As Dreamers Do

Рядом со скоплением административных зданий Аглионбая находились общежития — небольшие сооружения, напоминавшие пчелиные соты, которые были заполнены воронятами и их непрерывной болтовней. Проко был очень благодарен за то, что ему выделили комнату в общежитии Ланкастера. Это было прекрасное странное здание из кирпича, полностью покрытое плющом. Оно вряд ли вмещало более двадцати студентов. Это напомнило ему о доме в Запорожье, позади фабрики. Его мать, вероятно, прямо сейчас была там вместе с её новым мужем и маленькой Еленой. Вздохнув, Проко выбросил мысли о них из головы, а затем воспользовался пластиковой карточкой-пропуском, чтобы открыть входную дверь и войти в шумное общежитие. Его комната была на втором этаже, третьей по коридору. Проко был удивлен, обнаружив дверь не запертой и открытой нараспашку. — Привет? — осторожно обратился Илья, шагнув в комнату. — Хей! — Голос был удивительно знакомым, и вскоре из ванной вышел Лафайетт Свон. Он держал в руках стопку мятых светло-фиолетовых полотенец. — О, так значит, мы соседи? — Похоже на то. — Кстати, извини за задержку с переездом. — В голосе Свона не было ни тени раскаяния. — Я жил с несколькими друзьями в течение лета, так что счел справедливым задержаться и помочь им с переездом. Проко даже не пытался изобразить восторг по поводу происходящего, и, нахмурившись, Свон спросил:  — Что случилось? Проко уселся на кровать и мысленно напомнил себе, что бывают и худшие соседи. Вслух он пробормотал:  — Ничего. — Ты паршивый лжец, — проворчал Свон, отложив полотенца на ещё неубранную кровать рядом. Проко знал, что это было правдой, но всё равно закатил глаза. Какое-то время Свон просто наблюдал за ним своими огромными глазами медового цвета и не произносил ни слова. Затем он подошел ближе и сел на кровать рядом с ним, настолько близко, что их плечи соприкоснулись. Проко был удивлен тем, что никто из них даже не вздоргнул из-за неожиданного контакта. — Это из-за того, что я нравлюсь Кавински, не так ли? — спросил Свон. — Ты ему не нравишься. — Это прозвучало более отчаянно, чем предполагал Проко. Он со стоном плюхнулся на матрац, потирая закрытые глаза. — Знаешь, — на удивление обеспокоенно произнес Свон, — я могу держаться подальше от него, если ты думаешь, что это поможет. — Это ничего не изменит. — Было больно признать это вслух. — Ты ему нравишься, и... Проко замолчал, уронив руки на простыни и подняв глаза к потолку. Он знал, что так ревновать было совершенно нелепо, но, похоже, неизбежно. Голос матери услужливо напомнил ему, что зависть — это грех. Из злобы Проко позволил зависти захлестнуть его с головой. Немного помолчав, Свон с осторожностью заговорил снова:  — Я могу отказать ему, если хочешь. — Нет, не можешь, — скользнув пальцами по простыни, Проко снова вздохнул. — Он упрямый и просто будет сильнее преследовать тебя, если ты попытаешься ему отказать. На мгновение закусив нижнюю губу, Свон кивнул. Формальность его не устраивала. — Не знаю, имеет ли это для тебя значение, — вздохнув, он тоже откинулся на кровати, чтобы повернуть голову и встретиться с Проко взглядом, — но мне правда жаль. — Не стоит. — Проко был немного удивлен. — Он здесь засранец, а не ты.

*

— Выглядишь ужасно, — Проко знал, что не должен волноваться. Если Кавински не было дела до его ревности, то он не заслуживал и заботы Проко. — Что случилось? — Вопреки себе он всё-таки не смог удержаться от вопроса. Улыбаясь несмотря на разбитую губу, Кавински просто сказал: — Линч. В его голосе звучала гордость. Проко нахмурился и, отвернувшись, побрел прочь через двор. — Проко! — Это звучало наполовину как команда. Прокопенко, однако, её проигнорировал. — Проко! — В этот раз из голоса Кавински испарилось всякое веселье. Вскоре он оказался рядом с Проко, требовательно наступая на него: — Ты меня игнорируешь? — Очевидно. Кажется, Кавински совершенно не возражал, просто спросив: — Почему? — Спроси Линча. — Это имя прозвучало как проклятье. — Или Свона. — Оу. — Кавински выглядел довольным в куда большей степени, чем имел на это право. — Ты действительно ревнуешь, да? — Я не... — Маленькая ревнивая сучка. Каким-то образом это прозвучало почти ласково, и Проко проклинал себя за то, что вспыхнул от этих слов. Кавински, разумеется, заметил. Иногда он бывал раздражающе наблюдательным. — Что, — спросил он, — тебе это нравится? — Конечно же нет. — Проко отвел глаза, снова шагая по направлению к административным зданиям и не дожидаясь, пока Кавински последует за ним. Он прекрасно знал, что ему это нравилось. — Это звучит ужасно, чтобы так кого-то называть. — Даже если ты от этого краснеешь как школьница? — Иди ты нахуй. Ухмыльнувшись, Кавински произнес: — Может быть, после уроков. Румянец потемнел.

*

На самом деле, он не стал дожидаться окончания занятий. Он, по сути, просто вытащил Проко в незанятую уборную, прижав его грудью к двери кабинки, и выдохнул ему в губы:  — Я не собираюсь тебя трахать. Это звучало разочаровывающе. Кавински перевел взгляд на надутые губы Проко. Его голос звучал низко и грубо:  — Пока что. Проко вздрогнул, когда он наклонился ещё ближе и почти проурчал ему на ухо:  — Я собираюсь отсосать тебе и ты будешь чертовски благодарен за это. Понял? — Да. — Илья содрогнулся от звука собственного голоса — похотливого и хрипловатого, прижавшись бедрами к рукам Кавински, когда они остановились на молнии его форменных брюк. — И ты забудешь обо всём этом дерьме со Своном тоже, правда? — Да, — задыхаясь и тихо всхлипывая на звук расстегнутой змейки, Проко согласился. Ухмыльнувшись, Кавински опустился на колени.

*

— Выглядишь счастливым. «Счастливым» было явным преуменьшением. Проко вздохнул с облегчением и плюхнулся на кровать. Развязывая свой галстук, Свон широко улыбнулся и спросил:  — Вы с Кавински наверстали упущенное? — Можно сказать и так. Свон присел на край его кровати и, поддразнивая, ухмыльнулся:  — У нашего малыша случился первый оргазм? — С кем-то ещё — да. — Проко хорошо знал собственную руку, успел отхватить свою долю девушек, но вот с парнями ему приходилось иметь дело реже. В последнем случае его послужной список был крайне скудным, и Проко собирался это исправить. Свон изобразил явно непристойный подергивающий жест, на который Проко невольно засмеялся. Невозмутимо, Свон уточнил:  — Так?.. Проко в очередной раз залился румянцем и поднес ладонь ко рту, встретившись со Своном взглядом. Свон, естественно, понял. — А, — он расплылся в удовлетворенной усмешке, — это всегда хорошее времяпровождение. Проко что-то промычал в ответ. — Боже, ты всё ещё пылаешь! — Свон провел пальцами по волосам Проко и в этом жесте было что-то странно интимное. — Итак, вы вместе или?.. Кусая нижнюю губу и всё ещё чувствуя привкус чужих сигарет, Илья пробормотал:  — Я не уверен. Было больно это признавать. — Думаю, что он всё ещё пытается отрицать, что ему нравятся парни. Свон пожал плечами и поспешил сменить тему, пытаясь разрядить обстановку: — На эти выходные у нас вечеринка. Родители Каррутерса уехали из города, так что он приглашает всех. Ты хочешь... Он был прерван стуком в дверь и знакомым голосом, требующим открыть. Когда Свон крикнул, что дверь не заперта, Проко накрыл лицо подушкой, заглушив тканью невольный смешок. Когда Кавински переступил порог, на лице Свона снова появилась ухмылка. Он спросил: — Ты собираешься сделать человека из нашего маленького Проко или я могу заняться этим сам? Бросив быстрый взгляд на Проко, который всё ещё был наполовину скрыт подушкой, Кавински просто произнес:  — Он мой. — Но ты всё ещё смотришь на меня? — В голосе Свона слышался вызов. — Это не слишком справедливо по отношению к Проко, не думаешь? Выглянув из-под подушки, Проко прошипел:  — Свон! — Если ты не собирался сказать это, то я сделаю. — Это звучало как защита, и, довольный собой, когда Проко не стал спорить, Свон снова обратил своё внимание на Кавински: — Он душка и заслуживает большего, чем твоей привычки вытирать об него ноги. Кавински пересек комнату и тоже сел на кровать Проко, который уткнулся носом в его бедро, дрожа, когда грубоватые пальцы скользнули по его горлу, обводя ключицу, и обхватили шею. — Факт, который ты не учёл, — сказал Кавински, широко ухмыляясь и глядя на Свона, — ему нравится, когда об него вытирают ноги.

*

— Тебе действительно нравится такое отношение к себе? Проко был слегка впечатлен тем, что у Свона хватило самообладания подождать до следующего дня, чтобы спросить это. Хотя суть вопроса была очевидна, Проко всё равно спросил:  — Что? — Как будто он владеет тобой. Полностью осознавая, что вокруг них по двору ходят другие ученики, Илья признался:  — Да, нравится. Его голос был почти заглушен болтовней одноклассников:  — Никто никогда не любил меня прежде, и для кого-то, кто хотел бы меня так же, как Джои. Проко замолчал, слегка покраснев. — Это возбуждает, — согласился Свон. — Нет ничего лучше. — Ты и сам это знаешь, — Проко было удивительно сложно скрыть некоторую горечь в голосе. — Все хотят тебя. — Все хотят трахнуть меня, — поправил Свон. — Это не одно и то же. — И ты позволяешь им делать это? — удивился Проко. Свон хитро улыбнулся и взглянул на него из-под густых ресниц. — Обычно. Я отчасти шлюха, — в его голосе не было ни капли стыда. Он подмигнул Проко, на что тот рассмеялся, и пожал плечами: — Зато меня приглашают на уйму вечеринок. — Оу. Когда они шли вдоль газона, Свон ударил Проко по руке и спросил:  — Ты хочешь пойти? К Каррутерсу, я имею ввиду. Возьмешь с собой Кавински. — Оу. — Снова. Долгое время Свон молчал. Затем на его лице появилась знакомая улыбка, и он спросил:  — Ты же бывал на вечеринках раньше? — Конечно! — заявил Проко, притворно возмутившись. — Когда тебе было шесть? — Вообще-то семь, — угрюмо пробормотал Проко. — Мой английский был ужасен в то время, так что никто не хотел со мной разговаривать. — Я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь с тобой говорил. — Если я пойду с Кавински. — Кто-нибудь ещё! — Свон засмеялся. — Если я пойду с Кавински, — снова произнес Проко, — то я не захочу разговаривать с кем-нибудь ещё. Глаза Свона слегка расширились, и он снова улыбнулся уже знакомой улыбкой:  — Ты действительно ему принадлежишь? — Я бы хотел так думать, — застенчиво ответил Проко.

*

— Здесь адски скучно. — Кавински выглядел разочарованным, хотя Проко не мог с ним согласиться: это было гораздо лучше, чем последняя вечеринка, на которой ему довелось бывать. Конечно, в тот раз это было у Чака Чеза, и они просто прятались в пластиковой штольне до тех пор, пока его бабушка не начала искать его. Сейчас Проко молился, чтобы она не узнала, что он находится в месте вроде этого. Музыка, доносящаяся через ухоженную заднюю лужайку Каррутерса, резала слух, повсюду разносили алкоголь и танцевали куда более непристойно, чем подразумевал любой из существующих танцев. Это было грязно и, прижимаясь к Кавински среди толпы, Проко не мог не наслаждаться этим. — Ты хочешь уйти? — голос Кавински раздался у его уха. — Ещё нет. — Тогда возьми одну из них. — Он вложил серебристую таблетку в ладонь Проко. — Что это? — Не знаю. — Затем мягко добавил: — Я её нагрёзил. — Что она делает? — Заставляет кровь ускоряться, — ответил Кавински, коснувшись губами его уха.

*

Таблетка Кавински сделала гораздо больше, чем просто ускорила пульс. Буквально спустя несколько минут после того, как она растворилась на языке Проко, он обнаружил себя на заднем сидении Митсубиши, сидя на коленях у Кавински, и выдохнул ему в губы:  — Ты меня накачал? — Это имеет значение? — Из-за громыхающей снаружи музыки, хриплое рычание Кавински было едва слышно. Проко больше чувствовал, чем слышал его слова. — Ты сам охотно принял её. Это было правдой, и Проко вздрогнул, прижимаясь ближе. Его пальцы путались в темных волосах на затылке. Рука Кавински скользнула за пояс его джинсов и от ощущения чужих рук на своих бедрах по позвоночнику Проко пробежала дрожь. Дыхание путалось. — Чувствуешь себя хорошо, да? Проко почти урчал от удовольствия. — Ты создал эту таблетку с таким назначением? — Да. — Голос Кавински сбивался и от этого звучал ещё более возбуждающе. — Тебе это нравится? Проко удовлетворенно выдохнул. — Знаешь, — голос Кавински был низким и грубоватым, а дыхание — горячим и тяжелым, — я видел во сне тебя, когда появились эти таблетки. — Они для меня? — Для тебя — всё, что угодно, — в голосе Кавински слышалось поразительное отчаяние. Проко вздрогнул от этого открытия и спрятал лицо, уткнувшись в плечо Джои. — Всё, что угодно, чтобы заполучить тебя таким. Таким. Его джинсы были расстегнуты, а рубашка задрана. Он чувствовал цепкую хватку Кавински на себе, в то время как вне тесного салона белой Митсубиши их одноклассники были буквально в нескольких шагах от них. Самой мысли об этом была достаточно, чтобы заставить Проко трепетать в объятиях Кавински и приглушать свои стоны, зарываясь лицом в его темные волосы. Кавински был невероятно близко. Он прикусил шею Проко, сжав нежную кожу своими зубами властно и грубо. Так, чтобы это оставило следы выше линии воротника. Так, чтобы это нельзя было скрыть. Так, чтобы все могли узнать, что Илья Прокопенко кому-то принадлежит. Это была прекрасная мысль. — Таблетки... — Лицо Проко всё ещё было прижато к плечу Кавински, а губы касались разгоряченной кожи. — Оружие... Он отстранился, и темные глаза встретились со светлыми:  — Что дальше? — Мир. — Это слово затерялось между спокойными, но глубокими поцелуями, и пока Проко пытался справиться с проступающим румянцем, тяжело дыша и с закрытыми глазами, ему удалось выглядеть обеспокоенным. — Весь мир будет моим.