Симуляция смерти

Чанель занял свое место на подземной парковке, после чего поднялся на лифте в квартиру, едва держась на ногах. День вышел излишне выматывающим – даже пальцы дрожали. Мужчина скинул обувь, пиджак, а затем прошел в гостиную и налил себе бурбон из мини-бара: без этого было никак. Он упал на кресло у окна, с наслаждением выдыхая, и сразу сделал большой, обжигающий горло глоток. Губы горели, но тут скорее сработал «эффект плацебо». Было спокойно. Слишком спокойно. Чанель не привык к такому. После того, как Чимин и Хонбин переехали в дом к их новому члену семьи, квартира осталась в распоряжении Пака. Тот, впрочем, надеялся, что ему удастся в скором времени осуществить свою мечту и купить небольшой домик за городом, а это место отдать сыну, когда тот станет совершеннолетним. Все мы помним, как эта пора полна бурных развлечений, о которых родителям лучше не знать. Сам Пак был в юности не лучше. Он помнил, что в старшей школе был чуть ли не завсегдатаем таких вот вечеринок, едва успевая при этом готовиться к выпускным экзаменам. Ему казалось, что это поможет залечить разбитое неразделенной любовью сердце и попросту сбросить напряжение, но особо ничего не выходило. Чанель просто напивался, целовался с кем-то, чьих имен и не помнил, а потом просыпался в одиночестве. И так по кругу, раз за разом. В ящике с бельем от родителей пряталось вначале вино, а затем и бурбон, ставший любовью Пака с «младых ногтей». Поступив в Юридическую Академию, парень осуществил мечту как свою, так и своих родителей, впрочем, если отец надеялся увидеть после выпуска практикующего юриста, то Пак сразу расставил все по своим местам: он чувствовал, что ему нужно работать именно в отделе по раскрытию особо тяжких преступлений. Пары были достаточно интересными, преподаватели, правда, иногда разочаровывали, но в целом все шло именно так, как бете и требовалось: ему казалось, что он выбрал свой путь правильно. Пока рядом с ним на семинаре не сел человек, который сломал ему жизнь. Его звали До Кенсу. Знаете, подчас вас цепляет незнакомец из-за какой-то мелочи, и понять, как вы так умудрились – просто не получается. Пак засмотрелся на то, как двигается рука незнакомца, записывающего за преподавателем лекцию, как его пальцы сжимают ручку, как подносят ее к губам, которые смыкаются на колпачке… - Дырку просверлишь, - фыркнул парень, поворачивая голову в бок и слегка ухмыляясь. – Мне достаточно тех, что во мне есть. Пак не сдержался и прыснул, умело пряча это за кашлем, а затем улыбнулся, проводя пальцами по волосам и качая головой: - Прости, засмотрелся. - Мне казалось, наша судебная система должна привлекать больше твоего внимания, или я ошибаюсь? - Ах, не отчитывайте меня, профессор, это слишком, - прошептал Чанель, прищуриваясь. Его собеседник закусил губу и мелко затрясся от смеха, прикрывая рот рукой. - До Кенсу, - представился он парой минут позже. - Пак Чанель, - не смог не ответить на это бета. У них нашлись общие интересы: кино, комиксы, видеоигры – то, что нравилось обычным мальчишкам. И подолгу они проводили время как за учебой, так и за развлечениями, благо этому только способствовали общие для их потоков семинары, на которых парни всегда садились вместе. У них не было «сами не заметили как» или «все произошло внезапно». Их чувства строились по кирпичикам, на фундаменте крепкой дружбы и доверия, которое Пак впоследствии так легко смог разрушить… Когда Чанель понял, что он хочет чего-то большего, он долго сомневался, стоит ли идти на поводу у своего сердца или лучше все оставить так, как есть. Но в конце концов надрался как-то и все выболтал Кенсу по телефону, потому что тот в то время уезжал домой к родителям. - Ты дурак. Если не шутишь, - ответил тогда Кенсу. - Почему-у это, Кенсу-я? – рассмеялся Чанель. – Я… Ведь искрен… Нен! - Я отказываюсь слушать тебя сейчас. Если ты действительно хочешь узнать, что я думаю о тебе и о нас – скажи мне все это в лицо и абсолютно трезвым. Тогда я отвечу. И Чанель сказал. Он вспомнил об этом, потому что после того разговора на его зеркале в общежитии стало красоваться выведенное маркером «Признайся Кенсу снова!». - Дурак, - кажется, он повторялся? - Почему это? – нахмурился Пак. - Потому что мы друзья, прежде всего. И скрывать что-то от меня – просто не по-дружески, - фыркнул До, после чего подошел к Паку и, встав на цыпочки, коснулся губами его подбородка. – Как и не спрашивать меня о том, нравишься ли ты мне. - А я… Нравлюсь? - Ты даже не пригласил меня на свидание, что за наглость? – рассмеялся До, прищуриваясь. Чанель приложил все силы для их встречи. Потом еще для одной. И еще. И еще… И вот тогда уже «они и заметить не успели», как Кенсу податливо прижался к Паку, жадно его целующему, и пробормотал-простонал: - Останешься у меня? - Это твой ответ? - прорычал Пак, проводя подушечкой большого пальца по покрасневшей от укуса губе Кенсу. Тот мягко втянул палец Чанеля в рот, вынуждая бету хрипло застонать, возбуждаясь почти моментально. - Это мой ответ. Я не сплю с теми, кто мне не нравится, Пак Чанель, - вздернул подбородок До, открывая дверь в свою комнату и затягивая за собой своего, кажется, парня. Смеясь и целуясь, они повалились на кровать, и До вплел пальцы в темные волосы Пака, проводя носом по его щеке: - А потому я доверяю тебе огромную честь стать у меня первым. - Ты… Ты серьезно? - Если ты оплошаешь – я тебя убью, - смущенно рассмеялся До, после чего говорить он попросту не смог, вовлекаемый в очередной поцелуй. Чанель не оплошал. Громкое, хриплое на выдохе: «Чане-е-ель» до сих пор иногда отдавалось в ушах мужчины по ночам. И Пак бы многое отдал за то, чтобы услышать это вновь, особенно теперь, когда До оказался рядом. Еще более завораживающий, но далекий и полный ярости. И это было понятно, если учесть, что Пак натворил. И хотя тогда он считал, что поступает верно, теперь, оглядываясь назад, он все же задавался вопросом: что было бы, расскажи он Кенсу правду? Если бы он тогда не разрушил то хрупкое доверие, что было между ними?.. Пак встряхнул головой. Нельзя было так думать. Сделанного не воротишь, а у него теперь есть прекрасный сын, его гордость и самая большая любовь. И пусть Хонбин, ставший за годы брака ему хорошим другом, уже остался позади, Чимин был тем, ради кого Чанелю действительно хотелось жить и чего-то добиваться. Чтобы парень им гордился, как и раньше, в детстве. Радовало то, что у мелкого не возникло проблем со своим будущим отчимом. Чон Тэгун был отличным парнем, с которым Пак не раз пересекался по работе – и именно ему Чанель позвонил, когда подвез Кенсу до его дома, чтобы получить записи с дорожных камер. Альфа согласился без малейших колебаний – кажется, он до сих пор чувствовал себя перед Паком виноватым за то, что «разрушил» его семью. Но Чанель… не считал так. К сыну он не ревновал, а за бывшего мужа открыто радовался – он хотел от всей души, чтобы тот был счастлив. В конце концов, именно он помог ему выбраться из той депрессии, что настигла Чанеля после расставания с Кенсу семнадцать лет назад. Теперь… Боже, как же все запуталось! Вернулись ли былые чувства? Или это было лишь иллюзией?.. Что вообще он должен был делать? В этот вечер, когда Кенсу трясло в его руках, когда он вжимался в него, ища былую надежду и опору, Пак чуть не умер от боли, что захватила его и сковала тело. Он не должен был доверять ему, не должен был… Но Кенсу тянулся к нему по привычке, и это неожиданно опьяняло покруче бурбона – Пак попросту сходил с ума, ощущая под ладонями его тело, пусть и дрожащее, пусть и излишне напряженное. Его терзали странные мысли, обуревала ревность, на которую он не имел права… Черт возьми!.. Пак Чанель сделал еще один глоток своего «успокоительного» и закрыл глаза. Нужно было собраться. Он же сильный. Он должен быть сильным, особенно теперь. - Да? Хакен? Я переслал тебе все материалы по машине, которую нужно забрать… Отлично, подключи все связи и силы… А вот этого я не слышал, - хмыкнул Чжан. – Результат – это главное, но быть соучастником я не намерен. Исин сбросил вызов, со смехом качая головой, после чего толкнул дверь в здание Службы Безопасности «Soul» и подошел к стойке администрации. - Добрый день, я детектив Чжан… - Да, меня предупредили, пожалуйста, я вас провожу. Через пару минут они оказались возле непрозрачной двери, на которой была табличка «Глава службы безопасности: Хуан Цзытао», а работник, словно по волшебству, испарился, возвращаясь к своим прямым обязанностям. Детектив немного помялся, после чего постучал и, услышав что-то неразборчивое, но, вроде, одобрительное, вошел в кабинет: - Добрый вечер. - Добрый… - мужчина, сидевший за рабочим столом, поднял глаза и слегка улыбнулся. – Прошу Вас, проходите, детектив… - Чжан. Чжан Исин, я напарник Кенсу. - О, я много о вас слышал, - усмехнулся Тао, чуть прищуриваясь, и Исин не удержался от ответной усмешки: он догадывался, что объектом обсуждений между теми, кто являлся друзьями, могла быть не только работа, но и личная жизнь. Что ж, это его особо не волновало – Кенсу бы скорее убил, чем позволил начальству разорвать их «партнерство», и даже самому Чжану не пришлось бы утруждаться. – Проходите, присаживайтесь. Исин занял место напротив главы Службы безопасности: - Благодарю Вас за предоставленные нам видеозаписи, мы смогли найти подозреваемого. - Полагаю, именно поэтому вы здесь? Кенсу опять хочет получить желаемое быстро? - Вы сами знаете, какой он нетерпеливый. - Вам виднее. - Засчитано, - рассмеялся детектив, качая головой. – Как я уже отметил, мы нашли на видеозаписи подозреваемого, его необходимо прогнать по возможным базам, а раз наше отделение работает с директором Кимом – проблем в приобщении доказательств быть не должно. - Вас понял, - улыбнулся Цзытао. – Вы подождете или мы свяжемся с вами потом? - Ну, этой ночью я свободен… Цзытао тут же нажал на кнопку интеркома, улыбаясь: - Нам два кофе, да покрепче, и позови, пожалуйста, Минсока с его техникой. - Хэй, как ты? – Кенсу привалился к косяку двери в комнату сына, устало улыбаясь. Тот сидел на кровати и что-то записывал в тетради, но увидев отца, тут же ее отложил. – Как повеселились? - Отлично, - немного смущенно пробормотал Сехун, и это не укрылось от глаз До. - Та-ак, - он сел на стул, перевернув его и перекинув ногу. Оперся руками на спинку. – Ты все же кого-то трахнул? Сын мой, мне не нужны подробности, но ты ведь сам прекрасно понимаешь, что я не зря забывал в гостиной те диски и журналы, да? С тобой не надо говорить о сексе? - Отец, мне уже семнадцать! – закатил глаза О. - И что с того? Я был не слишком старше, когда у меня был первый раз, - фыркнул мужчина. – Еще раз говорю – чтоб без залетов. Я точно не хочу внуков еще лет семь как минимум, а лучше и все пятнадцать. - Проще сказать, что ты их вообще не хочешь, - прыснул молодой бета, качая головой. – Не волнуйся, тут пока я не должен тебя подвести. - Но… У тебя есть человек, который тебе нравится? - Есть, - не стал отрицать Сехун. – Но он несвободен. - В тюрьме? Если надо – я могу, конечно, попробовать организовать побег… - Кенсу говорил это слишком серьезно, но на деле едва сдерживал смех. Ох, уж эти дети и их нерешаемые проблемы. - Да нет же!.. - Он женат? - Нет, ты что, он мой ровесник. - Пф, значит, законом уже разрешено. - Нет… У него есть парень, я видел. Он часто забирает его из театра на машине… - Так, театр… Понятно, - прищурился Кенсу. – Тебе нужна машина? Ты все равно пока не сможешь водить. - Да нет же! – всплеснул руками Сехун, а затем, увидев усмешку отца, возмутился: - Да ты просто издеваешься! - Конечно, это же я, - фыркнул Кенсу. – И в чем твоя проблема? Ты у меня не урод, благо, не в кого. Второй твой отец, конечно, не такой красавчик, как я, но все же. Рост, благо, тебе от него достался. Если бы я был помоложе, ух, Сехунни, мы бы зажгли! - Возможно, ты забыл добавить «и не будь ты моим сыном»? - Возможно, - широко ухмыльнулся До. – Но я действительно не понимаю… Что не так? Ты не можешь его отбить? - Но это не так делается! Я хочу… Чтобы он был счастлив. И если они любят друг друга… - То ты просто должен показать, что можешь любить сильнее, - внезапно серьезно ответил До. - Но… Он воспринимает меня как друга. И то, мы, кажется, только начали общаться… - Тем лучше. Это отличный шанс выведать, каков он. Проведи свое маленькое расследование, узнай и про парня. А там, если что, я пробью его машину… Могу и кокс подбросить, - пожал плечами детектив. - Отец! Ты пугаешь меня! – рассмеялся Сехун, качая головой. - Ну, ладно, про кокс я пошутил. Я бы в жизни не потратил свою заначку на кого-то чужого, - невинно протянул До, после чего вновь вернул себе серьезность, сдобренную, впрочем, мимолетной улыбкой. – С твоим отцом у нас все началось с дружбы. Познакомились совершенно по-идиотски, но стали общаться, дружить, гулять, проводить вместе время… И открылись друг другу настолько, что полюбили. Он смог добиться меня, потому что, прежде всего, стал мне хорошим другом. - Я… Не хочу сравнений с этим ублюдком, - прошептал Сехун, отводя глаза. - Так, не ублюдком. Мудаком – максимум. В конце концов, он – твой отец, как и я, - вздохнул До, поднимаясь со стула. – Впрочем, я надеюсь, что он этого не узнает. Пусть живет себе спокойно. - Па? «Он – твой отец»? Не «он был твоим отцом»? - М? - Ты сам уже понял, что перестал говорить о нем исключительно в прошедшем времени?