«Академия Таинств»

Всё ещё трудно было поверить, в то, что я узнала сегодня утром. Во-первых, Бекка, которую так сильно недолюбливают в «Академии Таинств», моя родственница, да ещё и не какая-нибудь, а двоюродная бабушка. Во-вторых, она ужасно на меня похожа, а точнее, я на неё. В-третьих, она меня просто игнорирует. Не дает и слова сказать. Хотя, может это даже к лучшему. Не представляю, что я ей скажу, если появится такая возможность. Почему-то я почти уверена, что и слова вымолвить не смогу. Кстати, эта загадочная Алиссандра сегодня так и не появилась. Райли сказал, что она всего-навсего проспала, после вчерашнего. Меня они не просветили о том, что было вчера, но, похоже, Патрис все прекрасно поняла и без объяснений, а меня они просто не сочли нужным посвящать в свои дела. Да и мне самой не хотелось лезть в личную жизнь незнакомого мне человека. Зачем, в конце концов, мне всё это надо? Господи, дожили, сама с собой разговариваю. Перспектива загреметь в психушку меня не радовала, так что лучше прекратить эту затею, пока ещё не поздно. Интересно, а у вампиров есть психбольницы? Надо будет у кого-нибудь как-нибудь спросить. На небе тёмно-фиолетовым ковром расстелилась ночь, усыпанная тысячами тысяч звёзд, похожих на миллиарды маленьких алмазов. Я люблю звёздное небо. Оно ассоциируется у меня с вечностью. Бескрайнее, необузданное и такое прекрасное, оно всегда будет со мной. Они оба – небо и вечность. В своей комнате мирно посапывала Патрис, этажом выше жили Райли и Алиссандра, и наверняка тоже уже спали. Такое чувство, что вся академия погружена в особый сосуд под названием сон, лишь одна я бодрствовала. Просто не хотелось спать. Может, это чары не до конца на меня действуют, а может, это простые переживания непонятно с чем связанные. Казалось, приближается что-то нехорошее. Может, я слишком много выдумываю? Слишком многим себя нагружаю? Под конец, ночное небо начало меня угнетать, а тишина стала казаться зловещий. Отойдя от окна, я принялась читать «Грозовой Перевал» с того момента, где остановилась вчера. «— Самое главное: любите ли вы мистера Эдгара? — Как можно его не любить? Конечно, люблю, — отозвалась она. Затем я учинила ей настоящий допрос — для девушки двадцати двух лет это было не так уж неразумно. — Почему вы его любите, мисс Кэти? — Вздор! Люблю — вот и все. — Нет, это не ответ. Вы должны сказать — почему? — Ну, потому, что он красив и с ним приятно бывать вместе. — Худо! — заметила я. — И потому, что он молод и весел. — Куда как худо! — И потому, что он любит меня. — Пусто, дело не в этом. — И он будет богат, и я, разумеется, стану первой дамой в округе. И смогу гордиться, что у меня такой муж. — Еще хуже! А теперь скажите, как вы его любите? — Как все любят… Ты глупа, Нелли. — Ничуть… Отвечайте. — Я люблю землю под его ногами, и воздух над его головой, и все, к чему он прикасается, и каждое слово, которое он говорит. Я люблю каждый его взгляд, и каждое движение, и его всего целиком!» Люблю! Люблю! Люблю! Тьфу… раньше мне нравился этот момент, а теперь я стала понимать, что это, куда как банально. С шумом захлопнув книжку, я запустила ей в дальний угол комнаты и, выключив настольную лапу, откинулась на подушку, в надежде на скорый сон. Прикрыв глаза, я ощутила прилив усталости, но сон всё ещё не хотел брать меня в свои уютные объятья. В голове стали мелькать самые приятные моменты моей жизни. Моменты, проведённые с Эдвардом и со всеми Калленами. Каждое воспоминание отдавалось режущей болью в груди. Хотелось забыть всё это и одновременно помнить всё до мельчайших подробностей. Не понимаю, почему они оставили меня? И раз уж не любили, зачем было играть, издеваться, использовать? Что я им такого сделала? Увидели простую, не очень особенную девушку и решили поизмываться? Сделать домашней зверушкой и наигравшись, выкинуть на помойку, как обыкновенный мусор? Что ж, у них это здорово получилось. Я зарыдала, хоть и без слёз, но мне было всё равно. Поток воспоминаний всё ещё беспорядочно кружил в голове, как бесконечная плёнка в видеопроекторе. Картинки вальсировали в мыслях, словно танцующие пары на королевском балу. Вот Эдвард спасает меня от фургона, а вот мы сидим в ресторанчике и я ем грибные равиоли, вот на мой день рождения Эдвард везём меня к себе, и вот, наконец, тот день в лесу, где он сказал, что наши отношения были ошибкой. Возможно, он был прав, и наши отношения действительно были ошибкой. Если бы он не втянул меня во всё это, я бы не стала той, кем являюсь сейчас, а возможно, даже, согласилась бы вернуться к Рене и Филу и ходила бы в школу в жаркой Флориде или продолжила обучение в Финиксе. Так было бы лучше. Лучше нам всем. Во всей этой душещипательной кульминации чувств, я ни разу не вспомнила о Чарли и Рене. Чарли, наверное, уже поднял на уши всю полицию штата, а Рене места себе не находит. Наверное, я больше никогда не увижу их родных лиц. Не обниму свою легкомысленную недалёкую маму. Не приготовлю ужин папе, такому забавному ворчливому мужичку. Не скажу им, как сильно их люблю. Возможно, сначала они буду продолжать долгие и бессмысленные поиски, но потом, когда-нибудь – может быть – они смирятся с мыслью, что меня нет, и буду почтенно хранить только хорошие воспоминания обо мне, украдкой вспоминая с теплотой свою единственную дочь. Я тоже буду помнить… И никогда их не забуду… Буду вечно любить и хранить в памяти эти не долгие восемнадцать лет проведённые вмести. -Белл… – кто-то, наверное, Патрис, положил мне руку на плечо. Я подняла глаза от подушки и посмотрела на соседку. –Что-то случилось? -Воспоминания… – тихо ответила я, и снова отвернулась к подушке. Не было ни желания, ни голоса с кем-то разговаривать. Патрис накрыла меня тёплым пледом и ушла, плотно закрыв дверь. А я, наконец, провалилась в сон. -Просыпайся… – чуть тёплая рука прошлась по моей щеке, призывая открыть глаза. Быстро заморгав, я как бы пыталась привыкнуть к палящему солнцу. Распахнув глаза, я увидела лицо белокурого ангела, именующего себя Патрис. Соседка нависала надо мной, широко улыбаясь. -Произошло что-то невероятно хорошее, что заставило тебя улыбаться перед началом занятий… – пробормотала я, сладко потянувшись и столкнув с себя плед ногами, который благополучно полетел на мягкий, идеально чистый ковёр, я быстро вскочила на ноги. -После твоей ночной истерики, Карен разрешила мне свозить тебя в город вместо занятий. Она сказала, что у тебя депрессия из-за кардинальной смены привычного образа жизни, и что тебе требуется качественный отдых. Я решила, что для этого вполне подойдёт поход по магазинам. Тебе нужен новый гардероб, так что собирайся и едем. – хлопнув в ладоши, Патрис испарилась из комнаты. Она так быстро это сделала, что меня даже разочаровало отсутствие спецэффектов. Вспышки света, например, или дым. Приняв душ, я вышла из ванной и тут же попала в цепкие ручки Патрис. Она нарядила меня в строгую юбку-карандаш, чуть выше калена с завышенной талией, заправила в неё свободную блузку с длинными рукавами бледно-розового цвета, немного высвободив её по бокам, и туфли на низкой танкетке. Затем, повторила вчерашние манипуляции с волосами, только сегодня она закрепила низкий хвост с боку большим ярко-красным бантом. Нанесла лёгкий макияж, и я была готова. Сама она одела лёгкое голубое платье в сиреневый цветочек длиною покалено. Голубые туфли на высоком каблуке и завязала золотые кудри в высокий хвост. Немного подкрасила глаза и всё. Мы вышли из нашей квартиры, прошли по длинному коридору, вошли в большой зеркальный лифт, и П атрис нажала на «–1». Ого, мы едем под землю. Я стала рассматривать себя в зеркале. Дааа… если попасть в умелые руки, то можно из самого настоящего гадкого утёнка, сделать благородного лебедя. Спустившись, мы вышли из лифта, и я видела, как мелькнули ключи в руках у Патрис, она нажала кнопочку и ближайший автомобиль – это оказался тёмно-зелёный Ламборджини – характерно пиликнул и подмигнул узкими фарами. Не то, чтобы я была в шоке, просто мысли спутались, и я перестала понимать, что происходит вокруг. Патрис нажала на ещё одну кнопочку и двери медленно отделились от сплошной гладкой поверхности и поплыли вверх. Сказать я ничего не могла, поэтому просто села на пассажирское сидение. Патрис опустилась на водительское, и закрыла двери. Завела мотор, двигатель тихо замурлыкал, и автомобиль двинулся с места. Патрис, ловко лавируя между рядами, любовно поглаживала руль одной рукой. Наконец, посигналив охраннику, Патрис поехала вверх по извилистому туннелю и выехала на академический двор. Студенты, стоявшие в то время на улице, округлив глаза, пялились на автомобиль Патрис, как на неведомую зверушку. Проехав мимо небольшой группки учеников, Патрис кому-то помахала, я проследила за её взглядом и увидела Райли, светловолосую девушку и какого-то парня. Я его толком не разглядела, он стоял к нам спиной. Проехав большое скопление людей, Патрис прибавила скорость и вылетела через заранее открытые ворота на грунтовку, снова посигналив охранникам. Проехав несколько метров, мы повернули на асфальтированную дорогу и поехали с такой скоростью, что меня сильно вжало в сидение. Я ногтями впилась в бархатную обивку на сидении и испуганно посмотрела на Патрис, она лишь усмехнулась и уставилась на дорогу. Да… похоже скорость действительно у вампиров в крови.