неопределенно пожал плечами Виктор. Подойдя к компьютеру, он слегка нагнулся, вчитываясь в написанные там строчки. — А ты, как я вижу, зря времени не терял.       — Нет! Это не то, о чем ты подумал! — воскликнул Юри, захлопывая прямо у него перед носом ноутбук. — Это мне просто… Скинули!       — Ага, конечно, — улыбнулся Виктор, щурясь как мартовский кот. — Признайся, ты просто скучал по мне, вот и решил удовлетворить свою… потребность.       — Неправда, — сложив руки на груди, сказал Кацуки. — У меня всё как всегда. Обычные трудовые будни. Времени ни на что другое не остается.       — Заметно, — усмехнулся Никифоров, кивая на захлопнутый компьютер. — Все с тобой ясно, маленький извращенец.       — Да это просто фанатка скинула, — замялся Юри. — Вот и решил посмотреть, что там…       — Да ладно, не оправдывайся уже, — оборвал его Виктор, окидывая внимательным взглядом аккуратную комнату. Здесь все было разложено по полочкам, каждой вещи было отведено свое место и не дай Бог кому-то передвинуть ее — в этом деле Юри был очень суров. Вообще, комната была очень светлой, нигде не валялось ни соринки, тем более вонючих носков, которыми изобиловали мужские комнаты.       Подойдя к комоду, на котором стояли всевозможные кубки и награды, Виктор стал тщательно рассматривать их, хотя уже о каждой знал буквально наизусть. Но тут ему попалось на глаза то, что совсем не вписывалось в жизнь такого человека, как Юри, — колода карт. В голове у Виктора что-то щелкнуло и он, улыбаясь, как мартовский кот, повернулся к Юри, теребя в руках упакованные карты.       — Откуда они у тебя? Неужели пристрастился к азартным играм?       — Да это сестра приходила. Поигрались немного и она ушла, забыв их у меня, — отмахнулся Юри, не придав этому особого значения.       — Хммм… — задумался Виктор. — Так может сыграем? Скажем… на желание?       — Ну, почему бы и нет, — невозмутимо пожал плечами брюнет, не обращая внимания на хитрую улыбку парня. Встав с насиженного места около компьютера, он заполз на середину кровати и похлопал рядом, мол, садись.       Перетасовав карты, Виктор на ходу запрыгнул на кровать, усевшись по-турецки. Раздав каждому по шесть карт, условились играть в дурака, он пояснил:       — Играем два раза. Если будет ничья, то еще раз, — тихо пробормотал Никифоров, разглядывая свои карты, которые, кстати, не сулили ничего хорошего, если судить по его хмурому лицу.       — Хо-ро-шо, — слишком уж жизнерадостно ответил Юри, чувствуя, что победа все-таки будет за ним. Чего стоит только козырной туз в его ловких и натренерованных долгим игранием с сестрой руках. Так уж получилось, что ему пришлось ходить первым.       Игра закончилась быстро. И Виктор, досадно откинув кучу мелочи, хмуро уставился на Юри, который, с широченной улыбкой на лице, собирал разбросанные по всему одеялу карты.       — Я не привык проигрывать.       — Не расстраивайся, в следующий раз точно выиграешь! — будто бы как само по себе разумеющееся, проговорил Юри, теперь уже сам раскидывая карты.       Увы, Фортуна, да-да, та самая жестокая женщина, повернулась к нему своими мягкими булочками.       Счет стал 1:1 и на всю комнату раздался победный клич Виктора, который начал уже праздновать свою победу.       — Рано радуешься. Еще третья игра впереди, — Юри особо даже не расстроился. Для него это было обычным времяпровождением. Нечего расстраиваться по пустякам.       Вновь перетасовав карты, Кацуки раздал их себе и парню… Но радоваться было не чему — сплошная мелочь и ни единой путной масти. Взглянув на Виктора, у которого мимолетно проскочила хитрая улыбка, он понял, что и эту партию проиграл. Тяжко вздохнув, Юри решил хоть как-то попытаться отыграться, но это уже заведомо не сулило ему ничего хорошего.       Вскоре игра закончилась.       Выхватив остатки карт у Юри из рук, Виктор откинул их куда-то назад, вместе с битыми, которые лежали около него, и пристально уставился на парня.       — Ты. Проиграл, — глухо произнес Никифоров, зловеще ухмыляясь. — Раздевайся.       — Что? — в удивлении приподняв брови, спросил Юри. Но вскоре до него дошел смысл сказанного. Встав с кровати, он деловито снял очки, аккуратно положив их на письменный стол. Взглянув Виктору в глаза, он, не отрывая взгляда, потянул края своей домашней серой кофты вверх. Стянув его с себя, Юри откинул его куда-то назад, как ненужную вещь, при этом обнажив свое худощавое, но в меру мускулистое тело. Глаза Виктора потемнели, начав бродить по бледной коже. Заметив темно-синее пятно с правой стороны на ребрах, он усмехнулся.       — Вижу, бабочка у тебя еще не стерлась.       — Конечно же не стерлась! — возмущенно воскликнул Юри, тем не менее любовно поглаживая маленькую бабочку темно-синего цвета, будто бы сделанную изо льда, которая, расправив крылышки, направлялась на левую сторону. — Не мне же на пьяную голову пришла идея сделать татуировку! И ладно бы ты ее себе решил сделать, но нет! Мне! И еще не говори, что ты ничего не помнишь.       — Проехали, — неопределенно махнув плечом, сказал тот. Недолго подумав, Никифоров протянул руки к оголенному брюнету, заманивая: — Иди ко мне. Дальше я и сам справлюсь.       Облизнув пересохшие губы, Юри, не прерывая зрительного контакта с парнем, медленно залез обратно на кровать, будто бы кошка приближаясь к нему, чувствуя, что в штанах становится как-то по приятному тяжело.       Кровать немного прогнулась под весом парня, пока тот приближался к Виктору.       — Не забудь только снять штаны, — прошептал тот, дотронувшись рукой до гладкой кожи, осторожно проведя пальцами по ключице, ребрам, останавливаясь на татуировке — все это отдавалось дрожью по телу Юри, что Виктор прекрасно заметил по тому, как он прикусил губу, томно прикрыл глаза, незаметно подглядывая за дальнейшими действиями из-под опущенных ресниц.       В комнате становилось все жарче и жарче, поэтому ловкие пальцы Кацуки тут же избавили парня от светлой рубашки. Тот же исполнял невыполненное задание — снимал брюки, попутно помогая Юри избаваиться и от своей одежды.        Вскоре оба чуть ли не вздохнули от облегчения, чувствуя свободу в своем самом заветном месте.       Одежда неряшливой кучей валялась у подножия кровати, а тела, лежащие на ней, ритмично двигались, лаская друг друга. В другое время Юри взбесился бы от этого беспорядка, но ему сейчас было не до этого. Совсем не до этого.       Постепенно длинные пальцы Виктора дошли до заветного колечка мышц, сжавшихся от первого прикосновения. Зная, где у Юри лежит запас смазки на такой случай, он полез рукой под кровать, схватив первый попавшийся тюбик. Выдавив обильное количество себе на пальцы, он вновь вернулся к анусу, тут же начав увлажнять его, проникая пальцами внутрь, чувствуя небольшое сопротивление. Немного подготовив «почву» для возделывания, Виктор вошел в него, услышав громкое хлюпанье и сдавленный стон, приглушенный подушкой. Остановившись, он дал привыкнуть Юри к этим ощущениям.       Но тот, видимо, не собирался долго ждать, поэтому, с хрипотцой в голосе, уткнувшись носом в подушку, чувствуя жар и сильное давление там, простонал:       — Не останавливайся! Тебя слишком долго не было и я успел по тебе соскучиться. Это невыносимо.       — Соскучился все-таки, — прорычал Виктор, резко вдалбливаясь в парня, который громко вскрикнул. — Но ничего. У нас еще вся ночь впереди. От твоей дырочки вскоре не останется ни одного живого места.       Юрий прикусил подушку, дрожа всем телом от нахлынувших ощущений, стараясь громко не кричать, иначе соседи могли тут же прибежать на шум.       — Не сдерживай себя. Я хочу слышать твой голос! — громко крикнул Виктор, в следующее мгновение впившись зубами в плечо Юри, который сдавленно охнул.       Он входил резко, прерывисто, останавливаясь только за тем, чтобы оставить на чувствительной коже свою метку из засосов или очередных укусов.       Юри был будто бы в бреду. Он ничего больше не слышал, не чувствовал. Был только член, яростно терзавший его сзади, и хриплый голос, шептавший его имя.       Темп ускорялся. Пальцы Виктора сильней впивались в задницу Юри, оставляя после себя красные полукруги от ногтей.       Брюнет уже чувствовал, что скоро кончит. Член тянуло, он требовал скорейшей разрядки, которой не было.       Приподняв свою задницу выше, Юри проскользнул рукой к своему богатству, двигаясь вверх-вниз в такт движениям Виктора.       Прошло буквально пару секунд, но рука уже стала мокрой от хлынувшей в нее спермы. Мышцы ануса сильно сжались и Юри почувствовал там сильную струю — вот уже и Виктор кончил, свалившись рядом с лежащим на животе брюнете, с оттопыренной к верху задницей, на кровать.       По лицу Никифорова бродила довольная улыбка, из-за которой Юри тоже захотел улыбнуться, только вот сил больше не было.       Протянув руку к черным мокрым волосам, Виктор откинул их, чтобы взглянуть в родные карие глаза, подернутые мутной пеленой еще не сошедшего возбуждения.       — Люблю тебя, — одновременно произнесли они. И никто уже не хотел больше говорить.       Не было больше ничего.       Только сладостный поцелуй и порхающая на теле бабочка.