flower's owner

      Когда солнце оттесняет луну, начиная вступать в свои права, Арсений понимает, что что-то не так, но всё равно не отвлекается от увлекательного чтения. Но это самое солнце со всей силы светит в глаз Попову, заставляя щуриться и то и дело моргать и так болящими глазами, он наконец осознаёт, в чём дело: на часах – секундочку – восемь утра. На работу через час. А он всё ещё даже не попытался лечь спать. Ну, то, что это впервые – наглая ложь, потому что такое повторяется уже раз двадцатый. Если не больше. Но надо ведь следить за своим режимом хоть иногда, ну, Арс! – начинает корить сам себя флорист. И одно дело поспать хотя бы два часа, а совсем другое – прободрствовать всю ночь. День обещает быть весёлым.       Ездить на метро Арс не то чтобы любил, - он это дело обожал. Особенно толпы разношёрстных людей, начиная от школьников со студентами и заканчивая тем, кому давно пора на пенсию и в подобных местах разъезжать нечего. Нет, Попов не имел ничего против пожилых людей, но только не в том случае, когда какая-то особенно весёлая особь этого вида не решает отчитать его за все грехи человеческие, потому что он её в переполненном метро случайно толкнул. Самый лучший будильник, к чертям взрывную песню на звонке, оповещающем о подъёме, если есть прекрасные спутники в общественном транспорте!       Наконец вытерпев эту получасовую пытку, Арсений, глубоко вдохнув свежий воздух, зашагал по улицам Питера к своему сокровищу: единственной его заслуге или просто цветочный магазин «Импровизация Арса», получивший своё название не только из-за великолепного хозяина, но и благодаря необычным букетам: Арс никогда не думал о том, как он будет их собирать и комбинировать, но, когда приступал за дело, результат был удивительным, пусть и в какой-то степени странным. Людям нравилось, они приходили в это непримечательное заведение снова и снова, становились постоянными клиентами, а иногда просто заезжали проведать самого Попова. К слову, интересным отличием магазина было то, что по половине периметра, который цветы и прочие братья наши меньшие среди растений не занимали, в два ровных ряда лежали разноцветные яркие пуфики. А Арсений варил кофе просто отменно. И знал где покупать вкусные пирожные и печенья, да, это тоже. Единственным минусом было то, что он так и не нашёл себе спустя полгода после открытия помощника, ну, или просто второго продавца, поэтому магазин работал не семь дней в неделю, а два через два. Вот вам и то, что отпугивало некоторых клиентов и потенциальных работников. Странный и не ежедневный график не привлекает, к сожалению, никого. Но разве это не называется «искусством импровизации»? И разве случится что-то плохое, если в свою размеренную, рутинную, скучную и просто однообразную жизнь плывущей по течению амёбы принести хоть немного хаоса и банального беспорядка? Вот и ответ: нет, не случится. Именно так думал Антон, когда впервые решил пойти в цветочный, который ему уже около месяца советовал его лучший друг по имени Дима, уменьшительно-ласкательно называемый Позом благодаря фамилии.       Когда Шастун зашёл в «импро», как назвал этот магазин вышеупомянутый, первое, что пришло ему в голову: как же уютно. Атмосфера просто билась ключом, заставляя в себя погружаться без остатков, и Антону это нравилось. Он был более чем доволен. Потом уже в глаза бросились мягкие даже на вид пуфики, огромное количество различных растений для такого небольшого помещения, и именно тогда Шаст понимает, что влип. Потому что это лучшее место для такого ценителя, как он.       Арс, заслышав звон колокольчиков над дверью, выходит из дебрей, которыми он ласково называл теплицу с экзотическими растениями из тёплых стран: сюда, кстати, редко кто заходит, потому что никому не нужны лишние мороки с той же пальмой. Когда он заходит в главный зал, где в растерянности стоит парень с виду лет двадцати пяти, при этом очень высокий и достающий головой почти до потолка, наступает его очередь понимать, что он по уши влип. Потому что неловкая улыбка заставляет внутренности скакать в импровизированном танце, похожем на смесь танго, вальса и сальсы; потому что глаза у Антона, - как выяснилось, этого ангела во плоти зовут так, - зелёные-зелёные, зачаровывающие, да и просто до безумия красивые; потому что его голос хочется слушать, слушать и слушать, не вникая в слова и смысл. Арсений никогда не верил в любовь с первого взгляда. И он никогда не думал, что всего лишь какой-то один день переменит его ценности и взгляды на мир, так как назвать это он мог не иначе, как пресловутая любовь с первого взгляда.       В честь первой их встречи Попов решил подарить Шастуну своеобразный подарок, который используется, дабы завлекать клиентов (на самом деле, такой фишки не было, и он придумал всё на ходу, а Антон – первый, кому он отдаёт свои цветы даром, но какая разница?). Он, немного подумав, ушёл в теплицу на десять минут, попросив блондина подождать: мол, так и так, ему надо собрать букет, а то все уже были розданы. За это время мужчина успел позвонить своему лучшему другу Паше, буквально за минуты три рассказать, что у него там да как, хотя его речь состояла из сплошных «Воля, я влюбился, что делать, он мой покупатель, а я влюблённый дурак», и в итоге друг уже умолял его заткнуться и успокоиться. С помощью товарища и обещаниями боевого леща за ещё одни такие психи, Арс решил совместить три цветка и красиво обмотать их специальной бумагой, по традиции. Изначально он думал подарить все семь цветов, но Паша вовремя его осадил, мол, эй, Арс, даже не думай, вы знакомы час от силы. Поэтому гиацинт, гвоздика и орхидея, - как выяснилось, орхидеи Шастун любил больше всех, - прекрасный вариант. Арсений всё-таки отчаянно пытался впихнуть куда-то красную розу, но Воля снова пригрозил дать ещё пару лещей, так что он вовремя себя остановил. Антон засиял при виде цветов, как лампочка, потому что, чёрт, ему редко дарят цветы: парень, как-никак. В большинстве случаев цветы дарит как раз-таки он, боясь признаться в своей любви к ним: ну как девчонка же, ей богу. Он бегло взглянул на часы, едва не затерявшиеся среди многочисленных браслетов, на которые и сам Попов опустил беглый взгляд, и подскочил с места, спотыкаясь о воздух и теряя равновесие. По традиции всех дешёвых мелодрам, Арс подбежал к высокому парню, в компании любя называемому шваброй, столбом и прочими ласкательными словами, и подхватил его за талию, выпрямляя и не давая упасть. Выглядело это со стороны, наверное, нелепо: он, между прочим, ниже Шаста почти на голову, и это однозначно портит всю картину и романтику, потому что всё должно быть как минимум наоборот. Если вообще должно быть.       Шастун уходит, улыбаясь одной из своих коронных (похоронных, мысленно добавил Арс, вздыхая и чувствуя очередные выкрутасы непослушного сердца) улыбок и ушёл, чуть не запнувшись за порог и тихо сетуя под нос на свои длинные непослушные конечности. Арсению кажется, что это лучший день в его жизни.

***

      Кажется, он был не прав, когда говорил о лучшем дне: в пятницу он лёг в одиннадцать вечера, если даже не в десять, вымотавшись от отсутствия сна окончательно и позволив организму взять руководство над собой. Суббота и так обещала быть интересной: мало того, что людей в метро меньше, чем по будням, так они ещё и улыбаются, и не брызжут ядом направо и налево. Не считая, конечно, тот тип несчастных школьников и студентов, которым не повезло учиться по субботам. Они отдуваются за всех, да, распихивая прохожих и бросая каждому второму: «сука, ты смотришь куда прёшь вообще?». Арсений вспоминает те времена, когда сам учился, и понимает, что эта злость вполне себе оправдана. Один выходной – сущий ад для растущего организма, которому дай позаниматься своими делами до утра, игнорируя сон, для полного счастья. А тут не два дня на здоровый сон до четырёх часов дня, а один. Как не злиться-то?       День стал лучше, когда в «импро» зашла милая старушка Марина Ивановна, как по расписанию дважды в месяц по субботам покупающая своим внучке и дочери цветы. Она ласково называла Арса Арсюшей и всегда просила не менять состав букета – больно уж он ей в первый раз понравился, - лишь цвета, расположение и количество. Попов улыбнулся ей, поинтересовался, как там поживает её семья, и слушал очередные интересные истории, которые за две недели произошли или с рассказчицей, или с её отпрысками, пока молол кофе в кофемолке, которой было примерно столько же, сколько и посетительнице. Как оказалось, Юленька – а именно так звали её дочь – получила в этом месяце зарплату больше, чем в прошлом (неудивительно, октябрь месяц за плечами, один из самых продуктивных месяцев осени), Варечка – собственно, внучка, - видимо, беременна от своего парня (в девятнадцать-то лет! Ох, ну и поколение!), а сама Марина Ивановна купила себе новый шарф и поссорилась с подругой. Арсений утешительно приобнял её, сказав, мол, у вас всё наладится, целая жизнь впереди! – и подал свежезаваренный латте с карамелью и рисунком солнца на пенке и плиткой молочного шоколада. Он давно уже знает эту женщину, и её предпочтения выучил от и до. А потом он отправился собирать букеты, не забыв прихватить крафт-бумагу. Букет для дочери Марины Ивановны состоял из белых камелий, жёлтого аконита и кремовых астр, обёрнутых в цветастую бумагу в полоску и с несколькими искусственными божьими коровками в бутонах. А вот с внучкой было проще – букет всегда должен был быть или ярким – по типу «вырвиглаз» - или наоборот, нежным и бледным. На этот раз Арс решил собрать второй вариант: в итоге пышный букет, в состав которого входили розовые розы, жёлтые гиацинты и фиолетовые лилии. Перевязав это матовой крафт-бумагой, мужчина был доволен и понёс пожилой даме свои творения. Она по традиции восхитилась и обняла Арсения, похлопав его по щеке и попросив не попадать в неприятности, «а то кто ей будет продавать такие чудесные букеты», положила деньги на стол – вместе с чаевыми, от которых Попов всегда всеми силами пытался отказаться – и убежала по делам.       Кто знал, что Антон решил наведаться в цветочный снова: на этот раз купить букет, а не просто зайти и осмотреться. Правда, ещё он очень сильно хотел увидеться с привлекательным флористом, который за эту неделю занял все его мысли и отнял возможность адекватно мыслить о чём-либо кроме него, но он ему в этом не признается. Не-а. Хотя уставший выслушивать влюблённые бредни друга Позов всё-таки пытался заставить его пофлиртовать с Арсением, но Шаст не поддался. Он упорно не желал признавать факта того, что мог понравиться мужчине тоже. Точнее, тот факт, что он ему понравился: Поз, между прочим, неплохо так шарит в значении цветов и объяснил, что одинокие три цветка означали, что Арсу он как минимум симпатичен. Антон махнул на это рукой и сказал Диме, что тот придаёт слишком много внимания мелочам, на что тот лишь изогнул бровь и с видом истинного ценителя и знатока изрёк, что флористы в этом получше него самого разбираются точно и подобные явления для них не «мелочи», как выразилась «злая самокритичная швабра». Шастун на это многозначительно хмыкнул, а вернувшись домой минут тридцать подряд гипнотизировал цветы, стоящие в вазе на столе, и томно вздыхал. Попал так попал.       Букет он планировал купить сестре на свадьбу: та наконец, спустя двадцать восемь лет жизни, решила выйти за своего парня, с которыми они не решались узаконить отношения четыре года как. Проблема в том, что Антон понятия не имел, из чего должен состоять букет мало того, что сестре, так ещё и невесте. Не дарить же ей красные розы, не так ли? Они вроде как значат любовь. Вроде как. Он не уверен.       Обратиться к Арсению по этому поводу он посчитал лучшей идеей – раз уж он знает, как выразился Поз, что дарить человеку, в которого ты втюрился, чтобы тот ничего не заметил, то элементарными знаниями о подарке сестре он обладает точно. Когда Антон зашёл, Арс, бросив короткий взгляд на дверь и посетителя, дёрнулся от неожиданности, сбил плюшевую игрушку в форме лисы, когда-то нашедшую покой на столе, локтем, и, поскользнувшись на помытом двадцатью минутами ранее полу, успешно водрузил свою тушу на него же. Шастун быстро подбежал к флористу, даже не упав по пути, и, пытаясь прикоснуться руками везде где можно и проверить, что с ним всё в порядке, аккуратно поднял мужчину на ноги. Рука всё ещё покоилась на талии брюнета и, видимо, убирать оттуда её никто не планировал. Ошарашенный Попов, совсем не так планировавший встретить клиента, прижался к нему ближе и мелко трясся, то и дело морщась от боли в конечностях и копчике. Что ж, этот день однозначно один из самых удачных.       Шастун, оказывается, пришёл за цветами. Для девушки. Сердце Арсения пропустило удар, и он заметно поник, мысленно пытаясь взять себя в руки. Когда Антон уточнил, что под девушкой он подразумевал сестру, выходящую замуж, сердце решило забиться снова, изрекая, что Арс – дурак-параноик. Не то, чтобы он этого не знал, но слышать это от собственного сердца ему было неприятно.       Цветы для сестры Антона Попов выбирал с особым трепетом: по традиции синие маргаритки с горицветом и жёлтые гвоздики с фиолетовыми хризантемами, потому что он так решил. Всё это было замотано матовой красной крафт-бумагой. Ну и, решив придерживаться традиции букетов для Шастуна, он решил перейти на новый уровень: теперь его подарок состоял из пяти цветков. Насколько он знает, Шаст обожает розы, так почему бы не решиться на такой шаг? В букет быстро собрались две бордовых и две жёлтых розы. Немного подумав, Арс добавил мимозу, заранее пожалев о своём действии. Бумага на этот раз была бледно-зелёного цвета, как глаза Антона. Ну не влюблённый ли дурак Арсений, а? Парню, кстати, букет понравился. А ещё на прощание он неловко мазнул губами по щеке Попова, заставив того зардеть похлеще тех самых бордовых роз и ещё долго пялиться на дверь, провожая глазами клиента. Чёрт это всё, блять, возьми.       На этот раз Дима минут сорок объяснял своему лучшему другу, непосредственно оказавшемуся каким-то больно уж тупым, что бордовые розы означают влюблённость. Сильную. Влюблённость. Антон вовсю не понимал и всё ещё смотрел непонимающе, как будто Поз не личную жизнь ему устраивал, а на рынке шаурму за сорок рублей предлагал. На самом деле всему было объяснение, потому что, «Дим, ты серьёзно? Думаешь, я настолько счастливчик, чтоб у меня жизнь была похожа на дешёвую мелодраму, где люди влюбляются с первого взгляда и у них всё идеально и взаимно? Ты, блин, серьёзно? Это как минимум смешно, потому что мы живём не в мелодраме, а в вполне себе настоящем и реальном Питере.» Позов на это лишь закатил глаза и показал другу средний палец. Красноречиво.

***

      Следующая их встреча была неожиданной: на улице лило, как из ведра, а Шастун по стечениям обстоятельств оказался как раз возле «импровизации». И Арса. Чёртова матушка судьба. Арсений заботливо заставил парня раздеться и отдал свою одежду, не промокшую насквозь. Без какого-либо сексуального подтекста, если что. Антон сходил в теплицы и понял, что хочет пальму, но в его каморке места ей не найдётся. В свою очередь Попов, никогда особо не следящий за тем, что вообще говорит, ответил ему, что у него дома достаточно места. И для Шаста, и для пальмы. В тот день Антон, переступив через неловкость и неуверенность, пригласил мужчину на первое свидание, а тот неловко протянул ему заранее приготовленную очищенную от всех шипов красную розу. Шастун покраснел ещё сильнее, а улыбка на губах стала шире некуда.       Ровно через неделю, на четвёртом по счёту свидании, которое они провели, лениво целуясь, у Арса дома, тот предложил парню встречаться. И съехаться. Антон не думает, что когда-то чувствовал себя счастливее, чем в тот момент.       По обещаниям Арсения спустя месяц в их квартире появился новый житель: пальма по имени Манго. А ещё через месяц, благодаря Шастуну, парню с доброй душой и без чувства меры, у них дома появилось ещё три питомца: серый кот, похожий на смесь британского и шотландского вислоухого, по имени Артон (так его нарекли Воля с Позом), щенок самоеда по кличке Носок и полосатый мей-кун Ананас. Всех этих обиженных и несчастных Шаст подобрал по дороге с работы: к слову, он и стал вторым продавцом в «импровизации». Марине Ивановне он приглянулся сразу, остальные постоянные покупатели тоже души в нём не чаяли, потому что с Арсением парень был на одной волне: и поговорить можно, и кофе молоть умеет, и печенья покупает вкусные. Никто не удивлялся, когда узнавал, что они встречаются.       Иногда Антон всё ещё не верит своему счастью: это похоже на глупый роман или типичную сопливую мелодраму, как он думал раньше. Но сейчас он – самый счастливый человек на планете, и разве всё остальное имеет хоть какое-то значение? Вряд ли.