Я защищу тебя ценой непостижимой.

- Откуда у тебя этот нож, парень?- отец Афанасий, будто невзначай, разливая по стопкам мутноватую жидкость собственного производства, остановил взгляд на клинке. - Подарили. - Коля накинул на нож полу куртки. За 6 лет он сильно изменился. Теперь он никого не боится. Его все боятся. И не зря. Хоть дом у него и есть, беспризорника воспитывала улица, закаляя тело, обесценивала душу.- А что тебе так интересно? И вообще, в рясе бухать- по божески? - А ты чего это о Боге вспомнил? Кто в последний раз со всеми иконами чокался? – Первый вопрос был пропущен мимо ушей. Парню на это было наплевать. – Вывалился из каморки и давай по залу бегать, благо ночь была, а то всех прихожан перепугал бы. Парень только усмехнулся. Ему было плевать на мнение других. «Пить, курить, ругаться матом!»- девиз все же всеобщий, этого не забыть. Взлохматив кучерявые волосы, он взял подвинутую к нему стопку и залпом выпил содержимое. Поморщившись, скорее из-за запаха ладана, который не перекрывал даже запах спирта, он открыл глаза и увидел, что мир покачнулся. - Все, перебор…- С немыслимыми пробелами еле выговорил он и ту же уснул, опрокинувшись на спинку кресла. Отец Афанасий смотрел на лицо парня с выражением полной алчности. Казалось, что еще немного и он начнет задыхаться от желания не упустить момент, к которому так долго стремился. Дьявол, как же долго он искал ключ к этому юноше, как же долго пытался споить. Как же долго он не ел… На лице парня медленно проступали очертания треугольников. На левой стороне лица. Около глаза, брови и уголка губы. Какой бы выбрать? Все так хороши… Каждый в равной степени полон золотистой субстанцией души. Встретить такого человека в наше время довольно сложно. - Еще немного… Мрак, почему я не могу забрать все!? – На лице святого отца появились такие же треугольники. Только меньше, черные, как провалы. Само лицо менялось, раздувалось и краснело. Еще немного и перед парнем сидел раздутый красный демон, воняющий тленом, жирными пальцами уже готовый прикоснуться к душе. Всего один треугольник, а сколько блаженство ему и мук человеку. - Наглость- второе счастье, отродье? Демон устремил полный ненависти взгляд над головой парня и, скуля, попятился от него, закрывая черные провалы на морде жирной, разбухшей от гниения, ладонью. Беспомощно оглядываясь, он судорожно пытался просчитать варианты спасения, но таких не было. Сейчас он слишком уязвим, протянул момент, не сделал то, что ему нужно было сделать сразу же. А теперь поздно. Он уже мысленно прощался со своей жалкой жизнью, полной только желанием убивать в людях все самое человечное. - И первое, госпожа… Как я мог не заметить, что этот молодой человек ваш подопечный. Ай-яй-яй, совершенно не следите, в его то годы пить не просыхая.- Все еще закрывая руками провалы на лице, демон обретал прежнюю оболочку старца, желая заговорить и сбить с толку девушку, появившуюся за мгновение до трапезы. - Ты вообще ничего не должен замечать. В преисподней замечать ведь нечего? Пустота, правда? – положив правую ладонь спящему парню на плечо, она закрыла глаза и провела холодными пальцами левой руки по левой скуле Николая, закрывая душу от алчного взгляда «святого отца». - Тебе ли не знать этого, глупая девчонка. – Зашипел демон.- Предатель… - Не забывайся, отродье. Я никогда не была демоном… Никогда не отбирала у людей самое дорогое! – треугольники на левой стороне лица вспыхнули багряным светом. Такие же маленькие, как у демонов, но до краев наполненные душой, чудом сохранившись после перерождения. - А, точно, ты же мутант. Глупая шутка Демона и Бога после пьянки. Помнишь меня? Я чуть не утащил кусок души твоей подруги. Вот я молодец!- После этих слов, девушка кинулась на демона, открывая всему миру ничем не прикрытые треугольники души. Всего один рывок. Он не сможет забрать ее душу, ну хоть убьет эту гребанную шутку! - Заткнись… - И она все вспомнила. Вновь, перед ее глазами пронеслась жизнь. Такая далекая, такая настоящая. Такая короткая. – Видимо, ты и сам это уже забыл… Но я убила того демона, который позарился на мою семью… Отправила его обратно, будучи смертной. И скажи мне, отродье, чего добился ты после этого? Он же был выше тебя по рангу, гниль. -Ты больше ничего мне не сделаешь. Убирайся вон со своим щенком! Что бы я больше не видел ни его не тебя в стенах этой церкви! – Отец Афанасий, как называют его прихожане, с радостью отпускал всем грехи, улыбаясь вечно так, что у нормального человека уже давно бы свело скулы. Но сейчас, наблюдая за тем, как ангел, взяв на руки его добычу, растворяется в воздухе, был в бешенстве. Он ненавидел их, но ничего не мог с ними сделать. Он скрежетал зубами, из последних сил стараясь остаться в форме человека, что бы не дать девчонке шанса на последний удар. Когда силуэты растворились в ночной мгле, он подошел к креслу и грузно опустился в него, наблюдая остекленевшим взглядом за медленно тающими горевшими свечами.