Сон в летнюю ночь

      Саске сидел на скамейке, вслушиваясь в шелест листвы и дожидаясь вестей от Хокаге. Это было, скорее, привычным делом, чем-то обыденным, ведь Какаши не собирался менять манер. Он никогда не приходил вовремя, придумывая отговорки и оправдания, но Учиха, как ему свойственно, сохранял невозмутимый вид, стараясь не вспоминать события войны, которые произошли четыре года назад. Коноха изменилась: уже не было и следа от тех разрушений, созданных белым и чёрным Зецу.       И было всё как обычно, если б не одно «но», заставившее Саске буквально застыть от удивления. Устремив взгляд в сторону проходящей и, казалось, совершенно не замечающей его Сакуры, Саске даже активировал Шаринган, чтобы убедиться, не подводило ли зрение, потому что увиденное им априори невозможно. Однако даже хвалёные способности Учих не показывали ничего необычного, а хрупкая фигура Сакуры всё отдалялась.       Сакура…       Казалось, она вовсе не замечала слежки, продолжая бежать в сторону тренировочного полигона, где когда-то они выполняли задание Какаши. Ещё длинные розовые волосы покачивались, скрывая большой белый круг на спине красного платья. Саске направлялся за ней, желая проследить за происходящим. Ему не составляло труда скрыть потоки чакры, чтобы понаблюдать за ней, вот только предположение, что эта абсурдная ситуация ловушка, ещё как-то отрезвляла помутившийся разум. Благодаря богатому опыту сражений и разведок Саске не доводилось видеть такое реальное прошлое, которое для него было дорогим, нужным и важным. Однако ничего опасного не происходило. Сакура всё так же спешила, изредка спотыкаясь о выступы каменной дорожки, но не сбавляла скорости.       «И это гениальный ниндзя-медик?» — подумал Учиха.       — Доброе утро, Саске-кун!       Это было немного странно — вот так отчётливо слышать её немного писклявый голос, который никогда ранее не казался ему таковым.       — Доброе утро, Сакура-чан! — протянул Наруто, как обычно растягивая слоги.       — Саске-кун!       Она всё звала и звала его по имени, желая получить хоть какое-то внимание, игнорируя все приветствия Узумаки. Это было странно, ведь Наруто проделывал всё те же вещи в надежде получить реакцию от Сакуры, пытающейся угодить ему, пока эту цепь не разорвал появившийся из ниоткуда Какаши.       Саске было интересно наблюдать, как когда-то происходило формирование команды. Особенно — за Сакурой, скрывающейся в кустах в ожидании подходящего момента для нападения на Какаши. Притаившись, она следила за двумя покачивающимися колокольчиками на поясе Хатаке.       — Это командное задание, Сакура, — вдруг произнёс Саске, выходя из прикрытия.       Это было большой ошибкой с его стороны — Харуно, как было свойственно ей тогда, грохнулась в обморок.       Не растерявшись, Учиха подхватил её на руки, скрывшись ото всех в другом измерении, которое не шибко отличалось от пейзажа в реальности. Всё так же светило солнце, шумела листва, только появившееся из ниоткуда озеро говорило о том, что это не Коноха. Небо было таким же голубым, а солнце вот-вот должно было занять самую высокую точку, лишив на короткий промежуток времени всё вокруг теней.       — Сакура… — странно, чуть беспокойно позвал Саске, прижимая её к себе.       Сейчас она была для него такой беззащитной, что он принялся с особой осторожностью проводить пальцами по внешней стороне бедра, скрытого под тёмно-серыми бриджами.       — Саске-кун, — сквозь приоткрытые глаза прошептала Сакура, приходя в сознание.       И она закричала, увидев, что находилась на руках у незнакомого человека.       — Успокойся, я не причиню тебе вреда, — ответил Саске, направляясь к стоящему неподалёку дереву.       Посадив Сакуру на землю, он взял её за плечи, прижимая к коре старого дуба.       — Выслушай, — проговорил он спокойным ровным голосом, глядя ей в глаза. — Мы в другом измерении.       Удивившись, Сакура неуверенно посмотрела в лицо, как она думала, незнакомца, узнавая в нём черты своей первой любви.       — Вы очень напоминаете мне одного человека, — прошептала она, не скрывая удивления и интереса.       Его губы тронула лёгкая улыбка, от которой ей становилось спокойнее, словно она видела её прежде, однако никак не могла вспомнить где.       Саске прекрасно понимал, что Сакура желала понять происходящее и уже почти на грани, чтобы засыпать его вопросами, как опередил её:       — Меня зовут Учиха Саске, — произнёс он, ожидая её реакции.       — Ты не можешь быть им, — проговорила она, потянувшись тонкими пальцами к его лицу, убирая чёлку с левого глаза.       Её удивлению не было предела, когда она увидела вместо привычно чёрных глаз нечто необъяснимое — то, о чём не написано в учебных книгах. И это совершенно точно внушало недоверие: в конце концов, для неё существовал единственный Саске-кун, желающий получить один из колокольчиков, который поможет ему выпуститься из академии и стать настоящим шиноби Конохи. Вот только мужчину, который сидел перед ней, Сакура не могла назвать последним из клана Учих, и это шло вразрез с тем, что она ещё могла понять и принять. И всё же… Что-то в нём заставляло поверить в его слова, которые были подкреплены лишь странной и удивительной схожестью их образов, от этого сердце начинало биться чаще и сильнее.       — Ты — фальшивка! — закричала Харуно, отталкивая Саске.       Вытащив кунай из набедренного кармана, она захотела метнуть его, но, увы, не успела даже замахнуться, как почувствовала тепло чужих рук на талии, которые слегка сжимали её и не давали убежать.       Сакуру сковал ужас. Она замерла, боясь шелохнуться, а единственным её желанием было, чтобы Саске-кун пришёл ей на помощь.       Лишь взрослый Учиха знал, что не сумеет отпустить Сакуру, которая в будущем станет его женой. Он знал, что она не представляла для него опасности, но её нежный и тонкий голосок буквально возвращал в те прекрасные времена, которые были способны излечить его израненное сердце. Когда он прикоснулся к той, которую считал когда-то обузой и помехой в достижении целей, случилось то, что не должно было произойти.       Резко развернув Сакуру к себе, Саске наклонился к ней, оказавшись на одном уровне с её лицом. В её глазах отражались страх и непонимание, ведь ей никогда не доводилось видеть шиноби, способных так быстро передвигаться. Она готова была буквально осыпать мужчину вопросами, чтобы получить ответы на то, что никогда прежде не видела, однако её желание прервал внезапный поцелуй. Его действия не были грубыми и резкими — скорее, уверенными и опытными, потому как её воля совершенно точно не подавлялась. Сакура не понимала происходящего, но её словно влекло к нему, тело само отзывалось на прикосновения и стремилось быть ближе к Саске. Она совершенно не узнавала себя и, словно потеряв рассудок, неумело отвечала на осторожные, но в то же время настойчивые ласки.       Почувствовав, что сопротивление Сакуры сходило на нет, Саске решил перейти к более решительным действиям. Хоть он и понимал, что ситуация абсурдная, но осознание, что это происходило, напрочь сносило крышу, и хотелось гораздо большего. Саске не хотел отказывать себе в этом желании, тем более что перед ним будущая жена.       Опустившись на колени, Саске немного отклонился назад, позволяя Сакуре какое-то время смотреть на него свысока. Он видел, как покраснело её лицо, как дыхание стало чуть более слышным, неровным и громким, однако таким непривычным, что Саске, поддавшись порыву, поспешил прижать её к себе. Однако Сакура и не сопротивлялась, а лишь медленно проскользнула руками по мужским плечам, которые скрывал походный чёрный плащ, а после, закусив губу, решилась обнять мужчину за шею. Саске было настолько непривычно ощущать подобное, словно он был во сне или на него наложили гендзюцу, что было практически невозможным с силой его глаз. Но он так отчётливо видел этот наивный, доверчивый взгляд, который создавал иную реальность без помощи чакры, что не оставалось сомнений в реальности происходящего.       Ловким движением он снял длинный походный плащ и, положив его на траву, опустил на него Сакуру. Она распласталась на мягкой материи, однако тело её было словно сковано: руки прижаты к груди, а ноги сведены. Взгляд был удивлённым и непонимающим — она смотрела наивными глазами на взрослого Саске, склоняющегося к ней.       Оглядев её свысока, он слабо улыбнулся и невольно стал приближаться к ней, убирая пальцами пряди, закрывающие её лицо. Он делал это с такой аккуратностью, что Сакура опустила ресницы от приятного прикосновения, а он потихоньку поглаживал её плечо, постепенно спускаясь ниже, проводя тёплой забинтованной ладонью по изгибу талии, медленно опускаясь к бедру.       Движения были плавными, но чувственными, такими невесомыми, что незаметно для Саске и Сакуры всё происходящее было приятным и самозабвенным. С каждой секундой они приближались друг к другу всё ближе, пока расстояние не сократилось настолько, насколько возможно из-за её согнутых коленей, которые под прикосновением мужской ладони разомкнулись, наконец позволяя приблизиться Учихе всем телом. Саске, вглядываясь в любимые черты, аккуратно подул на лицо и прильнул к её слегка подрагивающим то ли от страха, то ли от нетерпения губам. Пока это не было похоже на настоящий поцелуй, но время в этот момент словно остановилось, а всё окружающее больше не имело значения.       Сакура чуть вздрогнула, но всё же подалась вперёд, теряясь в незнакомых чувствах. Дыхание сбилось и участилось, а лицо заметно покраснело. Саске стал более настойчивым и, углубив поцелуй, проник языком в её неумелый рот.       Всё, что происходило сейчас, было в новинку для них обоих.       Проведя сильной ладонью по бедру, он проскользнул вверх к девичьей груди, легонько сжимая, от чего из уст Сакуры вырвался едва слышный выдох.       Ухмыльнувшись, Саске принялся ласкать её шею, оставляя влажную дорожку. Там, где он касался кожи, Сакуре становилось неимоверно горячо и приятно. От каждого нового прикосновения её робость рассеивалась, хотелось чего-то неизведанного, и Саске давал ей это, изредка покусывая бледную кожу. Стоило ему в очередной раз приблизиться к её губам, поддразнивая, как Сакура, поддавшись порыву, притянула Саске к себе, обнимая за шею. Мужчина лишь выдохнул ей в уста, то приближаясь, то отдаляясь от них, словно прося Сакуру быть более решительной, и это приводило в замешательство. Она крепче вцепилась руками в мужские плечи, приподняв голову, и Учиха заметил в её слегка затуманенном взгляде то, что сводило с ума. В этот момент они вдвоём потеряли рассудок: Саске словно отдал предпочтение страсти, становясь более грубым и настойчивым. Его язык ловко проскользнул в податливые приоткрытые уста, требующие поцелуя.       Ловкими пальцами Учиха нащупал молнию на её платье и, расстегнув её, принялся освобождать от совершенно ненужной одежды. Поборов смущение, Сакура тонкими пальцами принялась расстёгивать пуговицы на жилетке, а затем попыталась снять её вместе с водолазкой, что не получалось, оттого что её руки всё ещё подрагивали. Саске, заметив, что попытки так и не увенчались успехом, помог ей: привстав, он одним уверенным движением стянул с себя одежду, откинув в сторону.       Мысленно поблагодарив Учиху за помощь, Сакура смотрела сверху вниз на раздевающегося перед ней мужчину и не могла поверить, что это действительно тот самый Саске-кун. Она не могла отвести взгляда от его рельефного тела, покрытого мелкими шрамами после многочисленных боёв и тренировок, широких плеч и массивных рук — всё в нем, казалось, было идеальным.       Снова прильнув к Сакуре, Саске принялся покрывать поцелуями недоступные доселе места на её теле, беспорядочно водя руками: то касаясь груди, которую всё ещё скрывал чёрный топ, то бёдер, то с ощутимым желанием сжимал ягодицы. Ему так хотелось поскорее ощутить своим телом её, обнажённое, но Саске приходилось сдерживать порывы разорвать в клочья одежду этой сводящей с ума девушки, чтобы не испугать и не оттолкнуть. Он вкладывал в каждый поцелуй и каждое прикосновение такую нежность, на которую только был способен.       Сакура могла лишь стонать, не думая ни о чём, кроме как о настойчивом Саске, ласкающем её тело. В какой-то миг Учиха замедлился, проводя пальцами по выступающим ключицам, а после поцеловал яремную ямочку меж ними, и это так возбуждающе повлияло на Сакуру, что она застонала громче, всё крепче притягивая мужчину к себе. Девичьи пальцы сжимали плечи, оставляя на израненной коже полумесяцы от острых ногтей, а Саске лишь переключился на чуть покрасневшую шею, аккуратно прикусив тонкую кожу. Сакура вздрогнула, промычав что-то неразборчивое. Всё тело покрылось мурашками от странного, явно пошлого наслаждения. Но и это не волновало её: глаза засветились странным блеском, который мужчине уже был знаком.       Их чувства обострились, и явно хотелось большего. Саске осознавал, к чему вели его действия, но мысль прекратить всё даже и не думала появиться в голове. Рассудок туманился лишь от того, что он не получал сопротивления со стороны Сакуры, словно она считала всё, происходящее сейчас, наивным и безобидным занятием, пусть и немного странным. Стонами она показывала желание, а Саске же освобождал девичью грудь от тренировочного топа. Мужская ладонь пробралась под чёрную материю, и, стоило кончикам пальцев почувствовать приятную округлость, рука грубо, властно и нетерпеливо сжала прохладную кожу, накрыв затвердевший сосок.       И это вызывало очередной томный вдох с её стороны. Сакура выгнулась навстречу, не контролируя своё тело. Стоило Саске приподнять чёрный топ, как она взмахнула руками, облегчая Учихе задачу.       Она лежала перед ним почти нагая, раскрасневшаяся и оттого невероятно желанная.       Боязнь испугать Сакуру резкими действиями испарилась — Саске видел в её глазах огонёк желания и решил, что можно приступать к следующему шагу: аккуратно поддев пальцами резинку бриджей, он принялся стягивать их. Учиха был приятно удивлён, когда не обнаружил под ними нижнего белья, и, бросив на смутившуюся Сакуру хитрый взгляд, довольно ухмыльнулся. Не в силах сдержаться, он быстро наклонился к ней, мимолётно целуя в губы, а затем, не медля ни секунды, снял с неё лишнюю одежду, откидывая прочь зелёные леггинсы и обувь.       Оглядев её девственное тело жадным, вожделеющим взглядом, Саске навалился на Сакуру и, вжимаясь в неё всё сильнее, имитировал возвратно-поступательные движения, целуя её в податливый рот жадно, мокро, исступленно, не помня себя от нарастающего желания как можно скорее взять её.       У Сакуры от нахлынувшего удовольствия закружилась голова, и ей безумно хотелось испытать что-то новое, ей ужасно хотелось, чтобы Саске уже сделал то, к чему всё шло. Поддавшись страсти, она закинула ноги ему за спину, резким движением притягивая его к себе, от чего тело сильнее выгнулось под ним и с её губ слетел страстный стон.       Учиха от этой вольности, казалось, потерял контроль и, прорычав что-то невнятное, отпрянул от разгорячённой и чуть влажной кожи, потянувшись к резинке своих бриджей, ловко стянув их до колен, обнажившись. Сакура почувствовала, как Саске прижался к ней вновь, и облизнула покрасневшие губы, неосознанно маня его к себе. Учиха ещё какое-то мгновение поёрзал на месте, неаккуратно раздеваясь, расстёгивая хлястики на обуви.       Всё происходящее для Саске и Сакуры было медленным, но стоило завершить всё, что так отвлекало, как страсть вновь окутала их разум, заставляя окунуться в эту похоть без остатка. Ласки становились более откровенными и возбуждающими. Сакура вновь простонала, когда Саске целовал её припухлые губы, когда он прижался грудью к её, почти подмяв тело под себя, когда вновь и вновь исследовал тело.       Не в силах больше сдерживаться, Саске посмотрел на любимую многозначительным, словно просящим дозволения взглядом, и она поняла: «Пора!» Неуверенно кивнув ему и боязливо взглянув, словно прося быть с ней нежным и аккуратным, Сакура облизнула губы, а после вновь обхватила ногами его торс, выражая согласие не словами, а действиями.       Легонько поцеловав её, Саске привстал на колени, устраиваясь поудобнее меж её ног. Влажная головка коснулась лона, заставив Сакуру напрячься.       — Расслабься, — тихо выдохнул он ей в губы, а затем, нежно поцеловав их, протолкнулся внутрь.       Сакура тихонько пискнула под ним и застыла, ожидая, когда боль немного утихнет, а Саске начнёт двигаться в ней. А пока он целовал её, всячески стараясь отвлечь от неприятных, пусть и новых, ощущений.       Она пыталась привыкнуть к тому, что в её теле было что-то незнакомое, большое, занимающее, казалось, всю её внутри. Стоило Сакуре чуть шевельнуться, как Учиха принял действия за согласие и медленно подался вперёд. Он продолжал проводить носом по её шее, целовать заалевшие щёки и смотреть в чуть блестящие глаза, отыскивая момент, чтобы ускориться.       И он дождался его.       Сакура вдруг томно, выжидающе простонала, вызвав у Учихи ещё большее удовольствие. Стоило ему уже увереннее двинуть бёдрами, как она снова произнесла что-то невнятное, загадочное, но явно связанное с её чувствами. Саске двигался рвано, пытаясь привыкнуть к ощутимой тесноте, — внутри неё было так узко, что он получал удовольствие, просто находясь в ней, и старался как можно скорее привыкнуть к новым ощущениям, чтобы доставить удовольствие ещё и Сакуре.       Он нарочно стал двигаться медленно, словно растягивая такое желанное удовольствие на как можно более длинное время, способное запомниться обоим навсегда. Стоило Саске почти полностью выйти из Сакуры, как она странно посмотрела на него, и когда он увидел этот взгляд, все мысли улетучились. Тело манило чистотой, кожа блестела от выступившего пота, а её запах был настолько особенным и желанным, что сравнить его с чем-то было невозможно. Саске сорвался, принимаясь проталкиваться в узкое влагалище с беспорядочной скоростью, изменяя темп то на невыносимо быстрый, то на мучительно медленный. Учиха словно потерял самообладание. На все его толчки Сакура отвечала с особой страстью и рвением, то желаннее прижимая его к себе, то шире разводя ноги. Она то и дело издавала нечленораздельные звуки, выгибаясь под ним, царапая спину, иногда и вовсе целуя или кусая шею.       Дыхание Саске сбилось и с каждой секундой становилось всё более тяжёлым и глухим, словно он бросал все силы, которые у него остались, на Сакуру с зелёными, ослеплёнными страстью глазами.       Саске чувствовал, что всё вот-вот закончится и уже скоро он упадёт на Сакуру без сил, поглощённый произошедшим. Он смотрел на ту, которой неимоверно желал сделать нечто приятное, сводящее с ума, чтобы она стала ближе к нему настолько, насколько это возможно. Слегка замедлив темп, Учиха опустил два пальца на клитор, выписывая круговые движения, попутно лаская тонкую шею, покусывая и целуя розовые соски, и возвращался к пухлым, слегка опухшим розовым губам. Её руки, доселе плавно блуждающие по широкой мужской груди, опустившись на плечи, впились ногтями в кожу от внезапно нахлынувшего пьянящего чувства. Стон удовольствия сорвался с её губ, когда Саске увеличил темп, предельно возбуждая все чувственные точки на её теле. Ноги Сакуры невольно разводились шире, позволяя Учихе заходить глубже.       Сорвавшись на быстрый темп, Саске чувствовал, что кульминация уже близка для них обоих. Почувствовав пульсацию во влагалище, Учиха, уткнувшись носом Сакуре в шею, подмял её под себя и начал остервенело двигаться в ней.       Ещё несколько толчков, безумных, страстных движений, позволяющих забыться, как Саске и Сакура что-то прохрипели. Он простонал в шею, не находя сил более не для чего, а Сакура просто внезапно выгнулась дугой, отчётливо и громко наконец сумев произнести то, что желала всё это время:       — Саске-кун!

***

      Очнувшись ото сна, Саске сел на спальнике, пытаясь перевести дыхание. Светало. Он был весь мокрый и чувствовал себя, словно прошёл многочасовую тренировку. Стерев со лба бисеринки пота, Учиха начал вспоминать сон в мельчайших подробностях, и с каждым новым воспоминанием лицо покрывалось румянцем всё сильнее. Ему бы и в голову никогда не пришло подумать о таком, и он искренне не понимал, почему ему это приснилось, — даже одно упоминание, пусть и в мыслях, об этом было несвойственно его характеру.       Но факт оставался фактом: сон был ему приятен, и более того — где-то глубоко в подсознании Саске с удовольствием воплотил бы его в реальность.       От одной мысли об этом между ног стало тесно, а из-под простыни виднелся набухший бугорок. Саске тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться, но, с минуту подождав и осознав бессмысленность происходящего, обернулся на спящую рядом Сакуру. Её немного отросшие розовые волосы разметались по подушке, а лицо было таким умиротворённым и счастливым, что Учиха сначала колебался, но плотские потребности взяли верх над разумом, и, наклонившись к Сакуре, Саске развернул её к себе, аккуратно целуя любимые губы, боясь, что она примет его за сумасшедшего. Но когда он почувствовал, что Сакура стала отвечать на его ласки, принимая в себя, улыбнулся сквозь поцелуй, прошептав ей на ухо:       — Доброе утро…