Репетитор с привилегиями 3 "Что на этот раз?"

Чимин понуро шагал вдоль университетского двора, то и дело пиная попадающиеся под оранжевые кеды маленькие камешки. Настроение после неудачного зачёта было ни к черту. С момента окончания школы прошло два года, Юнги уже полтора из них не был учителем химии в школе Пака, оставаясь на роли любовника и просто любимого рядом. Это абсолютно не означало, что старший перестал строго контролировать успехи в обучении младшего, особенно в узкой конкретной области, на которой специализировался сам. Напротив, надзор над младшим стал в два раза жёстче, а наказания за провинности в три раза изощреннее, не то чтобы Чимину не нравилось… Ну задница страдала так, что Пак неделями сидеть не мог, старший слишком увлекался и, не жалея ударов, порол Чимина, со сладостным послевкусием смотрел на горящие алым ягодицы и восхищался. Смотрел на расцветающие фиолетовым синяки и нежно оглаживал каждый, обводя по контуру и тут же зацеловывая, как бы вымаливая прощения. Чимину одновременно было и стыдно, и приятно. Нежный язык с упорством ласкал залитые красным ягодицы, а острые зубы прикусывали свободные, не тронутые плеткой молочные участки кожи. От воспоминаний в животе Пака стянуло узел возбуждения, в голове крутились разные картинки: слишком яркие, реалистичные, горячие. Мотнув головой, парень зажмурил глаза и попытался подумать о чем-то ужасном. «Волосатая задница декана, жирная волосатая задница старикана с факультета биологии». Немножко попустило, и Пак выдохнул. Туманный дымок рассеялся, и думать стало намного легче. Но все равно даже мысли об ужасном не могли отвлечь Пака от того, что его ждёт дома по возвращении. Сегодня был зачёт по химии, который младший с чистой совестью завалил. Даже упорная подготовка и неделя в библиотеке не дали нужного результата. Пак оплошал и теперь не знал, как идти домой. Домой, где Юнги ждёт уже, наверное, целую вечность… Чимин не боялся, честно, просто немного трусил. Реакция Мина могла быть непредсказуемой. От негодования и презрения до неприкрытого гнева и разочарования. Больше всего на свете Чимин боялся, что Юнги когда-нибудь разочаруется в нем. Очень боялся. Домой идти откровенно не хотелось, тело трясло от холода, но Пак до сих пор не мог решиться завернуть в нужный переулок. Три часа он просто слонялся по району, зашёл даже в ближайшую кафешку и выпил кофе, согрелся, закинулся пирожным и снова пошёл просто бродить. По истечении четвёртого часа Юнги не выдержал и завалил мобильный Пака звонками и входящими смс. Поначалу старший просто невинно интересовался о делах, потом немного злился, а в конце откровенно высказал младшему все, о чем думал в последние несколько часов, обещаясь серьёзно наказать Чимина, если он не соизволит принести свою задницу домой за пять минут. Паку ничего не оставалось. Пришлось плестись домой. До нужной квартиры Чимин дошёл минуты за три, потом ещё две вставлял ключ в замочную скважину, руки немного подрагивали, отчего дверь отперлась только с третьего раза. На пороге уже стоял Юнги, скрещенные на груди руки и сдвинутые к переносице брови ни о чем хорошем не говорили. Чимин сглотнул и нечитаемым взглядом уставился на старшего. Какой же он был сейчас красивый. С годами блондинистая шевелюра сменилась привычным чёрным, который невероятно шёл Юнги. Конечно, блондином тот выглядел горячо и страстно, внешне ангел, а внутри маленький бес. Но с угольно-чёрным цветом все стало куда сложнее… Юнги выглядел очень, очень, Пак не мог подобрать правильных слов… наверное, правильно (?). Тёмный цвет придал серьёзности и аристократичности, отлично оттеняя бледный цвет кожи. А очки, что сидели на переносице, сносили Паку в прямом смысле слова крышу. Юнги хотелось до дрожи в руках и цветных пятен перед глазами. До раздирающих слух стонов, снисходящих до хрипов. Юнги хотелось до одурения… — Ну, ничего не хочешь сказать? — Юнги прислонился к косяку плечом и повёл бровью. — Я завалил, — честно, открыто и почти безбоязненно выдохнул Пак. — Разве мы не прошли весь материал вместе, чтобы ты смог без проблем сдать на отлично, мм? — Хен, я, я правда старался, — слов не было, поэтому Пак просто оборвал фразу и устало присел на обувную тумбу. — Видимо, плохо старался, нужно будет лучше тебя подготовить, показать, как нехорошо расстраивать хена, заодно получишь за то, что болтался по городу и сбрасывал звонки. Юнги больно схватил младшего за локоть, тот только и успел, что сдавленно пикнуть и скинуть грязные кеды и толстовку на пол в прихожей. Мин потащил Чимина в спальню и бросил на кровать, не церемонясь; Чимин ударился об изголовье и зашипел, потирая ушибленное место. — Раздевайся, — рыкнул Мин и шлёпнул Пака по бедру, а затем быстро скрылся в ванной. — Может н-н-не надо, хен, — Чимин знал, что ничем хорошим это не закончится, Юнги ушёл в ванную, а значит, сейчас вернётся с пачкой презервативов и тюбиком смазки, остаётся молить богов, чтобы наряду со всем этим не была прихвачена так любимая старшим кожаная плетка с длинным стеком. — Ты ещё одет? — минут через десять в комнате появился Мин, абсолютно голый, с упомянутым выше набором, во второй руке красовалась цепочка с шариками разного размера. Чимин лишь сглотнул и спешно стянул с себя всю одежду. Перечить Юнги в таком состоянии, когда глаза опасно блестят, бегают в стороны, а грудь слишком резко вздымается, — не лучший вариант. — Растяни себя для меня, — Юнги кинул в младшего бутылёк и уселся на край кровати. Чимин неловко поднялся выше по постели, согнул ноги и развёл их чуть шире. С такого ракурса Мину открывался отличный вид на ещё закрытую дырочку, полувозбужденный член и бритые яички. Хотелось дотронуться, огладить сфинктер подушечкой указательного пальца или лизнуть языком вдоль чувствительного местечка в основании члена. Хотелось почувствовать горьковатый привкус смазки на языке и утонуть в Чимине. Хотелось двигаться исступлённо, быстро, пошло. От такого Юнги было болезненно, толику смущённо и прекрасно. Мин отчаянно хотел присвоить младшего себе, пометить с ног до головы, доказать, что тот лучший, но пока было ещё рано. — Давай же, не тяни, доставь мне эстетическое удовольствие, — Юнги провёл вдоль бедра младшего, опустил ладонь на внутреннюю поверхность и невзначай мизинцем задел член, Чимин дёрнулся и поёрзал по кровати. В голове не было ни одной разумной мысли. В комнате за несколько минут стало слишком душно, воздуха не хватало, а причина тому сидела с невозмутимым видом напротив и ласкала себя как ни в чем не бывало. Длинные пальцы с синеющими на них венами медленно двигались по члену старшего, раззадоривая. — Чимин-а, не заставляй меня терять терпение. А что Чимин? Пак был в прострации. Глаза следили за движениями Мина, не отрываясь. Слишком увлечённо Мин ласкал себя. Младший с хлопком открыл валяющийся у ног бутылёк и выдавил немного на пальцы, прозрачная холодная жидкость быстро согревалась в руках. Скользким пальцем Чимин провёл по груди к низу живота по полоске волос и спустился к заветному месту, протиснулся и огладил стенки, было немного неприятно, но терпимо. Вскоре к уже имеющемуся пальцу присоединилось ещё два, и Пак начал откровенно трахать себя, разводя пальцы на манер ножниц и царапая ноготками стенки, дырочка с жадностью принимала предложенные пальцы, закрывалась и открывалась по мере движений юноши. Чимин стонал и жёстче двигал рукой, нажимая на разбухший комок нервов и ругаясь на недостаток нужного давления на стенки ануса. — Чёрт, — длины пальцев не особо хватало, поэтому Чимин старался приподнимать таз выше, чтобы задевать сладкую точку чаще. Юнги, глядя на эту сцену откровенного самоистязания, буквально захлёбывался слюной, жёстко толкался в собственный сжатый вокруг члена кулак и хрипел. — Хватит, — вдруг рыкнул Мин и уселся младшему на бёдра, заводя руки за голову. — А теперь поиграем. Старший изловчился, наклоняясь назад, чтобы взять прихваченные из ванной бусы, подцепил те одним пальцем и притянул к себе. — Я не хочу, Юнги, давай не будем, — Чимин дёргался, извивался и царапался. — Убери их от меня, не трогай, — Пак укусил Мина за губу и тут же отвёл взгляд. — Не хочешь по-хорошему, давай по-другому, — бусы улетели в сторону, а на смену им Юнги достал из шкафа внушительных размеров плётку. Одной рукой Юн развернул Пака на живот, а второй надавил на поясницу, чтобы он не двигался. — Я терпел, долго, старался войти в твоё положение, но всему приходит конец. Первый удар пришёлся на правую ягодицу и оставил длинную полосу по всей поверхности. Чимин лишь дрогнул, но звуков не издал. Второй шлепок пришёлся по спине. Юнги сыпал ударами, исполосовав спину и попу длинными уродливыми красными отметинами. Следы ужасно горели и приносили дискомфорт. Чимин всхлипывал, почти рыдал, но не молил остановиться. Он становился психом в такие моменты. Удовольствие, граничащее с болью, приносило восторг. Пак слегка подавался назад, ловя удары. Когда на спине и заднице не осталось свободного места, Мин откинул плётку в сторону и принялся за любимое. Шершавый язык лёг на правую ягодицу, оставляя влажный след от слюны. — Ай, — касания жалили, словно змеиные укусы. — Терпи, — Юнги любовно ласкал языком ягодицы и сфинктер, рукой гладил крепкий член любовника, надавливал на головку и оттягивал крайнюю плоть так сильно, что искры сыпались из глаз. — Хватит, пожалуйста, Юнги, прекрати. Брюнет не мог оторваться от сладкой кожи младшего. Что он только ни делал: гладил, щипал, кусал, всасывал, оставляя засосы, пока самому пытка не заволокла глаза. Член так крепко стоял, что Мин готов был взорваться от одного лишь томного шёпота на ухо. Но он не мог так позорно кончить, даже не побывав в любимом теле. — Обопрись на руки, — ласково и слишком нежно попросил Мин, странно было слышать такой тон после всего того, что было сделано. Но Мин не хотел причинять боль своему мальчику ещё и так, он знал, насколько колючими были принесённые удары. Да и догги-стайл ему нравился куда больше. Он мог видеть, как член входит в колечко мышц и исчезает в нем, ему нравилось контролировать свои движения и быть ведущим настолько, насколько позволяла поза. — Сегодня без презерватива, — зачем-то предупредил Мин и вошёл одной только головкой, но даже так почти сошёл с ума. Ещё один толчок и громкий шлепок. — Боже, как это пошло, — Чимин оперся головой на сложённые впереди руки и приподнял таз выше. Юнги обхватил бёдра руками и сильнее насадил Чимина на себя, член легко скользил внутри, младший не пожалел смазки, она с излишком скатывалась по их коже, стягивая, принося дискомфорт. — Ещё, — Чимин толкнулся сам и простонал негромко, жадно, волнующе. — Глубже, хе-ен. Одно только его «хен» ломало все заслонки старшего, заставляя становиться страшным зверем с голодными глазами, сверкающими похотью и безумным нечеловеческим желанием. Движения становились сильнее, глубже. Мин двигался быстро, резко, точно. Головка попадала по простате через раз, что заставляло младшего терять нить удовольствия и загораться вновь. Пот струился по спине Мина, на лбу выступила испарина, руки, державшие бёдра Чимина тоже скользили от пота. — Хен, я сейчас, — тихо, на грани слышимости шептал, так хорошо ему было. Через минуту Пак излился прямо на простынь и расслабился. Юнги ещё несколько минут двигался в ослабленном теле, член все ещё был твёрдым и, казалось, не собирался опускаться. Только через десять минут Юн излился: сильно, глубоко в Чимина, влажно и пошло. Спермы было так много, что сфинктер шатена выплескивал её порциями. Белесая жидкость стекала по бёдрам, пачкала постельное белье и самого парня. Но Чимину было плевать. Ему нравилось. Нравилось чувствовать сперму Юнги на своей коже. — Ах. Хен, я готов завалить зачёт ещё несколько раз, если меня будет ждать такое наказание, — Пак рассмеялся и прижался щекой к влажному предплечью старшего. — Только попробуй, — Мин сжал липкую ягодицу и укусил парня за щеку. — Завалишь ещё раз - можешь больше сюда не приходить. — Ну, хен, — младший состроил жалобную мордашку и уткнулся носом в ключицы брюнета. Разве Юнги мог устоять? В младшем было слишком много обаяния, чтобы остаться равнодушным. Да пусть он хоть миллион раз завалит этот зачёт. Он все равно не отпустит. Накажет, а потом заставит усердно учить. А в конце обязательно вознаградит. Сладко, нежно, только так, как любит его Чимини.