Валенки

Когда во время одной из долгих зимних миссий сапоги Аллена Уолкера – предмет его неустанной заботы и внимания – всё-таки уеба… простите, пришли в негодность, он, поматерив вероломных акум и гадского Графа, решился все-таки сходить на местный рынок… и вернулся оттуда, таща под мышкой пару валенок. Дело было в феврале, и в приличные Скандинавские морозы валенки были вроде как бы очень даже кстати… Эх, замечательное это слово – «бы». Фишка в том, что валенки были на резиновом ходу. На абсолютно гладкой резиновой подошве. Белое великолепие Уолкер нацепил на следующий же день, когда их группа выступила в очередной переход к локации акума, но едва сделав два первых шага от крыльца, красиво зашатался и рухнул, больно ударившись пятой точкой об утоптанный снег. Он валялся кверху пузом, щурился на неяркое зимнее солнце и заливался счастливым смехом, и вместе с ним ржали и Лави, и искатели, и вся семья, у которой они ночевали. И даже хмурый Канда словно нехотя выдавил из себя кривую усмешку. Белобрысого с шутками-прибаутками подняли, отряхнули, нахлобучили на него мохнатую шапку-ушанку… Но через два шага юный экзорцист, грациозно взмахнув всеми четырьмя конечностями, радостно рухнул снова! И в этот раз, вдоволь посмеявшись, его подняли и несколько шагов провели, поддерживая под локти. Уолкер героически держался, растопырив в разные стороны руки и еле перебирая прямыми ногами в больших белых валенках… На третий раз смех стал каким-то слегка натянутым. На четвертый семья провожающих, нервно улыбаясь, отговорилась срочными делами и быстренько слиняла в дом. На пятый раз экзорциста поднимать уже никто не бросился. А после восьмого и считать уже перестали. …Аллен тащился в самой глубокой жо… в самом дальнем арьергарде, который только можно себе представить. Его прекрасные белые валенки устойчиво себя вели только на абсолютной целине около тропинки. Но много ли находишь, проваливаясь по самое мама не горюй? Вот мальчишка и тащился в хвосте процессии, ступая как можно осторожнее, и каждые пять минут оглашая окрестности нехорошими словами. Всем было жалко товарища. Всем, кроме, конечно же, самого мрачного экзорциста, который, похоже, пребывал в отличнейшем настроении… - Пилять!!! - О, опять Уолкер навернулся, - фыркнул Канда, и продолжил чуть громче, чтобы слышал отставший, - Если не встанет, оставим его там. Нахрен нам такой пингвин? Но Уолкер, злобно сжимая зубы, поднимался и снова упрямо шел вперед. Естественно, через пару десятков метров падая снова. - Едрить твою!!! - Эй, Стручок! Который раз уже? Колись, считаешь ведь? - Пошёл ты, БаКанда, лесом! – рычал мальчишка, отплевывая набившийся в рот снег, - Ненавижу тебя!! - Взаимно, мелочь. Смотри, не упади! - Урррррроюууу… В таком вот стиле и прошел весь их долгий, трудный день. Наступил вечер, из-за леса выплыла луна, окрасив всё вокруг во всевозможные оттенки синего… Экзорцисты углубились в лес. Аллен все падал и падал. Теперь уже молча, сберегая остатки сил и дыхания, выбирался из сугроба и, стараясь не смотреть в сторону ехидно ухмыляющегося мечника, продолжал путь. На его теле не осталось ни одного живого места; болели колени, локти, ладони, бока, пятая точка, расцарапанная щека… Но больше всего младшего экзорциста выбешивал длинноволосый паразит, который ни одного падения не оставил без комментария. Он ехидничал, потешался, откровенно издеваясь над несчастным мальчишкой… В душе доброго пацана кипела поистине адская злоба, а светлая голова была битком набита самыми черными мыслями. Движение впереди застопорилось. Аллен, не понимая, что происходит, доковылял до своих приятелей. Оказалось, они стоят на самой вершине высокого холма, и прямо перед ними, в долине, мягко светит ночными огнями небольшая деревушка. Туда-то и вела тропинка, спускавшаяся по крутому склону вниз… Утоптанная тропинка. До самого льда утоптанная. - Ха, Стручок, пойдешь первым. ПопАдаешь, точнее. Тебе ведь все равно, как синяки зарабатывать? Это стало последней каплей для и так расшатанных нервов Аллена Уолкера. Издав боевой рев самки бизона, он ринулся в атаку на Канду… но валенки подвели его и в этот раз: не удержав разъезжающие ноги, он с грохотом рухнул прямо к ногам Канды. - Стручок, я когда-нибудь говорил тебе, что ты неудачник? Ну, так вот го… Аллен, не дожидаясь конца фразы, приподнялся и со всей силы дернул Канду за ноги. Тот, взмахнув руками, с лязгом и скрежетом упал на лёд, а мальчишка кошкой прыгнул сверху, создавая необходимое ускорение… И клубок из двух тел, набирая скорость, понесся по тропинке вниз, легко шурша и отборно матерясь… …А внизу их ждал огромный пушистый сугроб, в который они въехали на всей скорости: Аллен верхом на Канде и с его шапкой в руках… Пока брюнет, словивший своим мускулистым животом все неровности и кочки ледяного покрытия, выкапывался из снега, Уолкер сориентировался и, сбросив с ноги валенок, принялся гвоздить им самурая по чему придется. - А это тебе за Стручка! А это – за Мелочь!! А это – за то, что ты кретин!!! Остальные подоспели ооочень вовремя, как раз в тот момент, когда Юу, белый от ярости и холода, начал подниматься из сугроба… вылетевший из-за поворота Лави сапогами врезался в гордо торчащую из снега самурайскую задницу, заставив того упасть обратно и взвыть драной кошкой. А Уолкер, довольный, как сытый Бобик, стоял в сторонке и ждал, пока рыжий выкопает Канду. А потом, когда перекошенное гневом лицо все-таки явилось из сугроба, вразвалочку подошел к нему и, наклонившись, натянул Кандовскую шапку ему до самого подбородка: - Вот, надень, а то все волосики выпадут, - и отвесил взбешенному мечнику воспитательный подзатыльник. Теперь на душе у доброго Аллена Уолкера стало совсем хорошо. 6.03.13