Gangsta

Фелиция одновременно хрипит и стонет от боли. Кости ломит, голова болит, сердце рвётся на части. Она склоняется над Питером, целует его в обескровленные губы, силится сдержать крик, который рвётся наружу. Слёзы катятся по её щёкам, она утирает их тыльной стороной руки. Обещала, клялась, что не заплачет… дуреха! Не сдержала своё обещание. Сидит и ревёт. А что ещё остаётся? Она больше ничего не может, кроме как плакать и выть от отчаяния. Питер лежит неподвижно у неё на коленях, а она пытается заглушить крик, прикрывая рот руками, бьётся в истерике. Доктор Осьминог усмехается, кривит рот. Для него нет ничего святого. Он не знает и не понимает, что такое истинная любовь, вера и надежда. Он — монстр. — Ути-пути, смотрите кто здесь! — он хохочет, не в силах содержаться. — Шлюшка Человека Паука! Смотри, грязная шлюха, что с твоим ненаглядным! — смеётся, издевается. Фелиция моргает заплаканными глазами, рычит, как обезумевшая, но с места не встаёт. Нет, она не оставит Питера одного! Ни за что! Лучше смерть! Фелиция знает, что он по-прежнему любит Гвен. Светловолосую девочку с голубыми глазами и поистине добродушной улыбкой. Чёрная кошка не знает, какой она была, но часто видела её на фотографиях с Питером, часто слышала о ней из его же уст. Если он до сих пор её помнил, значит, она была для него важна больше чем кто-либо. Она умерла. Гвен Стейси погибла от рук Зелёного Гоблина. Человек Паук неудачно поймал её. Питер любил её. И это факт. Фелиции тяжело от этого, но она продолжает быть сильной. Ради Питера. Ради любви к нему. Любовь Фелиции и Питера порочная, грязная. Они спят вместе и только. Больше их ничего не связывает. Может, это и не любовь, а Фелиция просто хочет верить в неё? Она всхлипывает лишь раз. Может быть, она просто уже привыкла любить знаменитого Человека Паука, а не бедного студента Питера Паркера? Фелиция сжимает челюсти покрепче, слышит мерзкий звук. Она корит и ненавидит себя за такие мысли. Доктор Осьминог хмурится, злится. — Ты что, не слышишь грязная девка? Смотри на своего любимого! Смотри, что я с ним сделал! — Заткнись! — неожиданно для себя выдаёт Фелиция. — Заткнись или я отрежу твой маленький член, и раскромсаю его на тысячи кусочков, ублюдок! — ярость затмевает ей разум, она шипит, скалится. Да как эта тварь смеет ей что-то говорить? Питер не шевелится. По-прежнему лежит у неё на коленях. Она обнимает его голову руками, защищает. — Подойдешь к нему, — предупреждает она на полном серьёзе, — И тебе крышка. Поверь, я не шучу. Доктора Осьминога перекосило, словно от удара. Он злобно щурит глаза, направляет своих друзей на неё, но она продолжает сидеть около головы Человека Паука. «Пожалуй, — внезапно ловит он себя на мысли, — за такую девушку не грех убить». — Послушай детка, — говорит он неожиданно ласково. — Зачем тебе какой-то дохлый паучок? Другое дело я: всемогущий и всесильный! — Фелиция поднимает взгляд, полный гнева и злости. Кажется, ещё одно слово этой твари, и она вцепится ему в морду! — Пошёл ты, — огрызается она, — Мразь! — она плюется ядом, агрессией. Она почти вскрикивает, когда щупальца сильно хватают её за талию, сжимают. — Послушай, сучка, — начинает Доктора Осьминог, — Я не прочь поразвлечься с тобой, но позже. Сейчас я хочу разорвать твоего паучка у тебя на глазах. — Нет! — кричит Фелиция что есть мочи. — Не-е-ет!!! — Доктор Осьминог истерично смеётся. Как же он рад, что услышал крик этой стервы. Фелиция плачет, кричит, пытается вырваться. — Не трогай её, — доносится до Фелиции знакомый голос. Она смотрит своими слезящимися глазами, улыбается, видя, как поднимается Питер, затем трясется, наблюдая за тем, как кровь стекает по его лицу, заставляя морщиться, и корчиться от боли. — Я думал ты сдох, — говорит Доктор Осьминог. — А что будет, если я не отпущу её? Видишь ей зверски больно и страшно. Один мой приказ, и она будет страдать долго и мучительно. — Это наша война, — шепчет Питер губами, — Она тут не причём. Отпусти её. — Как не причём? Как раз причём! Думаешь, я не вижу, как она тебе дорога? Чтобы заставить тебя страдать, мне нужно всего лишь убить её, а затем тебя. — Питер, — говорит Фелиция. Смотрит на его лицо. Не может сдержать слёзы, — Я люблю тебя. И всегда буду любить. Я хочу, чтобы ты знал об этом, — сердце Питера останавливается. Он ощущает, как жизнь покидает его. Щупальца Доктора Осьминога сжимают её. Он чувствует её боль, слышит крик, но он ничего не может сделать. Он слаб. Жалок. Кровь бешено стучит в висках, крик слышен повсюду до сего момента. Она жива. Пока ещё. «Любимые мне люди всегда погибают, и я ничего не могу с этим поделать». — Прекрати! — шипит Питер. — Прекрати! — Питер не знает, что на него находит, но когда он слышит очередной крик Фелиции, то бросается на Осьминога, как дикий зверь. Щупальца кидают Фелицию на пол, бросаются на Питера, который успевает во время отпрыгнуть, подбежать к Фелиции. Он поднимает её, держит в своих руках. Глаза её закрыты, губы слегка приоткрыты. Питер ничего не говорит. Прижимает её к своей груди, целует в мокрое от пота лицо. На душе пусто. Паршивое чувство витает рядом. — Твоя шлюха сдохла? — Осьминог разражается диким хохотом. — Сейчас и ты умрёшь. Умри Питер Паркер! Питер молчит, закрывает глаза, прижимается губами ко лбу Фелиции, обнимает её, баюкает. Это последний вздох, который он выпустит. Они умрут вместе. Так предначертано судьбой. — Я люблю тебя, Фелиция, — говорит он, прежде чем щупальца впиваются в их тела. — Вместе навсегда.