Делай что должно и будь что будет

Сенсационные подробности! Скандальное расследование! Осужденный за военные преступления Пожиратель смерти и национальный герой — любовники? Драко с отвращением покосился на газету, лежавшую рядом с ним на скамейке. Сжечь бы ее вместе со всем содержимым к мордредовой матери, а еще лучше саму редакцию, да вот незадача: именно сейчас он должен себя вести как самый обычный маггл. Прихватив двумя пальцами, будто и в самом деле боялся испачкаться, Драко отправил листок в урну. Туда же полетел едва начатый стаканчик кофе. Пить перехотелось. Во рту стояла противная горечь, кончики пальцев покалывало от магии. Этого только не хватало, ему же не десять лет, чтобы страдать от спонтанных магических выбросов. Тем более спровоцированных грязной газетной сплетней. К его ногам слетелись птицы, развели суету. Странно, — подумал Драко, — раньше они его никогда особо не жаловали. Впрочем, все меняется. Его отец перевернулся бы в гробу, узнав, что он связался с компанией Поттера, грязнокровки и Уизела. А для него самого это не имело ровным счетом никакого значения. Жизнь не оставила ему иллюзий относительного того, что важно, что нет. *** «Хочешь выжить, парень, — дерись», — шепнул один из конвоиров, когда Драко отправили в Азкабан после суда. Он тогда не понял, что это значит. Драко был в каком-то оцепенении, ходил и двигался, как голем, делал, что прикажут. Даже когда тяжелая дверь одиночки с лязгом захлопнулась, отсекая от окружающего мира, он не поверил в происходящее. Ему казалось, что все это дурной сон, и стоит лишь сделать усилие — он проснется: дома, или в своей спальне в Слизерине. И никогда не было никакой войны, никакого Лорда, никаких смертей и никакого суда. Он быстро потерял счет дням, и абсолютно не замечал липких заинтересованных взглядов, которые бросали на него при каждой поверке некоторые охранники и заключенные. Драко не понимал, что выглядит легкой добычей: отрешенный, вызывающе юный, с отросшими волосами, в тряпках с чужого плеча. «Хочешь выжить — дерись», - вспомнил он, когда однажды среди ночи его грубо сдернули с постели, зажали рот и принялись срывать одежду. Тогда-то и пригодился опыт драк с Поттером и Уизли. Никто из нападавших даже предположить не мог, что семнадцатилетний маг из богатой семьи может драться, как уличный мальчишка-маггл: царапаясь, кусаясь, используя все возможные запрещенные приемы. Его избили так, что тюремный колдомедик отказался делать прогнозы: после подобных побоев люди не встают на ноги без надлежащей помощи. А тюремной аптечке полагалось только бодроперцевое. Медик тайком поил Драко восстанавливающими и кроветворными, давал костерост, колдовал над разбитой лицевой костью, сломанным носом и разорванной губой. После той драки он месяц провалялся на больничной койке и еще неделю провел в карцере. В темном, сыром подземелье, в котором невозможно было даже встать в полный рост, его хотя бы не трогали. Возвращаться было страшно. А когда в камеру по-хозяйски вошел Фенрир Сивый, Драко впервые испытал приступ жестокой паники, которая с тех пор могла настигнуть его в любом запертом помещении, и никакие зелья не помогали. Почва ушла из-под ног, он ослеп, задыхался, царапал себе горло и не слышал того, что настойчиво и негромко говорил ему Грейбек. Пока тот не влепил ему пощечину, от которой у Драко снова закровила губа. Оборотень жадно потянул носом воздух, Драко сжался, с ужасом осознавая, что Сивый прижимает его к себе. — Долг жизни, малыш, странная штука, — сказал Сивый. — Твой отец умер, а мой долг ему все еще жив. И поэтому я тебе помогу. Но и ты мне немного подыграешь. Окей, детка? С тех пор Драко оставили в покое и даже в лагере предпочитали не задирать. Считаться подстилкой оборотня — сомнительная слава. Но Драко отлично понимал, что это — наименьшая цена, которую он мог бы заплатить. Все имеет свою цену — вот еще одно отцовское утверждение, подвергшееся значительной корректировке. Все продаются. Кто-то за корку хлеба, а кто-то за идею, но в целом смысл от этого не меняется ни на ржавый кнат. Все продажны. Вот и Поттер, когда Драко припер его к стенке, назначил свою цену. Нельзя сказать, что Драко удивился. Просто для Поттера значимой единицей, достойной того, чтобы взять ею плату, выступал секс. Почему правда Поттер, этот Золотой мальчик, которому только стоило щелкнуть пальцами, чтобы заполучить любого волшебника или волшебницу в пределах Соединенного королевства выбрал именно его, оставалось для Драко непонятным. Но это было не слишком важно. Куда больше его озадачила собственная реакция: вместо возмущения Драко испытал любопытство и азарт. Весь его предыдущий сексуальный опыт, вопреки сплетням, не блистал разнообразием. В общем-то, у него даже не было времени выяснить, нравятся ему женщины или все-таки мужчины, а в фантазиях присутствовали и те, и другие. И вот Поттер давал ему шанс. Золотой мальчик в исключительном своем благородстве не требовал немедленной уплаты, не давил и не торопил. Дни шли за днями, и Драко начал замечать, что от неуклюжего подростка в его бывшем школьном недруге не осталось и следа. В одном доме с Драко жил очень привлекательный молодой мужчина. Ладный, хорошо сложенный, с литыми от постоянных нагрузок мышцами, обвитыми сеткой вен. Отросшие волосы Поттер собирал в небрежный, закрученный на макушке хвост. Щетина у него росла так быстро, что создавалось впечатление постоянной легкой небритости. Но ни щетина, ни даже очки и пара новых шрамов не портили его. И Драко вдруг понял, что он тоже хочет. И не кого угодно, а одного конкретного человека. Все случилось не тогда, не там и не так, как предполагал Драко. Чертов Поттер как будто нарочно выбрал момент его наибольшей уязвимости, когда Драко как никогда нуждался в другом человеке, в чужой поддержке, тепле и ласке. И он получил все — сполна. Поттер оказался нежным, чутким и внимательным. Под его губами и пальцами дрогнула и готова была рухнуть стена, которой Драко отгородился от мира. Драко не мог себе позволить такой роскоши. Поэтому, едва порт-ключ Уизли выбросил их на каком-то складе в Кале, он объявил им всем, что дальше будет сам по себе. Грейнджер попыталась его отговорить, Уизел презрительно плюнул и отвернулся. Поттер смотрел на него больным взглядом, как будто что-то хотел сказать — и не говорил. Драко понимал, что поступает эгоистично и глупо. Понимал, что по здравом размышлении, скорее всего, Поттер тоже начнет его презирать. Понимал, что больше они не увидятся. Но это была наименьшая цена, которую Драко готов был заплатить. За душевное равновесие. Свое. И Поттера. *** Приют, указанный в пергаменте, находился в пригороде Тулузы. Драко, облаченный в самые элегантные костюм и пальто, какие только смог раздобыть, с раннего утра дежурил в парке неподалеку, то и дело поглядывая на часы. Время шло мучительно медленно. И такой же мучительной была неопределенность. Никогда Драко так сильно не жалел о том, что по большому счету не интересовался жизнью магглов и их законами. Никогда, даже под страхом Круциатуса, даже себе, не признался бы, что впервые в жизни сожалеет, что рядом нет Поттера или Грейнджер. — Месье… Малфуа, — сказала чиновница-маггла, наконец, оторвав взгляд от представленных Драко бумаг. — Малфой, с вашего позволения, — поправил Драко, вежливо, но твердо. Чиновница кивнула. — Политика департамента такова, что мы практически не оставляем детей в приюте. Каждый ребенок должен иметь семью, вы со мной согласны, месье Малфой? Драко промычал нечто неопределенно-вежливое. — Поэтому мы отдаем сирот в приемные семьи, едва дитя достигает трехлетнего возраста. Иногда раньше, но таких, как юный Скорпи… Драко одеревенел. — Вы хотите сказать… — выдавил он, и раздраженно подумал, что голос звучит беспомощно, почти умоляюще, — что он усыновлен? — Месье Малфуа… — Малфой, — автоматически снова поправил Драко, внутренне напрягаясь. Рука сама собой нащупала палочку в рукаве. — Месье Малфой, видите ли, Скорпи — маленький ангелочек, очарователен и послушен, но после нескольких неудачных попыток… Драко выпрямился. Выпятил подбородок. Как бы абсурдно это ни звучало, но он был уязвлен тем, что каким-то магглам по непонятной причине не понравился его ребенок. — И чем же не подходил Скорпиус? Чиновница замялась. — Это прозвучит глупо, но… все как один усыновители жаловались, что в их доме с появлением Скорпи начинались паранормальные явления. — Простите? — О, ну я же говорю, глупости… Выходила из строя техника, некоторые утверждали даже, что видели, как летали предметы, — чиновница скептически улыбнулась. — В общем, мы вынуждены были оставить его в приюте. И, как видно, не зря. Я очень рада, что Скорпи нашел своего настоящего отца. — Когда я смогу его забрать? — спросил Драко, сдерживая внутреннее ликование. Его сын здесь, рядом. Невероятное, сногсшибательное везение. И… Мерлин всемогущий! Спонтанные выбросы магии! У такого маленького ребенка! Чиновница вновь пролистала бумаги, поданные Драко. — Некоторое время понадобится на юридические тонкости… Мы должны убедиться, что вы обладаете достаточным доходом и подходящим жильем, что Скорпи будет обеспечен надлежащий уход. Потом суд рассмотрит ваше прошение. Это может занять несколько месяцев, но поскольку вы являетесь биологическим отцом ребенка…- она одарила Драко неискренней улыбкой. Драко как будто окатило холодной водой. Министерские ищейки дышали в затылок, правительство Британии подняло на ноги всех местных мракоборцев и наверняка напичкало своими агентами крупные города. Колдовать приходилось с величайшей осторожностью, да и вообще о магии, кроме простейших люмоса и акцио, лучше было забыть. Он чудом ухитрился обскакать авроров в поисках Скорпи, и сам не верил в свою удачу. Драко запаниковал. Несколько месяцев. На одном месте. У него нет и двух дней. Не говоря уже обо всем остальном. Мордредова мать, да у него даже жилья нет как такового. И прежде, чем успел подумать, Драко вытащил палочку: — Империо. Немедленно выдайте все необходимые документы. И приведите Скорпиуса. Взгляд чиновницы опустел. — Ну, что ж… тогда… — заторопилась она, — буду рада… показать вам сына, месье Малфуа… Драко не стал ее поправлять. Маленький мальчик — копия отцовских детских портретов — вошел, цепляясь за руку давешней чиновницы-магглы. Глаза у него были большими, как плошки, на лице застыла смесь недоверия, страха и робкой надежды. У Драко засосало под ложечкой. Ребенок, его сын, его родная кровь был в паре ярдов от него, но что делать и как себя вести Драко не знал. Долго, однако, думать не пришлось. Помещение вдруг наполнилось людьми в мантиях. Чиновница-маггла застыла с широко открытым ртом. Драко одним прыжком оказался рядом с ней и сыном. — Аврорат Французской Республики! Ни с места! На них одновременно направили несколько палочек, с которых готово было сорваться любое непростительное. Драко оттолкнул магглу и закрыл собой Скорпиуса, который только ошеломленно таращился на странных людей вокруг. Рот ребенка дрогнул, а глаза наполнились слезами. Люстра в центре комнаты заходила ходуном. Мерлинова борода, — обреченно подумал Драко. — Он так боялся напугать Скорпа и сделать что-то не так при их первой встрече. Что ж, преуспел, ничего не скажешь. — Конфундус! Силенцио! Палочку на землю! В голове помутилось, но Драко только крепче сжал палочку, не собираясь сдаваться так легко. Сделать он, скорее всего, ничего не успеет, но все же, пока палочка была в его руках, оставался призрачный шанс. — Драко Малфой, вы обвиняетесь… Конца фразы он не услышал. Зато почувствовал рывок аппарации. Его выбросило на какой-то лужайке, окруженной очень старыми платанами. Драко не устоял на ногах и рухнул прямо в изумрудную зелень, устало закрывая глаза. Ярко, ослепительно, светило солнце, холодный воздух касался щеки. Было что-то важное… Что? — Фините, — сказал кто-то, и Драко вновь обрел голос. — По… Поттер? — сказал он, неуверенно садясь на траву, и наконец, расслабляя пальцы, в которых до сих пор судорожно сжимал палочку. — Привет, Малфой, — Поттер улыбнулся вопросительно и немного настороженно и поправил очки. И тут Драко будто ударили под дых. Он вспомнил. Сердце заколотилось так бешено, что, казалось, сейчас выскочит из грудной клетки. Драко слепо оглянулся. Кроме них двоих, на лужайке никого не было. Мерлин, неужели он оставил Скорпа? — Ребенок здесь, — будто прочитав его мысли, ответил Поттер. Он тоже выглядел взъерошенным, растрепанные, не собранные в хвост волосы спутались, на виске подсыхала капелька пота. — Я отнес его в дом и наложил сонные чары. Драко тупо кивнул. В голове немного прояснилось. — Как… ты узнал? — О твоем непростительном? — Поттер уселся рядом с ним на траву. На колене джинсов у него зияла прореха, окаймленная зеленью. Должно быть, он тоже упал после аппарации. — Аврорские штучки. Но я чуть не опоздал: сигнал почему-то пришел с задержкой, — он пожал плечами. — Наверное, местные мудрят что-то… — Где… мы? — спросил Драко, чувствуя одновременно и закипающее раздражение, и облегчение от того, что упрямый баран Поттер все-таки не оставил его в покое. — Шато Фудуин, Ажен, — сказал Поттер. — Поместье Лавгуд. Она предложила нам магическое убежище. Кстати, это она подкинула тогда «Ведьмополитен». Помнишь? Еще бы не помнить. Драко покосился на четко прорисованный профиль Поттера, на голое колено, выступающее из прорехи. И почувствовал себя нелепо в своем костюме от Армани. Вырядился, как идиот, — подумал с раздражением. — Всю жизнь, куда-то рвался, чего-то добивался, что-то доказывал. Себе, другим. А толку-то. Появляется Поттер в драных штанах — и в очередной раз спасает всех, кто подвернется под руку. Он ослабил галстук, а потом и вовсе стащил его, расстегнул несколько пуговиц на рубашке. Поттер наблюдал за ним с полуулыбкой. Встал, отряхнул испачканные в траве джинсы. — Пойдем, Драко, тебя заждались. *** …Бегство… спровоцировало острейший международный кризис… По сообщениям наших источников в Министерстве магии, сегодня утром послу Соединенного Королевства при Магическом Конгрессе США была вручена нота протеста. Конгресс в резкой форме выражает недовольство действиями британского Аврората во главе с З. Смитом. Как сообщается в заявлении, МАКУСА располагает неопровержимыми данными и показаниями свидетелей, позволяющими считать эти действия геноцидом темных магов. — Показания свидетелей? — Поттер покосился на Драко, отложив газету. Тот пожал плечами: — Когда перед отъездом Грейнджер ты отдал ей свои воспоминания, я тоже подкинул ей кое-что. Он решил, что пойдет с Поттером, как только услышал, что задумали бывшее Золотое трио и их полоумная подруга. Мероприятие было чертовски опасным и результат его был не определен. Если бы кто-то спросил совета Драко, то он бы ответил, что совать голову в петлю самому — занятие глупее некуда, и лучше прослыть трусом, чем тупицей. Но его, конечно же, никто не спрашивал. — Но ведь, когда станет известно, что показания твои, Министерство не оставит вас с сыном в покое. — Вполне возможно, — равнодушно ответил Драко. Что-что, а реакция Министерства магии сейчас волновала его меньше всего. Гарри вскочил, запустил пальцы в густую шевелюру, забегал, меряя шагами лавгудовскую кухню. — Я влез в это все, потому что видел, что творится, — Поттер горячился и сверкал глазами за стеклами очков. — Я не хочу так, Драко. Не хочу, чтобы одни маги безнаказанно убивали других только потому, что им не нравится, какие заклинания те используют, в какой семье родились. Мы это проходили уже. А ты… — он остановился, глядя в упор на Драко, — выбрался на континент, вернул Скорпиуса. Тебе-то зачем? Драко пожал плечами. Причин было множество. И одна из них, пожалуй, главная — сам Гарри. С какого-то момента Драко стало важно, чтобы о Поттере говорили не как о кукле в чужих руках, отступнике и предателе, чье грязное белье регулярно перетряхивается в газетах, а о том, кем он был на самом деле: цельным и искренним защитником слабых, героем, рискующем своим добрым именем и жизнью во имя справедливости. Вот только произнеси Драко это вслух — поверит ли? — Про восстановление исторической справедливости когда-нибудь слышал, Поттер? И по тому, как понимающе закивал его собеседник, Драко догадался, что тот, конечно же, подумал о добром имени Малфоев. Гриффиндурок. По словам Полумны Лавгуд, редактора оппозиционного издания Придира, дело против Гарри Поттера и его друзей было сфабриковано с целью… В маленьком норвежском городке у самой границы Полярного круга, куда Гарри и Драко перенес порт-ключ, их встретил чиновник Объединенного Министерства Магии Северных держав. — Поскольку вы все еще в международном розыске, господа, — сказал он после обмена документами и краткого официального приветствия неофициальным, извиняющимся тоном, — мне поручено без лишнего шума немедленно препроводить вас в Дурмстранг. Совет по вашему делу, мистер Поттер, приступит к работе завтра с утра. Гарри сдержанно кивнул. Драко смотрел и смотрел на него во все глаза, будто видел в последний раз в жизни. Хотелось сказать Поттеру что-то ободряющее, но слова застревали в горле. Вымысел вымыслом, но что мог найти Высокий совет практикующих темных, какую остаточную магию, не мог предугадать никто. А ведь от их вердикта зависело не только одобрение или неодобрение действий Визенгамота, не только судьба их маленького мероприятия, но судьба, и, возможно, жизнь самого Поттера. И раз уж ему, Драко, хватило ума связаться с гриффом, то и его судьба и жизнь тоже. Гарри, собранный и бледный до синевы, решительно взялся за руку, предложенную ему чиновником для аппарации. Воронка аппарации вытолкнула их на небольшое плато среди почти отвесных серых скал. -Здесь я вас оставлю, господа, — прокричал чиновник перекрикивая ветер, бьющий в уши. — Прощайте и удачи! Мелькнула мантия, раздался хлопок, и Гарри и Драко остались в одиночестве. Драко оглянулся. На открытой, продуваемой всеми ветрами ровной площадке они были как на ладони. Чтобы сейчас убить их или пленить, не нужно было ни малейших усилий. Поттера, казалось, эти проблемы не беспокоили. Он стоял, расставив ноги, расправив плечи и опустив руки вдоль тела, и пристально смотрел на одну из скал. Драко отступил на шаг, став к нему вполоборота, и поспешно вытащил палочку. Что бы там ни было, а их жизни он собирался отдать как можно дороже. Скала, на которую смотрел Поттер, вдруг пошла трещинами и расступилась, из нее вышел седобородый старец в темной с серебром мантии. В руке у него был огромный, даже на вид тяжелый посох, увенчанный крупным кроваво-красным камнем. Ветер стих, и в наступившей оглушительной тишине Драко услышал стук собственного сердца. — Гарри, сын Джеймса, и Драко, сын Люциуса, — произнес старец сочным басом, растекшимся по площадке. — добро пожаловать в Дурмстранг. *** Провожатый оказался неразговорчивым. В полном молчании и почти полной тьме, подсвеченной одним-единственным слабеньким люмосом, они долго шли узкими, извилистыми коридорами. Драко на всякий случай пытался определить направление или хотя бы считать шаги. Но чужая магия, разлитая в воздухе замка, действовала, как Конфундус. Драко, несколько раз сбившись, прекратил попытки. — Вам надлежит сдать мне ваши палочки, — старец стукнул посохом, и шероховатая каменная кладка дрогнула и разъехалась, совсем как давешняя скала. — Совет начнется завтра на рассвете. Если что-то понадобится — зовите эльфов. После минутного колебания Гарри кивнул Драко: сдаем. Старец исчез, прихватив их палочки с собой, а они остались одни. Комната, просторная и достаточно светлая, была обставлена с подчеркнутой простотой. Допотопный умывальник в углу, старый, отполированный сотнями рук деревянный стол, пара стульев, две грубо сколоченные кровати. Гарри рухнул, как подкошенный, на одну из них. Закрыл глаза. Стена вдруг бесшумно сошлась, как будто и не было никакого проема. Драко сглотнул и зажмурился, пытаясь справиться с подкатившей к горлу паникой. Сейчас ему было даже страшнее, чем в Азкабане. Там его статус был определен раз и навсегда, а здесь… Кто они с Поттером? Гости? Пленники? Приговоренные к смерти? — Я боюсь, — просто сказал Поттер, и это были его первые слова, обращенные к Драко после использования порт-ключа. — Очень боюсь, Малфой. Вдруг… Вдруг в Министерстве правы? И все это… — он открыл глаза и обвел блуждающим взглядом комнату, — все, что было — зря? Драко присел рядом с ним на кровать, взял за руку, как больного. Гарри стиснул его ладонь ледяными пальцами. — Поттер, не дури. Ты давно слышал голос? — Драко старался говорить легко, небрежно, как будто речь шла о чем-то совершенно незначительном. Что ты думаешь заказать на завтрак? Какую книгу читаешь? Давно ли слышал голос Волдеморта в своей голове? Да уж. Поттер замотал лохматой головой. — Вообще нет… С тех самых пор. Драко кивнул. Хорошо. Уже что-то. — Давно ли у тебя болел шрам? — прищурился, вглядываясь в лицо Гарри пытливо, как будто пытался увидеть что-то, что отличало бы его Поттера — за эту мысль Драко чуть не откусил себе язык, — хорошо, пусть не так, — привычного Поттера, от одержимого злом темного мага, которого описывали во всех газетах. — Вообще не болел. С тех самых пор. Чудесно. — А теперь — самое страшное, — Поттер весь подобрался, и Драко произнес как можно легкомысленней. — Ну-ка, скажи мне что-нибудь на парселтанге. — Эээ… не могу, разучился, — после довольно долгой паузы Гарри улыбнулся — неуверенно, будто на пробу. — Но могу сказать кое-что другое. Седце будто укололо ледяной иглой. Настала очередь Драко энергично мотать головой. — Потом, ты все скажешь мне потом, Поттер. Если… — он запнулся. — Когда… Непроизнесенное почти осязаемо повисло в воздухе. Гарри вдруг взял лицо Драко в ладони, прильнул к губам, целуя. Так пьют воду те, кто заблудился в пустыне, — жадно, взахлеб, как в первый или в последний раз в жизни. И Драко сдался. Щелкнул пальцами, заставляя погаснуть светильники. Кровать натужно скрипнула под их общим весом. Дальше была путаница рук, локтей, коленей, сбрасываемой одежды и едва внятно произнесенных ругательств и заклинаний. На узком ложе места было мало и для одного, не то, что для двоих, но они приспособились, извернулись. Гарри накрыл Драко горячим телом, всем весом придавливая к кровати. Драко ничего не осталось, как с хрипом выдохнуть ему в рот и развести ноги как можно шире. Ладони Поттера подхватили его, приподнимая. Драко то бил озноб, то захлестывало жаркой волной, окатывавшей с головы до ног. Поттер был ее источником и направлением. В отчаянной попытке удержаться на плаву, Драко цеплялся за его плечи, прижимался к нему, пил его рваные выдохи и судорожно втягивал воздух пересохшим ртом. Одно колено Драко сбил о шероховатую каменную стену до ссадины. Но это уже не имело ровным счетом никакого значения. *** Скандал, связанный с ущемлением прав темных магов, набирает обороты в верхушке британского магического общества. В Министерстве, Аврорате и других властных структурах прошла волна внутриведомственных проверок и отставок. Бывший глава Аврората, З. Смит, помещен под стражу в связи с обвинением в применении пыток и нарушении условия содержания осужденных в так называемых исправительных лагерях. «Само существование подобных учреждений бросает тень на все магическое сообщество», — заявил К. Шелклболт, временно исполняющий обязанности министра магии вместо… С Гермионы Грейнджер-Уизли и Рональда Билиуса Уизли сняты все обвинения. За исключительное мужество, проявленное ими, супруги представлены к награде… Гарри Джеймс Поттер в очередной раз оправдал свое высокое звание национального героя … -… а о тебе ни слова, — Рон сложил газету. Драко обнял сына, погладил мягкие светлые волосы. Скорп доверчиво прижался к нему, разглядывая рыжего человека, сидящего напротив. Шоколадная лягушка, врученная Роном, сучила лапками в его ладошке, маленький шоколадный скорпиончик повис на футболке. Скорпиус не боялся незнакомцев, он вообще был отчаянно храбрым и любопытным. Уступая этому детскому любопытству, Драко специально выбрал длинный путь: из Прованса, где жила Лавгуд, через Париж в Кале, оттуда до Дувра. И вот, наконец, они возвращались в Лондон. Это было первое путешествие в жизни его сына. Драко надеялся, что подобных путешествий будет еще много. Уизли вызвался составить Малфоям компанию, а Грейнджер с Поттером аппарировали в Лондон: Гермиона возвращалась в Министерство, Гарри предложили должность главы отдела магического правопорядка. Драко слегка улыбнулся Рону, пожал плечами: — Sic transit gloria mundi, Уизли. Да я и не против. Взгляни-ка, — он подвинул Рону журнал в яркой обложке. На первом же развороте значилось: Редакция журнала «Ведьмополитен» приносит глубочайшие извинения мистеру Драко Люциусу Малфою в связи с публикацией недостоверных и намеренно порочащих его семью материалов. …мы вынуждены с прискорбием сообщить нашим читателям, что это последний выпуск любимого всеми нами еженедельника. Издание прекращается в связи с непредвиденными финансовыми трудностями, возникшими у спонсоров. Рон расхохотался: — Ну, Малфой, ты даешь. Таки сдержал слово. И чем планируешь заняться дальше? Драко посмотрел на него светло, спокойно. — Жить, Уизли. Просто жить.