Муж прилагается ...

Он сидел на холодном, кафельном полу, рядом с операционной и пытался оттереть с рук кровь. Бессмысленно глядя в одну точку. По коридору эхом разнеслись быстрые шаги. Кто-то опустился рядом.

— Чанёль. — позвал его Тао, сжав пальцами плечо друга.

— Прости, я не успел. — тихо добавил он, звенящим от напряжения, голосом. Чанёль перевёл совершенно пустой, безразличный взгляд на прокурора.

— Это я не успел. — прошептал он, надтреснутым, словно не живым голосом, от которого у Тао пробежал холодок по спине. Он отвернулся, не зная что ещё сказать, что сделать, какие придумать слова, что бы хоть как-то помочь. Это бессилие ужасно злило прокурора, и всё что ему осталось это просто молча сидеть рядом и ждать. Пять минут спустя к ним присоединился Сехун. Мужчина мерил шагами коридор, нервно прикусывая губы, периодически бросая взгляды на Чанёля. Друзья молчали, понимая что ни какие слова в данный момент не смогут помочь, не смогут ничего исправить. Минуты тянулись очень медленно, словно издеваясь, отнимая и без того слабую надежду что ещё теплилась в нём. Стеклянная дверь, ведущая в операционный блок открылась так неожиданно, что двое взрослых мужиков вздрогнули, а Чанёль только поднял голову, неотрывно глядя на Сухо. Доктор остановился прямо напротив него и напряжённо выдохнул. Он пытался подобрать слова, что бы сказать то, что должен был. Сжимая в руке листок бумаги, который Чанёль должен был подписать, Сухо просто несколько секунд молча смотрел на друга и у самого сердце в груди сжималось.

— Сухо, не тяни. Что там? — не выдержал Тао, поднимаясь с пола. Чанёль тоже поднялся, опираясь рукой о стену. Собственное тело отказывалось слушаться, он словно механическая кукла у которой кончился завод, пытался стоять на ногах и не упасть.

 — Чанёль… — начал Сухо с сожалением глядя на друга.

— Я не знаю, успела Мари сказать тебе или нет. Вообщем тут такое дело… — доктор протянул ему листок, который держал в руке.

— Ты должен это подписать. Прочти. — вручив Чанёлю бумагу Сухо отвернулся, не в силах смотреть на него. Мужчина перевёл взгляд на листок и стал читать, потом ещё раз перечитал. До него ни как не доходил смысл написанного. Чанёль поднял голову.

 — Сухо я… понять не могу. Что это? Такого не может… быть? — выдохнул он, пытаясь найти ответ на свой вопрос в глазах друга. Тао выдернул листок из рук президента и прочитал.

— Твою мать! — ругнулся он, хватаясь за голову.

— Сухо неужели ничего нельзя сделать? — очень тихо спросил прокурор.

— Сухо скажи что это не правда! Почему?! Ну почему?! Это не справедливо! — крикнул Чанёль, сползая по стене и закрывая лицо руками. Доктор Ким присел на корточки и положил руку на плечо друга, не сильно сжав пальцами.

 — Чанёль, я не говорю что так будет. Мы делаем всё возможное что бы спасти их обоих. И пока это удаётся. Одну пулю мы извлекли, она пробила лёгкое, но это не самое страшное. Вторая пуля прошла рядом с сердцем… поэтому если что-то пойдёт не так, у нас не будет времени решать кого спасать. — сказал Сухо. Он замер в ожидании. Чанёль опустил руки и вскинул голову.

— Я подпишу. Прошу, спаси её. — прошептал он, дрожащими руками ставя свою подпись под текстом напечатанным на бумаге.

— Я сделаю всё что бы спасти Мари и вашего малыша. — пообещал Сухо, поднимаясь. Он ещё раз глянул на друга и быстрым шагом направился обратно. А Чанёль остался один на один со своим горем, горя как в адском пламени. И ни кто не мог хоть как-то облегчить эту боль, что рвала на части всё тело. Он медленно поднялся и держась за стену, направился по коридору к запасному выходу.

— Не ходите за мной. — бросил он через плечо. Ему нужно было побыть одному, что бы ни кто не увидел, ни кто не услышал то что сейчас происходило с ним. Спустившись вниз на несколько пролётов, он сполз по стене не в силах больше сделать хоть шаг, не в силах стоять. Сжимая рукой окровавленную рубашку на груди, до хруста в суставах, он рыдал, повторяя искусанными в кровь, дрожащими губами.

— Прости меня, девочка моя. Любимая моя, прости. Я не смог защитить вас. Что же мне теперь делать? Как жить?

Сколько он просидел так, повторяя эти слова, вздрагивая от беззвучных рыданий, Чанёль не знал. И только когда рядом присел кто-то, он опомнился. Чуть повернув голову, президент увидел сестру. Юра молча сидела рядом, только изредка вздыхая и сжимая пальцы.

 — Я всё знаю. И про ребёнка тоже. — тихо произнесла женщина и снова замолчала.

— Она говорила о сюрпризе. Обещала рассказать после приёма. Почему я такой идиот и не смог понять раньше? Ведь видел же, что с ней что-то происходит. — выдавил он, с шумом втягивая воздух.

 — Не вини себя, это глупо. Ты должен быть сильным. Когда она очнётся, ты будешь нужен ей как никогда. Поэтому, братишка, держись. Мне не понять насколько тебе сейчас больно, но я буду рядом. — Юра обняла младшего брата и прижала к себе, как всегда делала, в те минуты когда ему была нужна помощь и просто внимание. Он уткнулся ей в плечо, тяжело дыша и стараясь сдержать слёзы, которые снова появились в глазах.

— Я буду сильным, я обещаю. А ты побудь с Джуни, рядом. Она не видела всего, но думаю догадывается что с Мари беда. Я боюсь за неё. Придумай что-нибудь, что бы хоть как-то её успокоить. — Чанёль отстранился от сестры, смахивая тыльной стороной ладони слёзы.

 — Хорошо, я не отойду от неё ни на шаг. — пообещала Юра, погладив брата по волосам. На этом их разговор был прерван появлением Тао.

 — Чанёль, давай быстрее. Операция закончилась. Сухо сейчас подойдёт. — свесившись вниз, сказал прокурор и сию же минуту скрылся из вида. Чанёль подскочил с места и перешагивая через ступеньку, рванул наверх. Юра последовала за ним. Через десять минут, после того как президент вернулся к операционному блоку, к ним вышел Сухо. Он подошёл к друзьям, тяжело вздыхая. Усталый, немного рассеянный взгляд, говорил о том как нелегко всё прошло.

— Мы сделали всё что от нас зависело. Сейчас Мари в медикаментозной коме, из которой мы будем выводить её постепенно. — сказал доктор, переводя дыхание.

— А что с ребёнком? — спросила Юра, нервно передёргивая плечами, боясь услышать ответ.

 — Пока его удалось сохранить, но остаётся вероятность худшего развития. Сейчас Мари и малыш находятся под наблюдением. Мы будем следить за состояние двадцать четыре часа. Как только минует кризис, я смогу более точно сказать чего ожидать. Это всё. — Сухо похлопал Чанёля по плечу.

— Самое страшное закончилось. Она жива, теперь надо просто верить, что всё будет хорошо. — тихо сказал он, заглядывая другу в глаза и слабо улыбаясь.

 — Спасибо. — выдавил Чанёль. Наконец то все смогли с небольшой долей облегчения выдохнуть.

Следующие две недели стали для него самыми тяжёлыми в жизни. Часы тянулись бесконечно долго, сливаясь в один поток серых дней, наполненных ожиданием. В некоторые моменты его снова охватывало отчаяние и страх, заставляющие всё переворачиваться внутри. По нескольку раз в день Чанёль приезжал в больницу и просто неподвижно стоял и смотрел через стекло на жену, хотел что бы она почувствовала его присутствие, знала что он здесь, рядом. А возвращаясь в пустой, холодный дом, даже не включал свет, ложился в гостиной на диване и тупо смотрел в потолок, иногда забываясь тревожным сном. Вздрагивал от каждого звонка, и уже стал ненавидеть телефон. Сухо заметив такое состояние друга, близкое к нервному срыву, решил поговорить с ним. Когда Чанёль в очередной раз приехал в больницу, доктор Ким ждал его возле палаты где лежала Мари.

 — Идём со мной. Нам надо поговорить. — без лишних предисловий сказал он, кивая в сторону лестницы. Президент нахмурился, но спорить не стал и направился вслед за другом. Пройдя в кабинет Сухо сел за стол и дождавшись когда Чанёль закроет дверь, кивнул на стул и коротко бросил.

— Садись.

Присев на самый край, Чанёль немного озадаченно и напряжённо смотрел на друга.

 — Что происходит? — спросил он, стараясь говорить как можно спокойней.

 — Это я должен у тебя спросить? Ты себя в зеркало видел? Выглядишь мягко говоря паршиво. Если ты и дальше будешь так себя изводить, я не позволю тебе появляться здесь и мне по фиг что ты скажешь. — Сухо наградил Чанёля злым, раздражённым взглядом.

— Это не тебе решать. — огрызнулся друг, не менее зло глянув на доктора.

 — Как раз таки мне. Клиника моя, и все решения принимаю я. Так что сделай вывод. И давай без истерик. Ты хочешь что бы Мари, когда очнётся, стала переживать ещё и за тебя? Хочешь что бы она действительно потеряла ребёнка, твоего ребёнка, которого ты так хотел? Подумай над моими словами и приди уже в себя. — слова Сухо подействовали как хорошая оплеуха. Чанёль с шумом выдохнул и опустив голову, пряча взгляд.

 — Мне страшно. Я боюсь что ребёнок убьёт её. И это я виноват, мне нужно было быть более внимательным и осторожным. Наверное при других обстоятельствах я был бы счастлив, но не теперь. — тихо произнёс он, сверля взглядом пол под ногами. Сухо тяжко вздохнул.

— Прекрати уже ныть и жалеть самого себя. Взрослый мужик, а ведёшь себя как тряпка. А что касается ребёнка, мы обсудили этот вопрос с её врачом. Да, беременность будет протекать не легко, но ничего экстремального не должно произойти. Ты тоже должен будешь приложить максимум усилий, что бы всё было хорошо. Пересмотри свой график работы, по возможности находись дома большую часть времени. И перестань думать о плохом. Я надеюсь ты меня услышал. — Сухо поднялся из-за стола и выглянул в окно.

— Чанёль, тебе очень повезло. У тебя есть то, ради чего стоит жить. Не потеряй это, держись как можно крепче. — задумчиво добавил доктор Ким, продолжая наблюдать за спешащими мимо людьми. Из задумчивости его вывел телефонный звонок. Сухо резко развернулся.

— Да. — коротко сказал он, прижимая трубку к уху.

 — Что? Сейчас буду. — доктор перевёл взгляд на Чанёля.

— Мари начала самостоятельно дышать. — бросил он, выскакивая из-за стола. Меньше минуты им понадобилось что бы добежать до палаты реанимации. Там уже суетились врачи. Чанёль остался с наружи, а Сухо прошёл во внутрь. Через пол часа доктор Ким вернулся, сияя как будто получил нобелевскую премию.

— Мы отключили аппарат искусственной вентиляции лёгких. Она дышит самостоятельно. Теперь мы будем выводить её из состояния комы. Если всё пойдёт по плану, то через три — четыре дня она проснётся. С ребёнком тоже всё в порядке, это вообще удивительно. Твоя жена просто нечто. — доктор улыбнулся, похлопав друга по плечу.

— Всё, давай домой. И приведи себя в порядок. — Сухо поморщился, и развернувшись на сто восемьдесят градусов пошагал к лестнице. Чанёль ещё какое-то время провёл в больнице, наблюдая за Мари. А потом отправился в компанию. Ему предстояло многое сделать и решить.

***

Чанёль отложил в сторону бумаги и развернувшись в кресле, посмотрел на спящую жену. Мари улыбалась чему то во сне, и выглядела так спокойно и безмятежно, что мужчина сам невольно улыбнулся. Он поднялся со своего места и потихоньку подошёл к кровати, стараясь как можно аккуратнее, что бы не разбудить её, прилёг рядом. Придвинувшись ближе, он обнял жену. Мари пошевелилась, накрывая его ладонь своей рукой.

 — Закончил с документами? — спросила она, не открывая глаз.

— Прости что разбудил. — прошептал он и тут же тихо засмеялся, получив ощутимый толчок в руку.

— Сынок прости. Виноват, каюсь. — сказал Чанёль продолжая улыбаться.

— Ему нравится твой голос. Когда ты разговариваешь он затихает и не двигается. — Мари чуть повернула голову и посмотрела на мужа.

— Ну это понятно, он мой сын. А отца надо слушаться. Правда, сынок? — приподнявшись на локте и осторожно погладив по округлому животику жены, спросил мужчина и снова почувствовал как ребёнок толкнулся.

— Я же говорю. — сказал он. Мари покачала головой, улыбаясь уголками губ.

— В конце недели надо будет наведаться в компанию. Я попрошу Юру что бы она приехала и побыла с тобой. — Чанёль посмотрел на жену так, что бы пресечь любые отговорки с её стороны. До родов осталось примерно две недели и он не хотел оставлять её одну, даже на пару часов. После того как Мари выписали из больницы, где она провела почти шесть месяцев, президент вообще работал дома, устроив в кабинете что-то вроде офиса, и ездил в компанию только когда требовалось его личное вмешательство. Он проводил всё свободное время с женой и дочерью. Джуни после пережитого шока, некоторое время почти не разговаривала и плохо спала. По совету Сухо, Чанёль обратился за помощью к детскому психологу. И сейчас всё встало на свои места, дочка опять радовала родителей своим смехом, суетой и непрерывными разговорами о маленьком братике, которого с нетерпением ждала. Джуни придумывала для него имена, спорила с отцом по поводу игрушек и вообще, не раз повторяла что папа ни чего не смыслит в этом. Мари сидя в кресле, и наблюдая за спорами между мужем и дочерью, умилялась с них, весело смеясь. В их доме снова стало тепло и уютно, как было до того страшного дня. Старшая госпожа Пак в конце концов успокоилась и будто бы даже смирилась с выбором сына. И когда Мари ещё была в больнице, пару раз приезжала навестить её. Конечно отношения между свекровью и невесткой оставались прохладными, но всё же… Госпожа Пак иногда звонила сыну и интересовалась здоровьем Мари и внука. Чанёль наконец смог спокойно вздохнуть.

 — Сухо сказал что на следующей неделе мне нужно будет снова лечь в больницу. На всякий случай. — сказала Мари, возвращая мужа из задумчивости.

— Он мне тоже говорил. Не расстраивайся, это всего лишь меры предосторожности. — отозвался он, целуя жену в висок.

— Да я всё понимаю, но мне эта больница уже во сне сниться. — тяжко вздохнув, сказала Мари, повернувшись к мужу лицом.

— А я то думал что ты меня во сне видишь. — Чанёль погладил её по волосам, улыбаясь уголками губ.

— Интересно что ты видишь во сне? — спросила она, вскидывая бровь.

 — Не скажу. И вообще давай-ка спать. — мужчина устроился поудобнее, поправляя одеяло. Мари тихо хихикнула и подложив руку мужа себе под голову, прикрыла глаза.

— Спать, так спать. — прошептала она.

Неделя пролетела незаметно, и в субботу с утра, Чанёль уехал в компанию. Сестра приехала к ним, что бы побыть с Мари и Джуни. Расположившись в гостиной, женщины обсуждали домашние дела, попивая чай. Джуни расположилась на полу, разложила листы бумаги и что-то рисовала, сосредоточенно рассматривая лежащие рядом рисунки.

— Чанёль сказал что тебя снова положат в больницу. Что говорит доктор? — поинтересовалась Юра, аккуратно ставя чашку на столик.

— Сказал что это всего лишь предосторожность. Лучше перестраховаться, мало ли что. Ещё сказал что возможно они примут решение делать кесарево сечение, после обследования. — отозвалась Мари, напряжённо вздыхая. Она вообще не очень хорошо себя чувствовала, спина болела и с каждым часом всё больше. И Юра заметила это.

— Мари, что-то не так? — обеспокоенно спросила она, чуть подаваясь вперёд.

 — Я не знаю. Спина болит. — ответила Мари, поморщившись.

 — Так, без паники. Я звоню Сухо. — достав телефон, Юра быстро набрала номер доктора Кима. Обрисовав ему ситуацию, выслушав то что он говорил, женщина отключилась.

— Он сказал что машина приедет через пятнадцать минут. Велел собрать всё что нужно и ждать их приезда. — спокойным тоном, что бы не напугать Джуни, произнесла она.

— У меня всё собрано. — Мари попыталась подняться, но резкая боль пронзила тело. Женщина прикусила губы, сдерживая стон.

— Я сама, сиди на месте. — Юра подскочил и побежала в другую комнату. Джуни вскинула голову, отрываясь от своего занятия.

 — Мама, что случилось? — спросила девочка, поднимаясь на ноги и присаживаясь рядом с Мари.

 — Всё хорошо милая не волнуйся. Просто твой братик хочет поскорее увидеть тебя. — натянуто улыбнулась женщина, погладив дочь по волосам.

 — Надо же папе позвонить. — Джуни поднялась, осматриваясь в поисках телефона.

— Детка подожди. Юра позвонит. Ты лучше позвони Каю, пусть придёт. — сказала Мари. Девочка согласно кивнула, схватив телефон, набрала номер молодого человека и попросила быстрее зайти в дом. Спустя несколько секунд Кай появился на пороге комнаты.

 — Госпожа Пак, что происходит? — обеспокоенно спросил он. За его спиной появилась Юра с сумкой в руках.

 — Кай, хорошо что ты здесь. Мы сейчас едем в больницу, а ты останься с Джуни. — быстро сказала она, проходя в гостиную.

 — Ясно. Будьте спокойны, я за всем прослежу. — отозвался парень. Через десять минут приехал Сухо. С его помощью Мари добралась до машины скорой помощи. Юра села рядом с ней, и весь путь до больницы держала за руку. Когда невестку забрали в предродовое отделение, она набрала брату.

 — Чанёль, давай быстро в больницу. Кажется ваш сын посчитал что пора уже появится на свет. — выпалила женщина на одном дыхании.

 — Что?! Вот чёрт! Чёрт! Я… Ащ… Через десять минут… Буду в больнице. — сбивчиво отозвался он и сбросил вызов. Юра покачала головой, улыбаясь уголками губ. Она присела на стул, и стала ждать.

Чанёль мерил коридор шагами, от стены к стене, иногда останавливаясь и посматривая на стеклянную дверь. С каждой минутой он нервничал всё больше, дёргался и вздыхал.

 — Папуль, не переживай. Мама и братик будут в порядке. — Джуни взяла отца за руку и сжала. Кай привёз её в больницу, так как девочка устроила ему скандал, сказав что непременно хочет быть там, рядом с папой и мамой. И ему не осталось ничего другого как выполнить требование маленькой мисс. Чанёль перевёл взгляд на дочь.

— Я постараюсь. Не переживать. — сказал он, потрепав малышку по волосам. Ещё три с половиной часа, таких невыносимо долгих, длилось ожидание. Наконец к ним вышел доктор, который наблюдал Мари на протяжении всей беременности.

— Ну что ж господин Пак, поздравляю. У вас родился сын, прекрасный малыш. Вы можете сходить посмотреть на него. А к жене я вас пустить пока не могу, как минимум ещё два часа. Она сейчас спит. Мы не стали рисковать, сами понимаете, проблемы с сердцем. Поэтому делали операцию. Но не волнуйтесь госпожа Пак в порядке, не смотря на наши опасения. Ну вот собственно и всё. — доктор улыбнулся и отвернувшись, направился обратно.

 — Спасибо. — выдавил ему вслед Чанёль, падая на стул и с шумом выдыхая.

— Ну ты чего? Всё закончилось. Мари в порядке, ваш сын тоже, перестань уже дёргаться. — Юра похлопала брата по плечу, и обняла.

 — Ащ! Сехун я же говорил тебе, ехать быстрее. Опять опоздали! — эхом разнёсся по коридору недовольный голос прокурора.

— Да завались ты уже! Весь мозг мне вынес! — в тон ему ответил друг, бросив раздражённый взгляд на Тао.

 — И так! Наши поздравления! — крикнул прокурор, пытаясь распутать верёвочки от шариков, притащенных им и снять их с руки.

 — Ты чего разорался? Это тебе не зал суда! — грозно сказала Юра, поднимаясь с места.

— Упс, простите. — скривив губы, отозвался Тао, всучив женщине букет.

 — А где ребёнок? Мы ему тут… вот чего привезли. — поинтересовался Сехун, кивая на плюшевого медведя, размером с него самого.

 — Полоумные. Вы бы ещё самолёт ему купили. — хмыкнула Юра, покрутив у виска пальцем. Чанёль несколько секунд рассматривал друзей, а потом прыснул со смеху.

— А чё самолёт нужен? Сехун скинемся на игрушку? — Тао повернулся к другу, вопросительно вскинув бровь.

— Да без проблем. — ответил тот, весело улыбаясь. Спустя пол часа к ним присоединился Сухо. Отозвав Чанёля в сторону, показал ему куда нужно идти, а сам остался с друзьями. Прихватив с собой Джуни, президент по тихому ускользнул в детское отделение.

— Пап, подними меня, я не вижу братика. — попросила дочь, подёргав отца за рубашку. Мужчина подхватил её на руки.

— Вот смотри. Правда он замечательный? — спросил он, показывая дочери на маленький, зевающий комочек.

— Самый лучший. — ответила Джуни с интересом рассматривая малыша за стеклом. Постояв так ещё минут десять, Чанёль с дочерью на руках, пошагал обратно. Скоро Мари должна была проснутся, и ему просто необходимо было увидеть жену, самому убедится что с ней всё в порядке. И просто быть с ней рядом. Теперь уже всю оставшуюся жизнь, до последнего вздоха. Вместе дышать, растить детей и отдать ей всё то, что он ей задолжал. Вернуть всю любовь и тепло, которые она отдавала ему и дочери каждый день, с самого начала. И пусть на это уйдёт вся жизнь, он был не против.