Клетка.

- И когда это закончится? - Гилберт, нахмурившись и плотно сжав тонкие губы, внимательно наблюдал за надевающим пальто Иваном. Русский только неопределенно пожал плечами, заканчивая с пуговицами и обматывая вокруг шеи любезно протянутый немцем шарф. - Ты же знаешь, что я не могу бросить Яо. Он любит меня. - Ну конечно, - Байльшмидт зло оскалился и в негодовании стиснул кулаки. - А я так, временное развлечение. Теплая подстилка, да? Иван застыл, удивленно воззрившись на Гилберта. - Что ты такое говоришь? - приглушенно спросил русский, почувствовав, как сердце больно екнуло в груди, а в горле образовался горький ком. - Что вижу, - Байльшмидт прикрыл глаза и устало потер переносицу. А через секунду уже совсем тихо добавил, - как чувствую... - Родной... - Иван притянул немца к себе за талию. – Но я-то люблю тебя. Тебя... - горячий шепот обжигал ухо, вызывая волнами расходящуюся приятную дрожь по телу. Гилберт, обреченно вздохнув, лишь в очередной раз поддался на нежность и спокойствие дорогих объятий, обвивая Ивана за шею в ответ. Русский мягко поцеловал белобрысую макушку своего личного чуда и легонько потеребил непослушные пепельные пряди. - Ты даже на Новый Год остаться не можешь. Брат все время работает. И что же, одному справлять прикажешь? – обиженно проворчал Гилберт, сильнее сжимая ткань чужого шарфа в пальцах. - Ты же хотел со своим «трио» отпраздновать, нет? – Иван, улыбнувшись, положил свою ладонь на ладонь немца. - Перехотел… И вообще, возвращайся скорее, - пробормотал разомлевший альбинос, а затем смущенно добавил, - без тебя спать холодно. Иван хмыкнул, целуя самого любимого в мире человека в губы и наслаждаясь разлитым в воздухе, будто тягучий эфир, счастьем. Идиллию рушили только вибрация звонящего телефона в кармане и холодок сжимающего безымянный палец кольца. *** - Я дома, - Иван поставил сумки с продуктами на столик и заглянул на кухню, выискивая супруга глазами. Ван, как и предполагалось, сидел на угловом диванчике в обнимку с пандой и, уплетая за обе щеки очередной овощной салат, смотрел сериал. Заметив Брагинского, китаец улыбнулся. - Ты долго сегодня, - Яо поднялся, чтобы поприветствовать русского мягким поцелуем в щеку. - Много работы, - лишь пожал плечами Брагинский, выкладывая еду из пакетов. Натянуто улыбнулся, когда китаец положил подбородок ему на плечо и приобнял. - Все в порядке? - заметив некоторое замешательство русского, поинтересовался Яо, прикрывая свои спокойные карие глаза. Иван кивнул, не решаясь отстранить Вана и чувствуя все накатывающее презрение к собственной трусости. Сколько он уже обещал себе, Гилберту, что расскажет мужу правду, наконец-то разрывая этот замкнутый треугольник отношений - десятки, сотни раз?.. Но могло ли быть иначе, если смотря на китайца, так искренне и крепко к нему привязанному, у русского отнимался язык, и вместо правдивой тирады он лишь виновато опускал голову? Они с Яо прожили спокойной семейной жизнью два года. Между супругами не было пылких, головокружительных чувств, только тихая гармония. Прежде всего Иван являлся для китайца лучшим другом, а затем уже второй половинкой и любовником. Брагинский не возражал, с готовностью приняв такой ход вещей. Все изменилось после переезда пары в Калифорнию. Иван устроился на работу к одному частному предпринимателю немецкого происхождения - Людвигу Байльшмидту, а Гилберт по счастливой случайности оказался его братом. Когда альбинос впервые зашел в кабинет Людвига, где они с Брагинским битый час разбирали бумаги, когда русский впервые встретился с немцем взглядом... то сразу же стал пленником этих чарующих алых глаз. Будто пятнадцатилетний мальчишка, Иван по уши влюбился и полностью отдавался своей страсти: он грезил о Байльшмидте день и ночь, а каждый раз заходя в офис, надеялся застать там Гилберта. Первая попытка завязать знакомство с треском провалилась. Иван до сих пор помнит, как глядя на стоящего в паре шагов нахально ухмыляющегося альбиноса, он, ужасно смущаясь, подарил немцу огромный букет кроваво-красных роз. После чего сразу получил им же по голове и, обозванный "сумасшедшим гомиком ", мог созерцать только метнувшийся к двери расплывчатый силуэт. Позже они оказались вместе в кафе: Гилберт старательно делал вид, что не замечает русского, из принципа даже не подумав покидать заведение первым. Но когда Брагинский присел за его столик, путь назад был отрезан окончательно. Вздохнув и покосившись на довольно улыбавшегося, словно кот наевшийся сметаны, русского, Байльшмидт написал на салфетке свой номер телефона. Брагинского переполняло счастье. Не жалея денег он слал Гилберту по сто смс-ок на дню, в ответ получая не слишком красноречивые, сдержанные ответы. На встречи немец долго не соглашался. Но движимый чистым интересом, что же этому навязчивому Ивану от него нужно, преодолевая сомнения, он все-таки решился. Через неделю они впервые поцеловались. Когда Брагинский провожал Гилберта до дома, мужчины неловко помялись у дверей подъезда, а затем русский медленно наклонился к немцу, прикасаясь своими губами к чужим холодным губам. Байльшмидт, на удивление свое и Ивана, углубил поцелуй, беря лицо Брагинского в ладони и притягивая того еще ближе. Примерно в это время немец почувствовал первые отзвуки чувств в своем сердце. После того дня свидания стали регулярными. Гилберт начал искренне привязываться к Ивану, а русский души не чаял в Байльшмидте. Однако оба прекрасно понимали, что такая связь ненормальна и хорошим не кончится - даже если опустить тот факт, что они одного пола, у Брагинского был законный супруг, заботливый и любящий. И если сначала немец относился к этому более менее лояльно, то затем сцены ревности устраивались Ивану почти каждый раз, делая и без того непростые отношения еще более напряженными. Пока русский был погружен в свои размышления, в зале раздался грохот, заставивший Ивана прийти в себя. Оказалось, что Ван старался дотянуться до стоящей на верхней полке коробки с елочными украшениями, но, став на цыпочки, не удержался, упав вместе с принесенным стулом. - Сильно ушибся? - обеспокоенно спросил Брагинский, присаживаясь рядом. - Не очень, - Яо передернул плечами. - Нужно достать игрушки. *** - Вот уже завтра Новый Год, - Ван, удобно устроивший голову на коленях Ивана, счастливо улыбнулся. - Прекрасно, правда? Брагинский только рассеянно кивнул, на автомате перебирая пальцами черные пряди. Альбиносу всегда нравилось, когда он так делал... - Я приготовлю твои любимые мясные лепешки… А еще он так же прикрывал глаза и улыбался в эти моменты... - Никого приглашать не будем. Мы так давно не проводили время вместе... И глаза у него такие пронзительные, яркие, кажется, заглядывают в самую душу... - Эй, Вань, ты меня слушаешь? Когда чужая ладонь осторожно коснулась щеки, русский встрепенулся и сфокусировал взгляд на муже. Пожал плечами, на самом деле благополучно прослушав весь его монолог. - Конечно. Я полностью согласен. Яо тихонько вздохнул, но больше ничего не сказал. А Иван отстранено подумал, что по примете, с кем встретишь Новый Год, с тем его и проведешь. Так почему же распивать шампанское и загадывать желание, когда куранты пробьют 12, он будет не с Гилбертом?..