Мастер

«Джентльмен с Марса, 43 года, тихий, культурный, начитанный, желает обменяться телами с земным джентльменом сходного характера с 1 августа по 1 сентября. Справки по требованию. Услуги маклеров оплачены». Роберт Шекли

То, что он видел в зеркале, ему нравилось. Тело было в прекрасной форме, послушным и прирученным, без изъянов и без сюрпризов. Эрен сдвинул брови — тело на пике формы больше не могло ни приятно удивить, ни заставить поломать голову над своими капризами. Оно было прочитано, как старая книга, в нем не было ни тайн, ни скрытых возможностей. Все, что оно могло сделать для Эрена, — это увядать медленно, как верный служака на дальних рубежах. Эрен напряг мышцы, повернулся, вздохнул полной грудью, чтобы ощутить удовольствие от проделанной за десять лет работы, посмотрел с гордостью на свой шедевр: кисти рук и голени ему особенно удались. Он выключил свет. Завтра он проснется с четкой мыслью о том, что пришло время найти новое тело. *** Шел уже третий год поисков и переездов, объявлений и знакомств, ожиданий и трепета при каждой новой встрече, и горечи, горечи, горечи… Эрен все хуже и хуже переносил вынужденный творческий простой. Каждое утро он уговаривал себя, что сможет выдержать еще одно разочарование в погоне за тем, что должно стать новым шедевром, любовью, ежесекундной заботой и страстью. Каждый вечер он методично поддерживал свою нынешнюю телесную оболочку в идеальном состоянии. Кисти рук, как всегда, требовали пристального внимания и постоянных упражнений. Эрен предпочитал клавиатуры в качестве тренажеров. Проблема была в том, что они не были заточены под его интенсивный стиль, и визиты к коллекционерам и сборщикам компов стали рутиной. Последняя сломалась вчера. Это было некстати в новом городе. Утром Эрен тщательно выбрал адрес мастера и теперь поднимался по узкой улочке, бросая взгляды на море и стараясь не сбиться с дыхания. Дверь открыл мальчик лет четырнадцати, хилый и недавно обритый налысо. Черный ежик волос едва начал пробиваться, придавая коже черепа синюшный оттенок. Эрен привычным взглядом оценил тело и вздохнул. — Я к отцу, наверное, — сказал он, — насчет клавиатуры. Ответа не последовало. Эрен ждал, но неловкая пауза затягивалась. Наконец подросток решился и медленно, четко выговаривая каждую букву, произнес: — Я решил, это коллеги очередной розыгрыш устроили. Подождите, я сейчас соберусь, — дверь закрылась, и пока Эрен обдумывал ответ, открылась вновь. На пороге стоял все тот же парень, но уже с сумкой через плечо. — Запрос необычный, надо видеть и рисовать на месте, — хрупкий и нервный, мастер старательно избегал смотреть Эрену в глаза, внешность нагловатого плейбоя, которому навскидку нельзя было дать больше девятнадцати, его явно смущала. Самоуверенный и сильный, Эрен был его полной противоположностью. — Вообще-то я думал, что обращаюсь к специалисту, а не к пацану, — Эрен не был расположен к тому, чтобы приводить незнамо кого к себе на корабль. Мало ли как люди отреагируют на оборудование. — Мне двадцать восемь, — молодой человек продолжал прятать глаза, — и н-не видя м-м-м-ашину, я не см-м-могу сделать то, что вы п-просите. «Боже, он еще и заика», — подумал Эрен про себя, а потом добавил вслух: — Да и увидев тоже вряд ли сможешь. Тут парень сделал над собой невиданное усилие и встретился взглядом с Эреном. Профессиональная гордость была сильнее его аутизма.  — Я п-понимаю машины, если устанавливаю с ними контакт. Эрен сглотнул и начал выпадать из солнечного дня. Из серых, как талый снег, злых глаз на него посмотрело его будущее. Поиски можно было считать оконченными. Но Эрен еще цеплялся за звучание слов, за логику, за материальное, чтобы оставаться в реальности, чтобы не быть смытым обрушившимся на него девятым валом предвкушения. Только любители думают, что секрет идеального тела надо искать во внешности. Совершенство, которое столько времени убегало от Эрена, стояло сейчас перед ним, как устрица, защищенное от непосвященных глаз раковиной болезненной плоти. *** Эрен стоял у мастера за спиной и смотрел на ноги, неуклюже скрещенные под стулом, на тонкую шею и напряженные плечи. Мастер почти вслепую собирал трехъярусную клавиатуру, подсоединяя ее к машинам. Он улыбнулся странной улыбкой и тихо выдохнул: — Это будет апполоникон (1). Это будет музыка сфер. Эрен развернул кресло на себя: — Ты не понимаешь, что ты такое! Потенциал твоего организма практически безграничен. Это десятилетия работы и открытий! — голос Эрена дрожал от возбуждения. — Из твоего тела можно сделать великую вещь, прекрасную и практически божественную: столько силы, столько тайн, столько возможностей! Я долго искал и вот нашел… Прошу тебя, нет, умоляю — дай свое согласие! — Я согласен. — И все? Ты даже не знаешь, что я прошу и что собираюсь сделать! — Это не в-важно. Никогда так на меня не смотрели: ни мама, ни сестра, ни отчим. Я п-понял этот взгляд, как понимаю м-машину. С одного п-прикосновения. Я думаю, что п-понимание не возможно без передачи части чего-то от меня к машине и обратно. П-понимание — это как разрешенный обмен. Мне кажется, что мы тогда, на улице, чем-то обменялись, но я т-точно не могу сказать чем. Возможно этого с-слова и не существует, но, в любом случае, я согласен! — Тогда начнем, пока я работаю, ты возьмешь мое тело и обещай мне, что ближайшие пятьдесят лет ты будешь рядом. Мне нужна оригинальная душа для шедевра.