Симуляция смерти

Тишина прерывалась звоном приборов, и Хань невольно слегка улыбался уголками губ, потому что даже не сама еда из его любимого ресторана его радовала, а возможность, наконец, поужинать в кругу семьи, дома, в обычной одежде, без необходимости все время держать лицо перед камерами папарацци. Отец внимательно выслушал его рассказы о прошедшей Неделе Моды и фотосессиях, ведь он был основным ценителем работы сына, коллекционировал журналы с ним, и даже выкупил все фотоснимки, на которых тот был изображен, у одного британского художника, год назад создавшего выставку, вдохновением к которой послужил сам Хань. Такая поддержка не могла не радовать парня, ведь он, несмотря на достаточную известность, по-прежнему иногда чувствовал себя неловко на подиуме. - Господин Пак из «Эмеральда» прислал нам приглашение на свой благотворительный вечер, - подал голос Чжунмен. – Не желаешь присоединиться, сын? Уверен, ваше с Ифанем появление произведет фурор. - Почему бы и нет? – пожал плечами молодой альфа. – Я не против, тем более, раз дело хорошее. - Ты опять решил скинуть на нас всех фотографов и остаться незамеченным? – прищурился У, качая головой. – Пора бы привыкнуть, что на светских раутах ты тоже имеешь успех. - Финансовый. Я на них популярен из-за того, что связи со мной выгодны, - поправил его Ким. – Мне ни к чему особо светиться перед камерами… От этого становится неловко. Вы куда больше подойдете для этой роли. Неужели не помните? С самого детства Ханя, стоило вам двоим появиться, еще и в идеально подобранных костюмах… Вы тут же завоевывали всеобщее восхищение. До сих пор вспоминаю, как мелкий потрясающе смотрелся в тех кожаных штанах, которые ты на него напялил, и как нам потом пришлось лечить его от зуда и покраснений по всей его… - Папа! – возмущенно воскликнул Хань, едва ли не бросая вилку на стол. – Сколько раз я говорил тебе не вспоминать об этом! Я больше не ношу кожу даже на показах! Откуда же отцу было знать про аллергию? Ифань прикрыл рот рукой, молчаливо сотрясаясь со смеху. - Отец! И ты туда же! - Прости, но эта история и впрямь невероятная, - расхохотался уже в голос У. – Мне потом тоже знатно прилетело... - Естественно. Гробить нашего ребенка – непозволительно, - серьезно ответил Чжунмен, заставив альф замереть. Только одного шокировано, а другого напряженно. – Что? Я разве что-то не так сказал? - Да нет… - хмыкнул У. «Просто слышать от тебя «наш ребенок»… Я не привык…» - Все нормально, - нервно передернул плечами Хань. «Непозволительно? С каких пор? Ты ведь ненавидишь меня…» Молодой альфа тяжело вздохнул, потерев лицо ладонями. Настроение резко начало сходить на «нет» и нужно было что-то с этим делать. Он поднял глаза на своих родителей, которые даже не смотрели друг на друга. Вернее, папа и впрямь задумчиво продолжил ужинать, а отец… Отец изо всех сил старался не любоваться им, не выглядеть так, что его режут по-живому. И этот взгляд – болезненный, затравленный, голодный – появлялся у него всегда, когда «господин Ким» находился рядом. Так было с самого детства Ханя… и это он ненавидел. Для него достаточно рано стало «открытием» то, что в его жизни все не так радужно, и что в их случае о крепкой семье, в которой «папа-отец-я» идти речи не может. Скандалы, которые взрослые старались скрывать за толстыми дверьми спальни, покупка второй кровати для Ифаня, чужой запах от его одежды и брезгливое вздергивание губ Чжунмена, папки с вероятными «пассиями» для альфы, которые Хань нашел у папы в кабинете, слухи, которые ходили вокруг их семьи, распускаемые в основном прислугой… Все это достаточно быстро заставило Ханя, который для своего сценического образа переиначил фамилию отца и стал Лу, понять, что жизнь – далеко не так добра и сказочна, как с детства ему пытались втолковать. Он обожал своего отца – Ифань всегда был поддержкой, опорой, главным мужчиной, который никогда не даст в обиду. В детстве мальчишка даже кричал, что выйдет за него замуж, когда вырастет, потому что Чжунмен его недостоин… Потому что он его не любит, так, как Хань… Все раскрылось достаточно просто – родители забыли запереть дверь в свою спальню, и уже не ребенок, но все еще слишком юный Хань узнал и про то, что они не любили друг друга, и про то, что у его отца был любовник, и про то, что у папы… Сердце тоже было занято. Человеком, который был последним ублюдком, но, черт возьми, его истинным! И, как альфа, Хань понимал, что они ничего не могли с этим поделать… Это беты, хотя и имели соулмейтов, все же могли сопротивляться своему зову к партнеру, но альфы или омеги… Для них это было невероятно трудно. Природа подстраховалась?.. И о том, что Ханя Чжунмен не хотел – мальчишка тоже узнал из того разговора. Ведь тот надеялся, что носит ребенка от любимого человека… А все вышло наоборот, и он, кажется, с самого младенчества возненавидел Лу, ему было больно смотреть на сына и понимать, что ему теперь придется и дальше проводить жизнь с человеком, с которым его свели лишь деньги и коварство, воспитывать дитя, которое не являлось плодом любви, а появилось в ночь боли, слез и отчаяния… Он не смог дослушать их разговор, убежал к себе, забился под одеяло и в ужасе плакал до самого утра, чувствуя, как весь его мир катится к чертям. Он раньше не понимал, почему папа бывает так строг и холоден, почему не позволяет Ифаню касаться себя, почему хмурится, когда Хань говорит, что хочет братика… Но в ту ночь все стало на свои места. И маленький мальчик узнал больше, чем ему следовало. Это сломало его, отрицать было трудно. Находиться с Чжунменом под одной крышей он с годами старался все меньше, а вскоре это привело к неприкрытой агрессии… Он даже однажды замахнулся на него вилкой, но супруга прикрыл своим телом Ифань… после чего первый и единственный раз позволил себе ударить Ханя. - Ты не смеешь обижать человека, который дал тебе жизнь, маленькая дрянь! – эти слова навсегда запомнились Лу. - Ифань! Ты сделал ему больно!.. – встревоженное лицо Чжунмена заставило Ханя лишь сильнее разъяриться. Он ведь едва не ранил его, почему же папа тогда… Так смотрит? Пытается приблизиться?.. Он убежал, запираясь у себя, но с того раза стал стараться усмирять свои чувства. Всерьез занялся учебой, смог поступить в Институт искусств, занялся модельным бизнесом… Но шрамы, что были нанесены много лет назад, никуда не исчезли. - …работу?.. Эй! Хань? – из раздумий парня вывел голос Чжунмена, который взволнованно на него смотрел. – Ты в порядке? Устал от перелета? - Нет, все нормально, па, - потер переносицу Лу. – Ты о чем-то спросил? - Ты сможешь зайти к нам завтра на работу? - Да, планов пока нет… Но что за срочность? - Да никакой срочности, просто есть пара рабочих моментов, да и давно ты не наведывался в «Soul»… Хочу показать тебе, над чем я сейчас работаю. - А… Ну ладно, - неуверенно пожал плечами альфа. – Ты не против? – обратился он к Ифаню. - Нет. Тем более, для твоего папы это очень важно, - улыбнулся У. «Ты опять… Так смотришь на него, отец!.. Но он не видит этого…» - Тогда зайду, - кивнул парень. – А сейчас прошу меня простить, мне надо на пару минут отойти. Когда Хань покинул стол, Чжунмен отложил столовые приборы и тяжело вздохнул, почти с надрывом. После чего потер пальцами виски и неуверенно посмотрел на супруга: - Я нормально держался? - Да, почти спокойно, - ухмыльнулся альфа. – Холодно, властно, как и всегда. - Черт возьми… И почему это так сложно?.. «Потому что мы так и не стали семьей?» - опустил глаза Ифань. – «Потому что я все еще надеюсь, что у нас это получится?..» - Он… Он стал таким взрослым, - слегка улыбнулся Чжунмен. – Ему уже почти двадцать, представляешь? Боже, какой я старый! – хрипло рассмеялся Ким, но У лишь улыбнулся, позволив себе накрыть его руку своей. - Я все равно тебя старше, не бурчи. Омега смущенно закусил губу, но не оттолкнул супруга. В конце концов, в этом жесте ведь не было ничего предосудительного? Так и друзья могут делать? - Двадцать лет вместе, представляешь? – прошептал он. – Так долго… - Я… Не жалею, знаешь? – внезапно ответил Ифань. – Ты – отличный товарищ и коллега, да и мы смогли вырастить такого красивого, известного сына. Разве это плохо? - Ты… Ты прав. Просто мне жаль, что я сломал твою жизнь, Фань, - покачал Ким головой. – Ведь ты мог бы быть с тем, с кем тебе хорошо… - Я тебе говорил уже не раз – мне хорошо с тобой, даже если тебе – нет. - Я… - Ты все еще любишь... его? - Нет, - ответил Чжунмен, и от этих слов его супруг замер, не в силах поверить в услышанное. – Если что-то и осталось, то только физиология… Это можно перебороть. Надеюсь, когда-нибудь я смогу найти средство для этого. - Но как же… Я думал… - Я взращивал в себе ненависть эти двадцать лет, Ифань, они не пропали бы за один миг, даже если он появился бы рядом, - поморщился омега. – Даже если мое тело меня бы и подвело, я бы точно об этом пожалел. Но… Знаешь, я ведь нашел его пару лет назад. Попросил об этом Тао, мне стало интересно, где он и чем занимается… - И? - Он мертв, - хмыкнул Чжунмен. – Попал в банду и погиб в перестрелке при ограблении банка в Штатах. Я оплатил его похороны и съездил на кладбище… это все, что я мог сделать для него, как его омега. Ведь у него никого не осталось. Но я не сказать, что жалею… Что тоскую… Те люди, которые причиняют мне боль – умирают, ты заметил? – нервно ухмыльнулся Ким, откидываясь на спинку стула. – Отец, он… Может, это я – тот убийца? Может, я уже давно сошел с ума?.. - Все, что я могу сказать тебе на это… - ответил У, потрясенный тем, что рассказал ему супруг. – Даже если ты сошел с ума – ты все еще можешь на меня положиться. Ведь я… «Люблю тебя» - …твой друг. - Спасибо… - спустя несколько томительных секунд молчания, омега перевернул ладонь, переплетая их с Ифанем пальцы. – Спасибо. - Нет, малыш, я сегодня не приду на ужин… А, и ты тоже? Что? Ночуешь у друзей? Презервативы взял? Что значит «Пап»?! Ты взрослый, красивый парень, но дедушкой быть я не готов,я еще слишком прекрасен и молод… Ладно, ладно… - Кенсу!.. - Тш, - шикнул До, возвращаясь к разговору. – Хорошо, сынок, повеселись там. Завтра увидимся. Пока, - бета сбросил звонок, а затем ухмыльнулся, чуть наклоняя голову к плечу. – Ты едва не выдал нас, как не стыдно? – До медленно провел языком по напряженному члену Исина, который лежал перед ним на полу в спортивном зале, который они арендовали для тренировки по боксу. Альфа хрипло застонал, выгибаясь, ведь ему приходилось очень непросто – пока его напарник общался с Сехуном по телефону, он жестко надрачивал член Чжана, то и дело так маняще облизываясь, что тот только от этого зрелища был готов спустить. - В следующий раз… Айщ, черт… Я не посмотрю, что ты говоришь по телефону!.. И выдеру тебя в глотку… - Вот так? – прищурился До, тут же покорно раскрывая рот и заглатывая плоть любовника наполовину, продолжая ласкать основание кончиками пальцев. Он туго потирал языком головку, то и дело касаясь уздечки, и вид этих полных губ на своем члене Исин просто боготворил. Он бы ни за какие деньги не согласился вступать с До в отношения, ведь они бы просто убили друг друга, но отказать этому человеку в сексе был просто неспособен – ему никто не отсасывал так жадно за всю его жизнь. Мягкие губы, умелый язык, мокрый, горячий рот… Кенсу покорно позволял любовнику иногда делать особенно глубокие толчки, так, чтобы головка проникала в самое горло, но потом отстранялся, сглатывая густую слюну или сплевывая ее в ладонь, чтобы тут же продолжить надрачивать Исину. – Черт, я так люблю, когда ты трахаешь меня в рот, - простонал бета, не выпуская головку из губ, а затем втянул ее за щеку, с усмешкой пару раз ударяя по ней ладонью, отчего Чжан прогнулся, вцепляясь пальцами напарнику в волосы. - Ты - Дьявол!.. – из горла вырывалось рычание, но с бетой было контролировать себя легче, чем с омегой – тело не решало за него, что пора накинуться на любовника, и Чжан мог полностью расслабиться и позволить До вести. - О, поверь, ты с ним еще не встречался, - рассмеялся Кенсу, полностью стягивая спортивные шорты Чжана и отбрасывая их в сторону, после чего жадно приникая к набухшим яичкам, втягивая их в рот и крепко сжимая губами. Исин закатил глаза, хрипло бормоча что-то на китайском, на что Кенсу лишь ухмыльнулся, вновь приподнимаясь и мягко выдыхая на почти фиолетовую от притока крови головку любовника. – Детка, кончи мне на лицо. Обожаю, когда ты так делаешь. Чжан ухмыльнулся, отталкивая от себя До, а потом легко накрывая сего собой, шепча на ухо: - Ты мне приказываешь? - Нет… Пожа-а-алуйста, - протянул До, невольно заводясь от смены ролей. Вывести из себя Исина было сложно, но когда он становился таким, Кенсу был готов позволить ему все, что угодно. – Прошу тебя, я так хочу этого!.. Чжан приподнялся, почти садясь До на грудь, и провел головкой по его губам, заставляя раскрыть рот и высунуть язык. Он уже был почти на грани, а потому обхватил своей член пальцами, лаская себя жестко и уверенно, в привычном темпе. Раздразненная плоть отозвалась достаточно быстро, и вскоре полицейский выгнулся, заходясь в оргазме и сдрачивая тугие капли на лицо и язык До, который блаженно застонал, почти тут же втягивая меж губ член любовника, чтобы собрать все свое «угощение». Смотреть на то, как язвительный и зачастую холодный До Кенсу кончает от того, что Исин размазывает головкой свое семя по его коже, Чжан обожал. - Мой сын сегодня не ночует дома, - протянул бета. – Не хочешь зайти в гости? - Совращаете меня, детектив? - Я сегодня заслужил небольшую награду, - рассмеялся До. Только рядом с Исином он мог позволить себе расслабиться и хотя бы ненадолго дать гнетущим мыслям убраться прочь из его головы. Потому что он точно знал, что они никогда не будут вместе. Что, впрочем, не мешало им получать удовольствие друг от друга. – Ну, так что? - Хорошо, хорошо, - рассмеялся Исин, помогая До подняться с пола. – Но за себя не отвечаю – чтобы не жаловался потом. - Договорились! – рассмеялся До, по привычке потирая словно горящее запястье. Чертова психосоматика.