СЮРПРИЗ ДЛЯ ГЕНРИ

Утро выдалось хлопотным. Ограбленные Нилом выстроились в очередь, но бывший напарник Эммы Свон по неблаговидным делам остался всё тем же обаяшкой — он довольно быстро уладил все свои разногласия с пострадавшими. Тем более, что Нил Кэссиди оказался давным давно пропавшим сыном Тёмного — многим было страшно любопытно и они хотели ещё поболтать с новым знакомцем. Так что очень скоро Эмме пришлось открыть камеру и выпустить бывшего на свободу. С вещами. — Так ты теперь помощник шерифа и дракон, Эмма? — широко и ехидно улыбается Нил. — Да, — Эмма холодно и спокойно смотрит бывшему в глаза, на губах и тени улыбки нет. — А за тобой я буду приглядывать, парень. Так что не учуди мне тут чего. — Между прочим, я оставлял этим хитрожопым пройдохам деньги, — возмущённо фыркает Нил. — Расплачивался за позаимствованное. И брал только самое необходимое — одеяла, консервы, фонарь… Не хотел рисковать и появляться в городе днём. Боялся попасться на глаза дорогому папочке. — Он всё равно тебя не узнает и вряд ли вспомнит, — насмешливо ухмыляется Эмма. — Так что мог спокойно разгуливать по городу и не париться на эту тему. Я уже прогнала твои «пальчики» по базам — ничего криминального. Пару раз превысил скорость, но все штрафы оплачены в срок и никаких серьёзных претензий к тебе нет. — Я теперь фотограф-фрилансер, живу в Нью Йорке, — Нил неторопливо тянет кофе из большой кружки с надписью «Самый лучший Папа в мире». — Давно завязал с криминалом — как раз после того самого дела. — И почему ты тогда кинул меня, оставил одну? — Эмма хмурится и пристально уставилась старому знакомцу в лицо — Нил был единственный кому удавалось уболтать Свон, она была почти бессильна перед его обаянием, просто таяла в присутствии бывшего любовника и сообщника и не хотела по новой попасться на крючок. — Не по понятиям. Так с напарниками не поступают. — Пиноккио… — тяжело вздыхает Нил. — Он заставил меня оставить тебя немедленно, он же жёстко потребовал, чтобы и я завязал с криминалом, поклялся, что иначе сдаст меня папочке. И, кстати, что с ним, с моим отцом? Соболезнования мне никто не приносил… Он жив? — Точно никто не знает, — пожимает Эмма плечами, — магия. Он… Ему сейчас столько, сколько было в тот день, когда его бросил собственный отец — Румпелю ещё и десяти лет не было. Ходит в школу и называет Белль мамой. — Белль, это… Эмма ехидно блестит глазами: — Она могла стать твоей мачехой. Истинная Любовь Голда — так стал зваться Тёмный в этом мире, а сейчас она приглядывает за ним и её, любовь всей своей жизни, Румпель называет мамой. Дверь в кабинет приоткрывается и в дверную щель просовывается кончик хорошо знакомого Эмме носа. — Генри? Заходи. Генри не один. С ним его новый друг. Маленький, очень вежливый и милый мальчик с длинным и странным именем — язык сломаешь. Румпельштильцхен, который не отрывая взгляда уставился на Нила, широко распахнув большие светлые глаза: — Папа?! … — Теперь ты сможешь сам воспитать Румпеля как полагается, — Эмма становится совершенно серьёзной. — Вырастить его достойным человеком. Нил в полной растерянности и пьёт уже третий стакан воды — голос ещё не прорезался. Генри внимательно и с любопытством разглядывает своего папочку. Белль уже познакомилась с Нилом и увела сына завтракать. — Мисс Свон, — Регина появилась на пороге кабинета и любуется пейзажем — взъерошенный, сильно небритый парень, захлёбываясь, опустошил уже половину графина с водой, Генри сидит, сложив руки на груди, и ехидно улыбается, разглядывая гостя города, на губах Эммы ироничная усмешка. — Не познакомите нас? — Нил Кэссиди, Регина Миллс. Регина Миллс, Нил Кэссиди. — Эмма разве что не склоняется в поясном поклоне, как придворный объявляющий о прибытии очередного гостя на Королевский Бал. На тот самый, когда накачавшаяся в лоскуты Золушка пыталась танцевать с хрустальными сахарницами на ногах — одну из них она чуть позже потеряла на лестнице, когда убегала от Принца. Будущую Принцессу тошнило и она искала подходящие кустики. Остальные гости были не лучше, а Принц наутро не мог вспомнить, как выглядела приглянувшаяся ему девушка. — Отец нашего Румпеля. — И мой, — сообщает Генри. — Так дедушка мне теперь сводный брат? — И-ик, — только и сказал Нил. … — Генри сын Регины. Она и только она может разрешить или запретить вам общаться. — повторяет Эмма. — Я к Генри ни морально, ни юридически не имею никакого отношения. Отказалась от него в тюрьме. Всё с разрешения настоящей матери Генри Регины Миллс. — Почему… — Нил проглатывает большой ком, что застрял в горле — выпил столько воды, что булькает на ходу. — Почему ты не нашла меня, как вышла из тюрьмы? Я бы помог и с Генри тоже. — Ты меня предал, — холодно и сухо роняет Эмма. — Я такое не прощаю. И Генри был частью моего прошлого, которое я хотела, как можно скорее забыть. Нежданный и нежеланный ребёнок. Твой сын, сын того, кто стал очередным разочарованием в жизни. Предавшим меня. И ты сам мог найти меня — сумел же как то передать мне деньги и автомобиль выкупил. Спасибо большое, кстати. Очень помогло на первое время, но потом? Нил принимается пристально изучать асфальт под ногами и почти мямлит: — Пиноккио… Он посчитал, что я и ты опять вернёмся на кривую дорожку… Что я могу помешать твоей миссии. Эмма сердито и презрительно фыркает на это заявление. Дэвид только заикнулся на тему того, что Эмме стоило бы подумать… Но перехватил тяжёлый и ледяной взгляд дочери и почёл за благо промолчать, не стал продолжать. Генри сам попросился на внеочередной приём к Арчи, потом у Сверчка два часа просидел Нил, Регину появление биологического отца Генри не особо встревожило, а вот Белоснежку тесное общение дочери с бывшей мачехой не приводило в большой восторг. Мэри Маргарет молчала, но её глаза… — Она моя подруга, — Эмма сердито косится на мать, которая поджала губы и отщипывает от блинчика буквально крошки. — И очень хороший человек. — Она Злая… — начинает было Дэвид, а у Эммы брови сходятся к переносице и глаза темнеют: — А наша Белоснежка сильно добрая? Горазды вы навешивать ярлыки. И раздавать роли. Будь Регина по настоящему злой, Генри бы не стал таким добрым и милым мальчиком. Это целиком заслуга Регины. — Злые тоже любят СВОИХ детей, — пытается возразить Белоснежка. — Нет. Никакой любви. Нежелание отдавать то, что как они считают принадлежит только им, отпустить. Эгоизм. Ревность. Но ни капли любви. Держать на коротком поводке, рядом, привязать к себе. Кора не любила свою дочь и убивая Дэниела хотела показать свою власть, что никто, даже собственная плоть и кровь, не посмеет ей, Коре Миллс, перечить. Ты не можешь признать то, что Регина не так зла, как бы тебе бы хотелось, мамочка, а ты сама не олицетворение Света. Но тебе всё прощали, чтобы ты не натворила, искали оправдания всем твоим поступкам, а Регине наоборот — не хотели признать за ней право на малейшую ошибку, на что-то светлое в душе. А я сужу по результату — по Генри. Он светлый и добрый мальчик. И повторюсь — это заслуга исключительно Регины. Она его мать. Тем более, что он Истинная любовь Регины. Как и я. А это самая Светлая магия, какая только может быть. Больше за обедом никто не произнёс и слова.