Наперекор Судьбе

С каждой минутой Алькир спускался все глубже и глубже. Шахта шла практически вертикально. Ноги мужчины скользили по склону, едва цепляясь за редкие выступы. Алькир был все еще жив только благодаря страховке. Его окружала темнота без малейших искр света. Единственным светилом был крошечный фонарик, встроенный в каску на его голове. Под светом фонарика можно было разглядеть только тот кусок скалы, до которого легко дотянуться рукой, а дальше царила беспросветная тьма, в которой иногда вспыхивали отблески воды или отражение света в редких породах слюды. Душный воздух давил на единственного живого человека, не давая ему сил закончить путешествие, да и отбирая последние. Короткие шорохи скользящих под ногами и вскоре разбивающихся о каменное дно пещеры с глухим стуком камней порой пугали даже стойкого вампира. Он хватался за трос с перепуганным взглядом и начинал нервно хихикать, представляя собственное лицо. Мужчина с каждым метром все больше хотел вернуться на поверхность, вздохнуть чистый, свежий воздух полной грудью, но его держала единственная мысль, что где-то внизу есть нечто, что может ему помочь в борьбе с Судьбой. Если бы его вдруг спросили, почему же он так хочет нарушить планы Судьбы, то он не нашелся бы что ответить. Сейчас он идет против нее, скорее, из-за привычки, чем по какой-либо причине. До встречи с Мун он нашел бы кучу ответов, но сейчас его вполне устраивала сложившаяся жизнь. Сейчас, глубоко под землей, Мун показалась ему вполне привлекательной, чтобы провести с ней оставшуюся жизнь даже под знаменем любви. Быть может ему суждено прожить именно с ней в покое и мире, а все, что он претерпел до этого, лишь временные трудности, плата за счастливое будущее? Он вполне готов провести жизнь под одной крышей с ней, целовать ее сонное лицо по утрам, писать ее тело на холстах днем и вечером, гулять ночью по совершенно тихому городу и незаметно для всех защищать слабых и невнимательных людей. Бред! Чушь! Какая глупость лезет в его голову! Снизу поднялся поток свежего воздуха, отрезвляющего его опьяневшую от недостатка кислорода голову. Не может он бросить свою жизнь! Как променять войну на мир? Ненависть ко всем на любовь к одной? Стать зависимым от её тела, крови и голоса? Бежать к ней, когда что-то случится, бросая все свои дела. Он давно не мальчик, чтобы так глупо распоряжаться своей жизнью. Наконец его ноги почувствовали ровную поверхность. Это место больше напомнило грот, чем пещеру. Вдалеке виднелись фосфоресцирующие грибы. Ничего больше он увидеть не смог. Здесь так же нависала тяжелая мгла. Алькир осторожно направился в сторону грибов — что-то подсказывало ему, что этот путь верный. Под ногами у него что-то хрустнуло. Это была некогда прекрасная, а теперь зеленая от мха серебряная брошь. Алькир, не разглядывая ее, сунул брошь в карман. У выхода из грота мужчина заметил сорванный альпинистский якорь. Свой он тут же, на всякий случай, закрепил сильнее обычного. Неужели, он так хочет потратить пол века на одну девушку? Смотреть, как она стареет, как портится ее кожа, под глазами появляются круги, а руки становятся сухими и узловатыми? Через несколько метров он негромко вскрикнул, заметив висящий по соседству скелет во всей амуниции. А ведь где-то внизу находится еще один. Алькир повидал немало скелетов, чтобы долго думать над полом этого человека, расой или причиной смерти. Это женщина — скорее человек или ведьма, умершая от голода. Она застряла тут на веки из-за какого-то запутанного узла. И вдруг он снова подумал о Мун. А не все ли равно, какой она станет под конец своей жизни? Да и всегда можно пожертвовать частью своего времени, чтобы она жила дольше. Но любит ли не ее? Не появится ли другая, которая бесповоротно займет его сердце и вытеснит крошку Мун? Но тут перед глазами мужчины промелькнула вероятная смерть женщины. Он видел, как она оставляла царапины на скале, пытаясь выбраться. Как она сдирала кожу об острые выступы. Она должно быть прожила так не менее двух месяцев. Вампир случайно заметил на одежде скелета одно маленькое насекомое — клеща, и сразу понял, почему эта женщина все-таки не смогла выбраться. Паралич. — Лучше бы на нее что-либо рухнуло, — с сочувствием произнес вампир. Алькир продолжил спуск. В его голову снова полезла Мун. Странно, что он который час думал о ней, но так сомневался, что любит её. Он не знал, приехал ли Вик, занимается ли Мун, жива ли она вообще, но все равно думал о них, будто каждая мысль может оказаться последней. Единственное, что еще сопровождало его мысли — чувство вины. Он знал, что виноват перед Мун, но больше его заботил дядя, который всегда старался ради него и почему-то служил подушкой для Алькира с его малолетства. Посреди скалы оказалось углубление, которое мужчина нашел только чудом. Там стоял деревянный ларец. Он был настолько пропитан подземными водами, что практически развалился, стоило к нему поднести руку. Из ларца выкатился свиток, перевязанный черной лентой. По опыту Охотник не стал разворачивать пергамент. Черный слишком редко предвещал ему нечто хорошее. Свиток отправился в рюкзак. Мужчина поднял лицо и наконец-то заметил бумажную ласточку на последнем издыхании. Он закрепил трос и едва успел подхватить птичку за крыло. Он знал, что на одном из них было написано его имя. Пробежав глазами по строчкам, Охотник нахмурился и перечитал все гораздо медленнее. Что там такое могло произойти? Почему ему пишет Люция, а не Вик? Но Люция тоже не из тех, кто выдернул бы его без причины. Но причем тогда ее состояние? Нужно немедленно возвращаться. Вампир завершил спуск и, отстегнув карабин, побежал искать воду, чтобы сделать портал. Как назло, вокруг не было ни единой лужицы. Мужчина рухнул у стен пещеры, от досады ударившись затылком о камень. Он потер глаза и остановил руку на подбородке. Вдруг его внимание привлек тихий шум. Он был совсем близко. За его спиной один из камней медленно скользил вниз, открывая очередной тайник. Этот ларец вскрыть было сложнее. Вода почти не попадала в тайник, и дерево оставалось сухим все это время, что лежал здесь. Тем не менее, короткий клинок, едва длиннее охотничьего ножа, из дамасской стали резво вскрыл это подобие шкатулки. Внутри лежали географические карты времен Колумба, несколько мешочков с чем-то увесистым и какие-то безделушки. Вампир сгреб все это добро в рюкзак и продолжил дорогу. Через пару часов он добрел до непривычно светлой пещеры, посреди которой находилось голубоватое озеро. Мужчина припал к воде губами, но отстранился, когда напротив его глаз остановилась небольшая красная рыбка. Охотник торопливо отогнал ее к центру озера, чтобы она ненароком не заплыла в портал, но рыбка оказалась очень любопытной и постоянно крутилась рядом. — Ну и чего ты от меня хочешь? Я же о тебе пекусь — плыви подальше, тебе нельзя тут быть. Мужчина махнул на нее рукой, и принялся чертить давно знакомый узор, вскоре подсветившийся сиреневым. Охотник резко прыгнул туда, чтобы поскорее пройти пелену и чтобы отогнать это любопытное красное существо. Через секунду Алькир оказался по ту сторону, а еще через мгновение на него упала та самая рыбка. «Вот и зачем ты за мной прыгнула, а?» — подумал он. Никто не знал — можно ли говорить в этом кармане, но проверять было некому. Все боялись рискнуть, да и давно привыкли, что можно помолчать пару минут, чтобы добраться до любого места очень быстро. На последнем дыхании вампир неуклюже коснулся первого зеркала, что было похоже на его собственное, и торопливо ввалился внутрь комнаты.