«Академия Таинств»

«убить Изабеллу» - понятно. Садистка-вампирша по имени Виктория хотела, таким образом, отомстить Калленам за смерть её партнёра, Джеймса, которого Каллены убили прошлой весной в Финиксе, когда он напал на меня в балетной студии. Джеймс был одержим идеей, выпить мою кровь. Однажды Каллены пригласили меня посмотреть, как они играют в бейсбол. Тогда была гроза, подходящая для игры вампиров, потому что звук после удара битой по мячу или случайное столкновение вампирских тел очень напоминает раскат грома. Трое кочевников, Джеймс, Виктория и Лоран, как раз проходили недалеко от бейсбольного поля, и услышали игру. Они заявились туда, и Джеймс в тот день впервые почувствовав мой запах, больше не смог его забыть. Он гонялся за мной. И Каллены увезли меня в Финикс, где Джеймсу удалось меня достать, но совершить никаких действий, кроме как укусить меня за запястье, он не успел. Тогда Эдвард смог предотвратить обращение в вампира, но, как оказалось, ненадолго. С тех пор Виктория была озабочена жаждой мести. Наверняка, тот вампир в Порт-Анжелесе тоже её рук, а точнее клыков, дело. Если не получилось с Райли, что ей мешало создать нового вампира? Правильно, ничего. Сейчас я сидела в своей комнате, довольно уютной и просторной. Мне очень понравились обои, белые с огромными бутонами алых роз. Здесь была большая кровать, – не знаю зачем, может ведьмы нашли способ вампирам спать? – стереосистема, ноутбук красного цвета в комплекте с компьютерным столом, пустые полки, наверное, для книг с дисками, шкаф-купе, а на полу расположился кроваво-красный мягкий ковёр с длинным ворсом. На противоположной входу стене была ещё одна дверь, за которой находилась моя новая ванная. Ох, очень не похожа на ванные в других школах-интернатах. Там присутствовала большая ванна, в которую, наверное, поместилось бы две меня и душевая кабина. Ванная тоже была отделана в гармоничных красном и белом цветах. Я ждала свою новую соседку, с которой ещё не успела познакомиться. В общей комнате, которая находилась между нашими спальнями, я обнаружила прилепленную к холодильнику записку, – кстати, холодильник был забит человеческой едой. Неужели, ведьмы ещё и способ питаться обычной пищей нашли? – в которой девушка долго и нудно объясняла, что уехала в город делать маникюр, и скоро вернётся. Если я вдруг очнусь, раньше, чем она вернётся, то она оставила несколько дисков, чтобы я посмотрела DVD. Но сколько не старалась, я даже телевизор включить не смогла, не то, что там DVD. Всё в этой небольшой квартире было обустроено по новейшему слову техники, и я боялась прикасаться ко всем этим чудесам современных технологий, чтобы ненароком ничего не сломать. Я услышала характерный щелчок открывающейся двери, шелест пакетов и цокот каблуков по деревянному паркету. Похоже, моя соседка, которую звали Патрис – так гласила табличка на её двери – наконец, вернулась. Я втиснулась в балетки, и осторожно вышла из комнаты. На полу возле двери стояло пакетов пять, а дверь в комнату соседки была открыта нараспашку и я заметила, что её комната была отделана в жёлто-чёрном цвете, и почти все стены были завешены плакатами разных музыкальных групп и кинозвёзд. Из комнаты вышла Патрис, блондинка с объемными волосами до лопаток, одного роста со мной. Одета она была весьма обычно. Голубые джинсы-дудочки слегка потёртые спереди, простая розовая футболка с надписями украшенными стразами, а ноги она уже переобула в пушистые белы тапочки с забавными мордочками щенков. Глаза у неё были красными, но не как у вампиров, а слегка тронуты пеленой непонятного цвета. Наверное, меняют цвет, как у других вампиров, живущих здесь. Возможно, скоро и мой цвет глаз сменится с бургундского вина, на привычный шоколад. -Привет. – застенчиво произнесла она, и улыбнулась красивой улыбкой, которая сделала её лицо более детским и красивым (хотя куда ещё красивей?). -Здравствуй. – ответила я и тоже улыбнулась. Было немного неловко общаться с совершенно неизвестным тебе человеком, но и знакомится я в тот момент, как-то сразу перехотела. Хотелось просто убежать куда подальше и спрятаться под плинтус, чтобы не видеть её божественной красоты. -Ой, я же тебе кое-что привезла. – спохватилась Патрис и протянула мне три пакета, ранее стоявших на полу. Нет, пакета, это я по мелочилась. Скорее пакетища. –Здесь некоторая одежда на первое время. Я старалась подбирать на подобие той, что сейчас на тебе. Просто не знаю твоего вкуса, надеюсь, найдёшь что-нибудь подходящие. А на следующие выходные, когда снова можно будет выехать из школы, я покажу тебе самые клёвые магазинчики в ближайшем городе. -Ээ.. спасибо. Почему-то в этот момент я подумала об Элис. Это маленькое неугомонное создание никогда, даже под угрозой смерти не купила бы то, что нравится мне. Но, не смотря на это, и на всю боль, что они мне причинили, я скучала по ней. Я более чем уверена, что она не виновата в их отъезде. Никто не виноват, кроме Него. Наверное, это Эдвард всё придумал со своим «как лучше», и никто не виноват в том, что Эдвард не любил и не хотел меня никогда. -Ах, извини, я Патрис. Ну, ты, наверное, уже знаешь, да? – она указала на табличку позади себя и легонько меня обняла. -Да. А я Белла. Просто Белла. -Приятно познакомится, Белла. Я хорошая соседка. Пьянки-гулянки устраивать не буду, обещаю. – она рассмеялась, а потом потянулась за ещё одним пакетом. –Любишь шоколад? -Ну, иногда. -Ооо.. такое бывает? Ну, ладно. Будешь? – Патрис достала из пакета шоколадку в яркой обёртке и протянула её мне. Я с опаской взяла, развернула и понюхала. Пахнет вроде не плохо. Откусив небольшой кусочек, я тут же выплюнула его в руку. Фуу.. какая гадость. -Бее.. как земля. -Что, не нравится? Ну, ничего, это лечится, то есть перевоспитывается, ну или как там, переколдовывается. Короче я сама не знаю, но когда меня обратили, я очнулась здесь, крови не хотелось, это всё защитные магические кольца вокруг академии, но еду я есть не могла. Прошел уже почти месяц, теперь я могу кое-что есть. Понемногу, но могу. Поболтав ещё немного, Патрис пожаловалась, что хочет спать и ушла в ванную, оставив меня наедине с «Грозовым Перевалом», как оказалось ей тоже нравиться Эмили Бронте. Ближе к утору меня стало клонить в сон, и я не стала сопротивляться.