Советы Дазая

— Он совершенно флиртонепробиваемый, — тяжело вздыхает Акутагава, рассматривая лед на дне своего тумблера. Виски как-то неожиданно резко закончилось, а Дазай рядом стал слишком понимающим слушателем. — То есть, ты что? — мужчина подливает себе еще, пряча улыбку за толстыми стенками стакана, смотря на забавно пьяного Рюноске. Сегодня был их дебют в качестве дуэта с Ацуши. Замена двойного черного вышла отличная, и несмотря на то, что город находился под угрозой, они просто не могли не отметить это знаменательное событие в баре. Надо же напарники в первом бою убили не друг друга, а кого-то еще. Осаму думал, что это прогресс, но корень проблемы оказался намного глубже. И сейчас кровожадный убийца почти лежал на барной стойке, рассказывая увлекательную историю, пока его теперь уже напарник куда-то отошел. — Я ему говорил уже тысячу раз, все это. И все равно ноль эмоций. Ацуши либо норовит сбежать, либо когтями исполосовать, — светловолосый парень появляется в конце зала, и Дазай понимает, что с признаниями нужно закругляться. — А что ты именно говорил, Акутагава? — тот поднимает голову и смотрит удивленно, пытаясь припомнить. — Я собираюсь убить тебя, — Осаму прилагает все усилия, чтобы не сползти на пол от смеха. Потому что обладатель Расемона совершенно серьезен, — я улыбался при этих словах. Вроде. — Хорошо, Акутагава, послушай меня внимательно, потому что Ацуши уже подходит к нам, — Рюноске вытягивается вперед, отчаянно желая не упустить такого нужного совета, — ты должен сказать напрямую, зачем ты попросил у Мори возглавить миссию охоты на тигра-оборотня. Все подчистую рассказать, понял? — Что понял? — появляется Накаджима, опираясь локтями на спину в черном плаще. Напарник только коротко кивает, отчаянно желая, чтобы Дазай как-то разрулил эту ситуацию. Тот понимает все без слов и аккуратно отводит Ацуши за плечо немного подальше. — Понимаешь, Акутагаве уже хватит пить. Ты бы отвез напарника домой. Он естественно будет отнекиваться, но ты не слушай. Я ясно выразился? И да, помни, что у трезвого на уме... — мальчишка-оборотень, даже не стал слушать дальше, только скорчил рожу и пошел расталкивать Рюноске, которому компании стакана вполне хватало для приятного сна. Каким-то чудом на такси они добираются до нужного адреса. Накаджима удивленно задирает голову, рассматривая шикарный небоскреб. Брови светловолосого парня поползли вверх, но он только сильнее закидывает руку напарника на плечо и направляется к нужной квартире. Нет, конечно, Ацуши все понимает, в мафии доход гораздо больше, чем в агентстве, но, когда ему услужливо открывает дверь швейцар, и блеск от начищенных полов режет глаза, парень всерьез задумывается о том, чтобы совершить дезертирство. На пороге мальчик-оборотень останавливается, понимая, что не может попасть внутрь без ключа. Нет, конечно, можно было бы сломать красивую железную дверь одной рукой, но это бы явно не прибавило ему плюсов в глазах напарника на утро. Пока Накаджима стоял, раздумывая, Расемон, словно выполняя бессознательное желание хозяина, протянул парню небольшой ключ. Ацуши усмехнулся, но никак не стал комментировать данную ситуацию. Квартира оказалась неожиданно большой. И пока Акутагава был уложен на кровать, его напарник уже настолько измотался, что не хотел даже смотреть по сторонам. Но цвет постельного белья, заставил его раскрыть отчаянно желающие сна глаза. Уж слишком расцветка напоминала тигриную шкуру. Догадка заставляет испуганно дернуться и осмотреться. Холодок прошелся по спине парня. Все три стены были увешаны тигриными шкурами, место пустовало только в изголовье кровати. — Акутагава! — парень на кровати дернулся и нехотя разлепил глаза, смотря с вопросом, — что это все такое? — Это? — Рюноске непринужденно-счастливо улыбается, — неужели не различаешь своих собратьев? — Я… — Накаджима теряет слова от такой наглости, а напарник садится на кровати, наслаждаясь чужим шоком. — Ты думаешь, почему я так старательно тебя ловил? Я даже нашего босса просил именно меня назначить командовать этой операцией. Как узнал о тебе, так загорелся идеей. Видишь, место над кроватью пустует? Как раз для тебя, — Акутагава зловеще улыбается, пока собеседник пятится к двери. И хотя они только сегодня работали вместе, прикрывая друг другу спины, в этот момент как-то забылась аксиома о равенстве сил. Рюноске просто не хотел громить собственную квартиру, а Ацуши не горел желанием висеть на стене высушенной шкуркой. Однако даже в пьяном состоянии владелец Расемона прекрасно управлял своей способностью. Черные плети взметнулись и захлопнули дверь перед самым носом гостя. После аккуратно обвернулись вокруг его щиколоток и потащили к кровати. Светловолосый парень на удивление не сопротивлялся. — Ты слишком редкий экземпляр, тигр-оборотень, чтобы тебя упускать, — Накаджима краснеет, потому что уже коленями вжался в край постели, а Расемон обвился вокруг талии и тянет все ближе, — слишком милый. Я хочу тебя целиком и полностью, Ацуши. Светловолосый парень только с помощью своих феноменальных рефлексов успевает выставить вперед руки, чтобы не уткнуться носом в грудь Рюноске, который разлегся на кровати, явно довольный собой. Накаджима немного завис, смотря на белоснежную шею, больше не скрытую приподнятым воротником плаща и жабо, и тонкие явно выпирающие ключицы. Из головы сразу выветрилось все только что сделанные открытия. Осталась одна настойчивая мысль. Правая рука самопроизвольно обрастает мехом. От этих метаморфоз зрачки Акутагавы расширяются, и он почти рефлекторно тянется ближе, в стремлении ощутить эту мягкую белую шерсть кожей. Ацуши улыбается, проводя тыльной стороной лапы по чужой щеке и наблюдая, как закрываются темные глаза, как дрожат ресницы. — Аку, тебе нравится? — левая рука мальчишки оперативно забирается под свободную белую рубашку, вызывая дрожь от прикосновений слегка холодных пальцев, — или, может, так все-таки лучше? Рюноске распахивает глаза и обжигает смоляной чернотой. Напарник оказывается брошен на кровать, и спустя секунду Акутагава уже прижимается к его распахнутым в удивлении губам. — Так гораздо лучше, — от довольного шепота по всему телу пробегают мурашки, концентрируясь где-то внизу живота. Молодое тело, жадное до пылких прикосновений, подается ближе, и, слушая этот удивительно хриплый от желания голос оборотня, он не может отказать. Дазай оказывается прав снова и во всем. Движения Рюноске становятся подсознательными, в голове шумит от выпитого виски и сбитого дыхания любовника. Он интуитивно угадывает места для поцелуев и укусов, чувствует Ацуши всем телом. Тот стонет и выгибается, царапая спину тигриными когтями, но напарник только любуется чужим бесстыдством и кошачьей гибкостью тела под ним. Накаджима забывает обо всем на свете: о том, что город все еще в опасности, о количестве вражеских сил, растерзанных сегодня им в запале битвы, о наличии тигриных шкур на стенах. Сейчас остаются только эти неожиданно сильные руки, горячие губы и темп, от которого забываешь не только дышать, но и собственное имя. Только Аку и остается в сознании, закрепленное терпким привкусом виски и запахом разгоряченных тел. На утро Акутагава перекатывается на другой бок, понимая, что голова раскалывается просто ужасно. Однако постель оказывается несвободна. Видимо, непонимание происходящего начинает исходить вокруг волнами злости, потому что Ацуши, открыв глаза, скатывается с кровати, от греха подальше. — Акутагава, спокойно. Только не… — Расемон! — и парень с своей первозданной красоте уже висит под потолком. Рюноске отворачивается, оборачивая одеяло вокруг бедер. Этого идиота даже теперь спокойно мучить нельзя, потому что не хватает самообладания смотреть на обнаженное тело, покрытое яркими отметинами. От воспоминаний всего наговоренного бросает в краску, и Расемон сворачивается послушным клубочком, скрывая напарника внутри себя. — Черт, я, видимо, перепутал вчера адреса своих квартир. Я не собирался тебе показывать… свою коллекцию. — Акутагава, может, выпустишь меня отсюда? — встрепанная светловолосая голова показывается из клубка Расемона. Ацуши приближается, совершенно не стесняясь своей наготы, — знаешь, я рад, что мы попали именно сюда. Иначе бы я еще долго слушал твои своеобразные признания. — Уж какие есть, — бурчит Рюноске и улыбается в легкий поцелуй. Потому что советы Дазая всегда приводят к весьма увлекательным последствиям.