После спасения

      Прошло несколько месяцев с того момента, как Алек пообещал мне мою жизнь. Поразительно, но свое обещание таки выполнил. Не убил, не побил, не вырубил и не дал леща за каждое по глупости сказанное мною слово. А говорил я всякой ерунды такое несусветное количество, что сам даже поражался. То ли у меня вырубился мозг после новой с ним встречи, то ли я где-то хорошо ударился головой об стену, но ответом на каждый его вопрос была правда вперемешку с кучей глупостей. Словно насытиться происходящим было вне моих сил. Я хотел его, радовался ему и всем новым возможностям, и в то же время серьезно отупел. Мне все казалось, что даже моя работа как-то ушла слишком далеко. Я снова был влюблен и ничего не мог с этим поделать. А вот Алек временами казался мне слишком отстраненным. До одного прекрасного вечера.       Я пришел домой довольно рано. Работы с группами быстро завершились, и у меня появился шанс немного полежать на диване, ожидая своего вроде бы парня. Почему вроде бы? Налаживание отношений между нами было достаточно затяжным, да и Алеку непросто пришлось в том, чтобы не вспоминать все те неприятности и ужасы, которые ему пришлось пережить по моей вине. Я старался, как мог, но за неимением серьезных отношений вообще когда-либо часто терялся — а что же мне делать? Да еще и с таким парнем. Впервые за многие годы мне вновь довелось почувствовать себя маленьким несмышленым ребенком, и это было ужасно, если говорить честно. А холодность Алека мало помогала в решении вопросов подобного характера, и у меня лишь теплилась надежда, что некое событие, случайное или нет, поможет установить определенную ясность в наших отношениях.       Дверь в лофт скрипнула, и я безошибочно узнал знакомый тяжелый шаг Александра. Ноги сами подняли меня с дивана. Так быстро мне давно никого не доводилось встречать, чтобы просто поприветствовать у двери. Как только Алек увидел меня, на его лице расцвела всего на секунду счастливая улыбка. С каждым разом это приносило моему сердечку все больше удовольствия, потому что я почти не видел там боли. Мне удалось вернуть Алеку кусочек разбитой души. Оставалось сделать так, чтобы я больше никогда не позволил подобному случиться снова. Правда, когда твой вроде бы парень ходячий детектор лжи, вообще любые махинации в его сторону работают не очень, из-за чего я немного расстраиваюсь время от времени. Забавная ситуация, что сказать. — Здравствуй, Александр, — мне так нравилось произносить его полное имя, как можно чаще, пробовать на вкус каждую букву и смотреть на его реакцию, потому что по своей глупости парень признался, что я первый, кто так его называет, и вообще ему не очень нравится. Однако я могу с уверенностью опровергнуть эти слова. Ему нравилось. Еще как нравилось. Эти расширенные зрачки ни с чем нельзя было спутать. — Здравствуй, Магнус, — мой Александр упорно не желал поднимать глаза от пола пока переодевался, а я словил себя на мысли, что с неизвестных мне пор стал называть его своим.       Лайтвуд прошел на кухню, налил себе попить и сел на самый удобный в этом доме стул, по-моему, существующий как раз персонально для него. Он выглядел несколько задумчивым, поэтому мне стало безумно интересно, что за мысли таятся в этой головушке. — О чем задумался? — и я искренне надеялся, что это действительно что-то интересное. Парень слишком часто думал о работе, и сейчас момент мог быть не исключением. — О нас, — я даже немного завис на этой фразе. Ответ явно требовал уточнений. Я медленно, почти плывущей походкой подошел к Алеку, нагло усаживаясь на его колени. — А детали можно? —когда рука моего Александра медленно сползла мне на задницу, на лице расцвела до безумия счастливая улыбка. Значит там завалялось, наверное, что-то более интересное, чем очередные страждущие мира сего. — Можно, — его голос почти невозможно было расслышать, да и стало резко не до того, как только я почувствовал губы своего парня на шее. Кажется, весь мир поплыл перед глазами в эту секунду. — А-алек, — язык заплетался от переизбытка ощущений. Я порадовался, что сидел, иначе падать было бы больно. Алек редко начинал что-то подобное, поэтому каждый такой момент можно было считать настоящим чудом. Мне с трудом удалось сдержать довольный стон. А напору, кажется, становилось все больше, потому что время уплывало из-под пальцев. — Что ты…? — когда ласковые пальцы начали поглаживать мне спину, я, кажется, вообще начал мурчать. Никогда в жизни не подумал бы что способен на подобные звуки. — Ты знаешь, это несправедливо, — его голос был таким хриплым, сексуальным. Господи, за что мне это? — Н-несправ-ведливо? — чертов язык стал заплетать еще сильнее. — Мы столько времени уже вместе. Я знаю, вся эта ерунда, шпионы, убийства. Но я был так строг с тобой. Просто, — Алек сглатывает, когда пытается продолжить свою речь, и у меня немного подскакивает сердце, то ли от испуга, то ли от волнения.       Я оставляю нежный поцелуй на его щеке, крепко вцепившись пальцами в его кофту. Мне так не хочется ни на секунду отпускать его. Он должен это понять. Я покажу. Так сильно хочется прижаться ближе. — Просто я все еще не могу поверить, что ты мой и все это настоящее, что ты не сбежишь, — он произносит всю фразу почти скороговоркой, задерживает дыхание и даже не пытается посмотреть мне в глаза. От боли в груди защемило сердце. Я обидел своего ангела. Он был куда сильнее меня, а я так его сломал. Подобные вещи неприятно осознавать на самом деле. Я не думал, что все так будет. Но искренняя надежда на новое будущее и исправление своих ошибок у меня все же оставалась. — Я никуда не уйду, Александр, я же обещал, — шепчу это ему на ухо, одновременно пробираясь под его кофту. Он нужен мне. Я должен его почувствовать, приблизиться еще больше, дать понять то, что теперь мне реально никуда не деться.       Алек поддается на мои ласки и теперь мне открыт доступ к его шее. Я медленно целую каждый миллиметр его нежной кожи, показывая всю мою любовь, стараясь доказать то, что невозможно выразить словами. — Подожди, — голос Алека почти умоляющий. Я чувствую, как он дрожит и с трудом держит себя в руках, — мне нужно тебе кое-что показать, Магнус.       В моей голове проносится сотня мыслей, однако ни за одну из них не удается зацепиться. Остается какой-то привкус разочарования. Меня опять оставили ни с чем.       Видимо Алек читает это на моем лице, потому что в следующую секунду приближается к моим губам и так напористо целует, что я снова радостно забываю как дышать. Он проводит языком по моим зубам, пробирается глубже, и мне не удается сдержать стон. Это слишком приятно. Чертов ангел в теле демона. Никогда не выходит устоять. — Тебе понравится, — Алек отрывается от меня с тяжелым вдохом, — идем. — Он поднимается даже не удосужившись спустить меня с колен. Просто берет на руки и несет к двери. Не скажу, что имею что-то против, однако с трудом представляю поход по городу в таком положении. — Может я сам пойду? — предложение из моих уст звучит на самом деле как-то не уверенно, что даже мне становится смешно. — Звучит как-то не особо уверенно, — кажется, ко мне вернулся мой Александр, который кроме как сарказмом, разговаривать вообще не умеет. Хотя, время от времени, дикая скромность и постоянные заикания пробивались через броню постоянных подколов так, что я мог только таять от такого очаровательного зрелища.       Однако у входа он все равно решил поставить меня на землю. Он спокойно оделся, дал одеться мне, а в следующую секунду я был прижат к стене сильным телом своего парня, напористый поцелуй которого снова снес мне голову, и стена позади как никогда помогала мне держать дрожащие колени. Со всей силы я вцепился пальцами в его куртку, чувствуя еле слышный хруст ткани. Открываю рот и чувствую, как язык Александра уже вовсю хозяйничает, оставляя у меня перед глазами кучу звездочек. Его нога пробирается между ног и единственное, что остается в голове, только мое имя. И больше ничего. Он раздвигает в сторону мои ноги, приближается еще больше, крепко цепляется в плечи и целует еще яростнее. Лязг зубов нас только раззадоривает, мне ставится очень тяжело дышать. Возбуждение уже невозможно скрыть, да я и не пытаюсь. Хочется еще, хочется больше, как можно больше его. Алека. Он толкается бедрами, я издаю громкий стон. Господи. Кажется, у моего Александра снесло все последние тормоза. И я впервые так доволен этим фактом.       Он спускается к моим рукам, переплетает наши пальцы и тянет наверх. Алек блокирует мои движения, полностью завладевая моим телом. Я чувствую его крепкие руки, сжимающие мои руки наверху, его губы, так настойчиво требующие внимание, его язык, доводящий меня до экстаза, его тело, так идеально прижимающееся к моему. Никогда все не было так идеально. Но продолжение номера грозило тем, что мы просто никуда сейчас не пойдем. Словно по команде, или прочитав мои мысли, Алек резко отрывается от меня с тяжелым вздохом. Его глаза черные, зрачки расширены до предела, он так часто дышит, что, кажется, его сердце вырвется из груди. Такое идеальное тело. Я не могу ни о чем другом думать. Перед глазами все плывет. — Идем, — его голос хрипит после нашего небольшого перерыва, а я даже не осознаю до конца, насколько же меня это возбуждает. Словно марионетка, я следую за ним по пятам.       Мы выходим из лофта, спускаемся, Алек вызывает такси и следующие двадцать минут нас куда-то везут. Я не помню адреса, особо не могу вспомнить даже дороги, только пальцы Алека находящиеся где угодно, но не там, где положено законами приличия.       Не могу даже сказать в какую минуту и как это произошло. Но дурацкие слишком узкие штаны казались мне сейчас истинным проклятием. Теплая рука сначала появилась на моей спине. Алек ласково касался каждой мышцы, пробегая по всем нежным местам, которые он угадывал почти безошибочно. Лопатки, спина и вот уже копчик, и в штанах резко становится слишком тесно. Я не понимаю, куда делся мой стеснительный Алек, и даже не хочу этого выяснять. Мне нравится. Мне очень нравится. Мне нужно продолжение. И как по мановению палочки я его получаю. Наглые пальцы перестают исследовать мою задницу, настала очередь пресса. Разгоряченные кончики проходятся по соскам, и я резко втягиваю воздух, пытаясь не издавать лишних звуков. Алеку нравится эта игра и он бессовестно продолжается пользоваться тем, что мне не удается связать и двух слов. Этот чертов воин.       Его рука спускается ниже, проходится по прессу, но Алеку словно не интересно и он опускается ниже, проходит препятствие в виде ремня и достает до самого сокровенного. Я впадаю почти в полное беспамятство от его движений, проклиная ту минуту, когда стал таким слабаком. Но мне слишком нравилось, чтобы что-то менять.       Я опустил голову на его плечо, пытаясь как-то скрыть свои эмоции, не выдавая безумной слабости, навалившейся на тело. Мне было слишком хорошо, пока Алек изучал каждый миллиметр моего тела в самом не подходящем для этого месте.       Его пальцы сквозь ткань боксеров аккуратно массировали мой возбужденный член, явно очень хотевший порцию обильной ласки. Я прикусил губу, сдерживая стон, когда он стал ускорять свои движения. Мне так хотелось убрать эту тесноту. Так хотелось его.       Я почти вскрикиваю, когда он сжимает мое достоинство сильнее и вгрызаюсь зубами в его плечо, чтобы не быть слишком громким. Его пальцы быстро скользят туда-обратно, надавливая на слишком возбужденный орган.       Как в тумане, я чувствую, что машина тормозит, и Алек убирает свою руку расплачиваясь с водителем. Мы выходим, а я с трудом могу собрать себя по кускам обратно. Мне нужно еще. Срочно.       Но мое еще явно откладывается, остается, что ненадолго. Иначе сегодня есть все шансы для меня сойти с ума окончательно.       Сознание возвращается ко мне слишком медленно. Я даже не могу толком сосредоточиться на происходящем. Поднимаю глаза наверх и вижу кошмарно огромную и весьма знакомую высотку. Я знал, где мы. — Ты только что чуть не довел меня до оргазма, пока вез на работу? — звучало парадоксально смешно, но это было одно из дополнительных зданий «Пандемониума», которое крайне редко использовалось, так как никакому отделу не нужно было так много места. Однако, видимо военные психологи должны иметь тонну свободного пространства. — Да, я привез тебя на работу, но это не значит, что нам будет скучно.       Алек шепчет мне это на ухо, придерживая за талию, точнее уже даже ниже. По телу бегут мурашки. В голове нет ни одной приличной картинки. Интерес возбуждает еще сильнее.       Лайтвуд тащит меня к зданию, и мы идем к лифту. Значит нам высоко. Он проводит своим пропуском по сканеру, чтобы свободно пройти дальше. Это здание выглядит даже круче, чем основной блок «Пандемониума». Все такое идеальное, блестящее. Алек на несколько секунд отходит, чтобы нажать кнопку, и я теряюсь без его рук на своей спине. Он слегка поворачивает голову в мою сторону и хитро улыбается. В голове отключаются последние нотки разума. Я совершенно не могу понять, что с ним сегодня, и на самом деле хочу еще больше. Никогда мозг так быстро не отказывался работать. — И как высоко наш этаж? — Двадцать девятый. Осталось еще десять, — и в эту секунду я немного разочарован. Хочется, чтобы тут было миллион этажей, мы ехали как можно дольше и занялись очень подробным изучением друг друга и этих стен.       Наверное, Алек все же может читать мысли, потому что улыбка его становится только шире, когда он смотрит на мое лицо. Однако у меня возникают подозрения, что мне просто не удается держать мину в состоянии вечно растекающейся лужи.       Легкий писк, двери открываются и меня тащат за руку в неизвестность. Алек толкает двери в конце помещения, и я застываю, с трудом удерживаю, желающую упасть на пол челюсть. Широкое просторное помещение, зеркальные стены, и рояль прямо у панорамного окна. Это скорее больше похоже на фантазию, а не реальность. — Это наша комната отдыха.       И если до этого была кома от слишком большого количества приятных ощущений, то сейчас начался банальный шок от удивления. По-моему, меня закинуло куда-то немного не в ту реальность. — Комната для отдыха? Ты сейчас не пошутил? — Нет. Просто хочу тебе кое-что показать.       И опять эта куча слов, совершенно не помогающая успокоить мое воображение.       Алек медленно шагает к роялю, пока я так и остаюсь позади, с вожделением наблюдая за интересной картинкой. Он медленно садится на стул около него, снимает куртку, откладывает, пока я давлюсь слюнями, глядя на незабываемое зрелище. Свет так ложится на его тело, что он больше похож на картину. Александр медленно вдыхает, выдыхает, кладет кисти рук на клавиши и начинает играть. Я втягиваю воздух слишком резко, не сумев особо скрыть своего удивления перед открывшейся картиной. Мой Александр играл, и не просто играл, его пальцы легко скользили по клавишам, соединяя бесчисленное количество звуков в потрясающее произведение. Такое тяжело описать словами. Словно много маленьких чудес объединились в одно большое потрясающее удивление, мираж. Поразительная красота здесь и сейчас переходила все мыслимые и немыслимые границы. Я словно дышал вместе с ним и не мог насытиться этим воздухом. Наше дыхание разделилось на двоих, и с этого момента и жизнь тоже.       Я даже не заметил, когда музыка затихла, а в помещение стало так кристально тихо. Фортепианная мелодия словно гипнотизировала. Меня пригвоздило к месту моими улетающими мыслями. Так много и так ярко. — Эй, ты там жив? — сквозь пелену до меня доносится ласковый голос, и я с трудом пробуждаю себя ото сна, подхожу ближе и снова в упор смотрю на своего Александра, будто бы не могу поверить в реальность.       Алек перехватывает мои руки и тянет на себя. Я снова почти падаю на его колени. Такой поворот событий для меня весьма любопытен.       Я касаюсь пальцами его отрастающей щетины, провожу вверх по скулам и тянусь за поцелуем. Мы словно дышим с ним одним воздухом. Мне нужно почувствовать его губы, это горький привкус дыма, иначе я снова буду думать, что сплю.       И Алек дает мне это. Он нежно отвечает на поцелуй, прижимаясь к моим губам, ведет руками по плечам и тянет еще ближе. Крохотный вздох и нежность перерастает в пламя, быстро разгорающееся между нами. Прикосновение его рук обжигает. Я с трудом могу дышать и только сильнее тянусь к нему за таким нужным глотком воздуха. Он встает со стула, утягивая меня за собой наверх. Наши поцелуи становятся все более глубокими, страстными. Алек отрывается от меня, смотря на открывшуюся перед ним картину, и кусает нижнюю губу. Одно лишь это движение почти сводит меня с ума. Наклонившись как можно ближе к моим губам, он шепчет: — Мне так давно это снится, — и в моей голове словно вспыхивает огонек удовольствия. Мой Александр воплощает в жизнь свой сон. — Это больше не сон, — я кусаю его нижнюю губу и слышу гортанный рык. По телу бегут мурашки. Алек практически срывает с меня куртку, углубляет поцелуй и начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке. Словно нарочно, он делает это очень медленно, словно специально растягивает удовольствие, мучает меня, терзает. Когда преодолен барьер их двух пуговиц, я чувствую его губы на своей шее и с трудом стою на дрожащих ногах. Давление усиливается, тело потряхивает от переизбытка ощущений, и я знаю, что буду завтра считать метки на своей шее десятками. Третья, четвертая, его губы обхватывают сосок, дразнят, заставляя мое тело выгибаться до хруста в позвоночнике. Слишком хорошо. Пятая, шестая, и горячее дыхание обжигает низ живота. Я чувствую его проворный язык, рисующий необъяснимые узоры, и не могу сдержать стон. Последняя пуговица расстегнута и Алек медленно стягивает с моих плеч рубашку, возвращаясь к исследованию моего тела. — Ты стал ходить в спортзал? — я с трудом различаю сказанные мне слова, пытаясь понять, о чем он мне говорит. Но Алек продолжает. — Не вижу больше этих тонких рук. Но так даже лучше.       Он берет мою правую руку и целует каждую костяшку, потом внутреннюю сторону ладони, внешнюю. В этом жесте столько нежности, любви.       Я перехватываю вторую руку, тяну к себе на талию. — И почему ты еще одет? — он хитро мне улыбается, все так же особо не торопясь раздеваться. У кого-то явно есть свои планы. Он снова меня целует, заставляя отступить назад и еще назад так, что я чувствую спиной крышку рояля. В голове щелкает, и я действительно не ошибаюсь в желании своего ангела.       Алек подхватывает меня под бедра, усаживая на крышку рояля. Даже сквозь ткань брюк я чувствую холодную поверхность. Однако мне наоборот слишком жарко. Я обхватываю его бедра ногами и подтягиваю как можно ближе к себе. Мне нравится чувствовать Алека так близко. Он покорно приближается, прижимаясь к моему разгоряченному телу, и снова втягивает в сладкий поцелуй. Наши языки сплетаются в горячем танце. Тут Александр доминирует, и я с удовольствием уступаю ему в этом соревновании. Мне нравится чувствовать страсть между нами: обжигающую, горячую. Словно окунаешься в омут из ощущений и не можешь оттуда вынырнуть.       Алек тянется к моему ремню, и я толкаюсь бедрами вперед, чтобы только оказаться ближе. В штанах безумно тесно, так хочется от них избавиться. Но оставить своего ангела одетым непозволительно вдвойне. Поэтому я дразню его, проезжаюсь по бугорку в штанах, прогибаюсь всем телом и впиваюсь в его сладкие губы, затрудняя ему задачу. Он злится, и это чувствуется, но хочется раззадорить его еще больше. Мне так нравится эта игра, и Алек поддается. Он перехватывает мои бедра и с силой оттягивает назад. На моих губах расцветает коварная улыбка. Я крепко держусь за его кофту, все время возвращая близкий контакт тел, от чего Алек беззвучно стонет, с трудом справляясь со своими эмоциями рядом со мной. — Ты специально? — в голосе звучит мольба. Он словно просит подчиниться. Но я не был бы собой, если бы так быстро сдался, соглашаясь на все предложенное Алеком. — Возможно. Ты же помнишь про мой вопрос?       Алек недоуменно смотрит на меня, пока я не опускаю многозначительный взгляд на его кофту. Он хмыкает. — Может быть, ты мне немного поможешь? — его голос становится хриплым, и этого мне хватает, чтобы почти сойти с ума от возбуждения. — Я предлагал это с самого начала, — я обиженно надуваю губы и слышу его тихий смех. Он кладет мою руку на свою грудь и смиренно ждет. Я смог удержаться целых две секунды, а потом тут же сократил дистанцию между нами, параллельно стягивая с него кофту. Мне удается снять ее с него практически за доли секунды. У него превосходное тело. Знал бы он, сколько раз мне снился, что я вижу. Но сейчас это не особо важно. Каждое желание мы можем воплотить в реальность.       Я начинаю целовать его шею, оставляя такие же отметины, как и Алек на мне до этого. Каждый должен знать, что он мой и только мой. Прохожусь по мочке уха языком, слегка прикусываю и в ответ слышу тихий скулеж, вплетаю пальцы в его волосы и оттягиваю назад, открывая себе еще больший доступ к его шее. Алек свободно отклоняется, закрывая в наслаждении глаза, и мне удается продолжить маленькую пытку. Оставляю ряд поцелуев по линии скул, и возвращаюсь к губам, проникаю вглубь горячего рта, и снова наши языки начинают соревнование.       Мы могли так продолжать бесконечно долго, не прекращать игру, продолжая терзать друг друга сладкими поцелуями, от которых в голове взрывались фейерверки. Однако у Алека первым кончатся терпение и он, приподняв меня немного над роялем, стягивает слишком узкие на данный момент брюки. Мы синхронно выдыхаем, я от облегчения, Алек от довольства тем, что добился желаемого результата.       Я снова притягиваю его к себе ногами. Мне нужно чувствовать его максимально близко, знать, что он ощущает то же, что и я.        Ноги скрещиваются у Алека на пояснице, а мой ангел стоит между моих ног, изучая мое тело оголодавшим взглядом. Кажется, он немного зависает, и чтобы продолжить игру, мне нужно взять ее в свои руки.       Я толкаюсь снова бедрами вперед, нарочито медленно проезжаясь по возбуждению своего Александра, мои руки царапают ему спину, и он приглушенно стонет, не сумев сдержать эмоций. Его рука медленно скользит по моему телу, и я чувствую небольшую нерешительность, когда он замирает перед последним препятствием. Мое тело выгибается ему навстречу, нога скользит по его заднице, и парень так же быстро перестает сомневаться, проникая через резинку боксеров к моему возбуждению. Длинные пальцы обхватывают мой член, медленно скользя вверх-вниз. Я прикусываю губу, сдерживая громкий стон, и подаюсь вперед, усиливая контакт между нашими телами. Алек стягивает с меня боксеры и опускается между моих ног. Либо звезды сошлись не в том порядке, либо мне не мерещиться то, что я вижу. И за секунду до того, как я успеваю осознать реальность, Александр обхватывает губами головку, и перед моими глазами все взрывается. Его язык облизывает каждую венку, каждый выступ, доводя меня до экстаза. Я почти вижу звезды перед глазами, когда он вбирает меня полностью, начиная медленно ускорять темп своих движений. Мне так хорошо, что я не помню, как начинаю толкаться в глубину его горячего рта. Перед глазами с трудом различается темная голова моего, похоже, уже парня и его быстрые, и такие, черт его дери, сексуальные движения. Пальцы впиваются в крышку рояля, а сквозь губы прорывается такой неприличный стон, что даже у меня начинают краснеть щеки, когда я осознаю реальность происходящего. — А-ал-лек, пожалуйста, — я больше не могу держать в себе такое огромный ком из чувств и эмоций. Мне, кажется, что скоро меня просто разорвет от переизбытка ощущений. Тело, которое Алек так умело раздразнил и довел, теперь требовало разрядки. Вряд ли я смог бы продержаться еще хотя бы одну минуту.       И Алек внимает моей просьбе, ускоряя движение своего дьявольского рта. Какой-то там ангел. Дьявол. Только он может так заставить молить о большем. И я молю…       За доли секунды Александр доводит меня до оргазма, даже не думая отпускать мое возбуждение. Я изливаюсь ему в рот, в немом крике раскрывая губы. Алек глотает все до последней капли и пошло облизывает губы, поднимая снизу на меня глаза. Я не знаю, как просто пережил это мгновенье, потому что выглядел он потрясающе, а мне казалось, что хочется еще, еще и еще. Александр медленно скользит по моему телу вверх, оставляя цепочку из поцелуев-укусов, оставляет засос на шее и яростно впивается в мои губы, давая распробовать мне свой собственный вкус. Я практически начинаю скулить, когда он прорывается в глубину моего рта, одновременно вцепившись руками в мои бедра.       Не могу сказать, сколько времени проходит, но, мне кажется, что возбуждение возвращается слишком быстро. Я хочу еще. Сейчас. — Так давно хотел это сделать, — Алек шепчет мне это в губы. Не знаю почему, но это звучит так сексуально. Я притягиваю его к себе ближе и оставляю легкий поцелуй на скуле. Мои руки тянутся к его ремню, быстро справляются с молнией, и я стягиваю с него брюки так низко, как выходит в данном положении. Меня немного трясет, потому что парень все так же исследует губами мою шею, а сосредоточиться на одной единственной мысли мне удается с большим трудом. Алек выдыхает мне на ухо, и в этот момент я отлично его понимаю. Мне не нужно времени для раздумий, я просто стягиваю его боксеры. Так куда лучше. Я скольжу рукой к его лицу и приставляю пальцы к его рту, намекая, что кому-то нужно немного поработать. Алек покорно приоткрывает рот, давая мне возможность протолкнуть пальцы, облизывает фаланги и глубже вбирает их в себя, позволяя мне трахать его рот своими пальцами. Я толкаю глубже, и мой ангел с радостью принимает вызов. Один лишь подобный вид, кажется, способен довести меня до оргазма, но мне приходится держать себя в руках. Медленно вынимаю пальцы, обхватываю ими член моего любимого и скольжу по всей длине его достоинства, схватывая губами каждый несдержанный стон. Мне просто жизненно необходимо слышать его, знать, что ему хорошо. Размазываю каплю смазки по головке и немного ускоряясь, слыша, как Алек тяжело дышит мне в рот. — Г-господи, — мой ангел громко стонет, когда темп становится очень быстрым. — Под-дожди. Иначе…       Он перехватывает мою руку, вызывая недовольный стон с моей стороны. Хватает меня за бедра и заставляет лечь на крышку рояля полностью. Теперь я понимаю, что именно он от меня хочет, и не могу сдержать радостной улыбки. Я кладу ногу ему на плечо, давая ему возможность подойди ближе, чем он и пользуется.       Он тянется к куртке, лежащей уже каким-то образом ближе, чем это было ранее, и достает из кармана смазку. Непроизвольно мои брови скользят вверх, выдавая сильное удивление данным положением вещей, на что Алек просто скромно пожимает плечами. Я совершенно не могу понять, откуда в такие моменты у него просыпается скромность, но чувствую новый прилив возбуждения, заставляющий меня ерзать по крышке рояля. Алек, видя мое желание, откручивает крышку, обильно смазывает свои пальцы и быстро проскальзывает между двух половинок к заветному колечку мышц. На долю секунды я забываю, как дышать, когда чувствуя легкое проникновение пальцев Александра. Он действует очень аккуратно, осторожно, давая мне возможность привыкнуть. Один палец медленно проникает вовнутрь, а я, кажется, так сильно возбужден, что и этого хватает, чтобы из моих губ вырвался громкий стон. Черт побери, это слишком горячо. Он скользит глубже, и я упускаю тот момент, когда мои бедра начинают движение в унисон. Мне так хочется больше, еще больше. Уже второй палец скользит во мне, медленно растягивая мои мышцы. Кусаю нижнюю губу, чтобы сдержать крик, и до звезд в глазах сжимаю кулаки, пытаясь контролировать приходящие волны возбуждение. Когда Алек добавляет третий палец, он немного меняет угол и быстро находит комочек нервов, начиная его массировать. Меня словно прошибает током, и из моих губ вырывается громкий стон. Я уже ничего не вижу перед глазами, только полностью отдаюсь невероятным ощущениям, толкаюсь бедрами, ищу более близкий контакт снова и снова.       Алек вынимает пальцы, и мне хочется скулить. Я с трудом возвращаю реальность, как вижу Александра, сокращающего между нами последнее расстояние и приставляющего свое возбуждение к разработанному колечку мышц. Все тело сладко поджимается в ожидании, я устраиваю ногу у него на плече удобнее, и немного приподнимая бедра, показывая как сильно я его хочу. Чувствую, как он толкается в меня головкой, и почти до крови кусаю губы. Алек медленно проникает глубже, пока не входит до конца и замирает. Мы одновременно выдыхаем, чувствуя переполняющие нас ощущения. Он дает мне время привыкнуть, но я не чувствую, что в этом есть какая-то необходимость. Немного верчу бедрами и поддаюсь навстречу, намекая на то, что можно начать движение.       — Александр, — я зову его, и на меня устремляются яркие, почти черные от возбуждения глаза. — Я хочу видеть тебя.       Алек медленно кивает, закусывая губу, выходит, оставаясь одной лишь головкой во мне, и резко толкается обратно, чем вызывает у меня громкий стон наслаждения. Его движения нарочито неторопливые, словно изучающие. Он смотрит мне в глаза и, кажется, следит за каждой эмоцией, появляющейся на моем лице. Я чувствую, как он скользит, каждым движений наполняя меня до предела. Тело мелко дрожит и мне, кажется, что большей пытки невозможно придумать. — Алекса-андр, — мне не удается выдать ничего адекватного, только его имя. — Пожалуйста, — пытаюсь двигаться быстрее, толкаюсь бедрами, и слышу, как Алек шипит сквозь зубы, не выдерживая. Он хватает меня за бедра, и ускоряется, все сильнее вбиваясь до упора. Я почти кричу, когда его член проезжается по простате.       Громкие стоны, шлепки наших голых тел, наэлектризованный воздух, горячие тела и запах секса, перемешанный с ароматом музыкальной комнаты.       Я и в самом прекрасном сне не мог представить себе такого. Каждое движение словно будило во мне спящую лаву. Я больше не мог сдерживать себя и уже даже не пытался этого делать. Смотрю в его глаза, вижу расширенные зрачки, пухлые губы, растрепанные волосы, идеальное тело, руки. Все сейчас как никогда идеально. Особенно, когда в следующую секунду мы одновременно достигаем оргазма…