Глава 19. Потеря
27 декабря 2011 г., 11:50
Драко сел на край кровати. Голова кипела от избытка мыслей. Его план провалился. Оба его плана провалились, разрушились так просто, словно карточный домик. Сначала Кэти Белл, теперь этот Уизли. Гриффиндорцы, сами того не подозревая, рушили его планы. И это было невыносимо. Голова ужасно раскалывалась. Не осталось ни сил, ни времени. Не было уже даже желания. После двух неудач уверенность Малфоя заметно уменьшилась. Хотя был ещё один план, который он давно готовил. Отличный план, и если он сработает, ему удастся перехитрить самого Дамблдора. Но если ничего не получится… Драко даже представить боялся, что его тогда ждёт. Малфой уже ясно видел яростные красные глаза перед своим лицом.
Порой его пробивала дрожь, он в панике представлял, что будет дальше. Он стал ещё бледнее, чем раньше, под глазами появились мешки от постоянного стресса и отсутствия сна. Он отчаянно надеялся на благополучное разрешение его проблемы, но страх был сильнее надежды. Драко боялся, и он ненавидел себя за это.
А ещё эта Астория, которая так внезапно появилась в его жизни! Никто ещё не мог так вскружить голову Малфою. Он и сам не понял, когда успел с ней так близко сойтись. Казалось, она его так хорошо понимает, будто знает уже сотню лет. А какая же она красивая! «И когда это она успела стать такой хорошенькой?» — думал Малфой. Раньше он её даже не замечал. А тут она вдруг начала обращать на себя внимание. Слово за слово, и вот они уже горячо спорили о чём-то, потом спокойно разговаривали, словно старые друзья. За совсем короткое время Астория Гринграсс успела заполучить доверие Малфоя, которое Крэбб, Гойл и Паркинсон не завоевали за шесть лет. Ему было с ней так спокойно и так легко, что даже не верилось, что кто-то, помимо Софи, может понять его с полуслова. Что-то внутри Драко нервно шевелилось каждый раз, когда он разговаривал с Асторией или даже просто смотрел на неё. И хотя после первого дня в Хогвартсе, когда он узнал, что Софи оставила его ради гриффиндорцев, он готов был разорвать эту Гринграсс на куски за её хамство, но вскоре остыл и даже подобрел к ней, что было совсем на него не похоже. Никто из однокурсников не знал, что Малфой крутит шашни с младшенькой Гринграсс, да и с курса Астории никто об этом не догадывался. И Драко для всех слизеринцев оставался таким же «принцем», правда, чуть более скрытным и подозрительным, чем раньше. Но с каждым словом, с каждым взглядом в глаза Астории Малфой понимал, что гнетуще-трепещущее чувство растёт внутри него.
Но сейчас… сейчас она будто бы избегала его. Он не видел её уже два дня. Она словно нарочно не появлялась в общей гостиной, и в коридорах Хогвартса её совсем не было видно. На это наверняка была причина, и Драко думал, что она предельно ясна.
Он признался ей, что он Пожиратель Смерти. Раскрыл ей свои планы. По правде говоря, она и так догадывалась о том, что он Пожиратель, и лишь заставила его признать это. В ушах до сих пор раздавались её слова: «Драко, скажи начистоту: ты стал Пожирателем, да? Ты постоянно взвинчен, это ведь не может быть просто совпадением? Что происходит? Что ты задумал?». И он всё ей рассказал. Рассказал про проклятое ожерелье, про отравленную медовуху. Что это по его вине Бэлл и Уизли провалялись пару недель в Больничном крыле. И рассказал, в чём заключается его последний план. И хотя он ничего не говорил о том, что собирается провести Пожирателей Смерти в Хогвартс, но он раскрыл ей свою конечную цель. Теперь она знала, что Лорд Волдеморт приказал ему убить директора волшебной школы — Альбуса Дамблдора. И, видимо, именно это и стало для Астории причиной для избегания Драко. Он знал: хотя Астория Гринграсс и сама не паинька и законопослушная волшебница, но такое ей наверняка даже в голову не могло прийти. Теперь она даже не хотела его видеть…
Мысли снова запутались, а правый висок загорелся болью, стоило Драко подумать об Астории. Изредка в нём загоралась мысль: бросить всё это дело. Но Драко понимал, что он не может, ведь от этого зависит благополучие его семьи. Он взглянул на свои ладони. Руки тряслись, как и всё его тело. Он закрыл лицо ладонями.
Внезапно дверь его комнаты распахнулась. Все мысли тут же улетучились.
— Что всё это значит?!
— Как ты сюда попала? — спросил Драко, хотя прекрасно знал, что особого труда для его сестры это не составит.
— Ты знаешь, что попасть сюда для меня не проблема. Я спрашиваю ещё раз. Что это значит?!
— Не понимаю, о чём ты.
— Хорошо, поставим вопрос по-другому, — Софи положила руки на талию, — убить Дамблдора, так, значит?
Драко молчал. После этого вопроса всё встало на свои места. Но он не понимал одного.
— Так вы в сговоре? — подозрительно спросил он. — Но… зачем? Когда?
— Какое это имеет значение?
— Не отвечай вопросом на вопрос!
— Не ори на меня! — кинула брату Софи. — Послушай, убийство Дамблдора — это правда?
Драко кивнул. Скрывать больше ни к чему, если Софи в сговоре с Асторией, то она и так всё прекрасно знает.
— И значит, Кэти и Рон — всё это ты? — Драко снова кивнул. — Это всё? Ты ещё кого-то покалечишь?
— У меня больше нет плана. Кроме как направить на него палочку и произнести заклятье.
— Этого я тебе не позволю сделать!
— Ты не смеешь мне запретить!
— Нет, смею! Я смею запрещать тебе всё, что угодно! Ты запрещал мне довольно много в моей жизни!
— Однако же ты всё равно нарушала все запреты, и не только мои! Ты всегда плевала на чужое мнение!
— А ты всегда был грубым эгоистом, и тоже ни во что не ставил мнение других!
— Наверное, грубости от тебя научился.
— Не переводи тему!
— Это ты переводишь тему!
— Да хватит уже орать на меня!!!
— Тогда и ты закрой свой рот!!!
Софи замолчала. В глазах виднелась обида, и Драко заметил это.
— Прости, — просто произнёс он, хотя весь пылал от гнева.
Она села на кровать и посмотрела ему прямо в глазах. Что только не прочёл в них в тот момент Драко.
— Я не хочу ссориться с тобой. Я не собираюсь просить или умолять тебя, — начала Софи, хоть и неприятный осадок после перепалки с братом отражался в её голосе, — я скажу сразу: я не позволю тебе искалечить твою душу. Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. И ты никогда не сделаешь это.
С этими словами Софи вышла из комнаты, распахнув при этом дверь. В коридоре никого не было. Драко лёг на кровать. Конечно, он понимал, о чём говорит его сестра. Ему и самому не хотелось рвать душу на части. Ему не хотелось убивать никак, даже не разрывая души. Но он делал это ради семьи.
***
Матч по квиддичу порадовал бы Софи всегда, но не сегодня. Триста сорок — шестьдесят… — Грёбаный МакЛагген! — выругалась Софи. Она направлялась в Больничное крыло. МакЛагген врезал Гарри, и тот теперь с пробитым черепом находился на лечении у мадам Помфри. Софи даже не была удивлена. Как и другие члены команды. Все знали, что чрезмерно высокое самомнение Кормака сделают своё дело. Джинни даже пообещала хорошенько врезать ему. — И плевать, что я девушка! — кричала она минут двадцать назад. — Пустите, вы ведь хотите того же самого! И даже правота подруги всё равно не позволила Софи опуститься на уровень таких, как Кормак. Тихо открыв дверь, она вошла в палату. Рон лежал на кровати, с большой скоростью поглощая сладости, а на соседней — Гарри, без сознания. — М-м, привет, — промямлил Рон, интенсивно прожёвывая конфеты. — Привет, — поздоровалась Софи и села на кровать Гарри. — Он не просыпался? Рон отрицательно помотал головой. — Какой счёт? — спросил он. — Ой, — вздохнула Софи, — лучше не спрашивай, — она поставила локти на колени и положила голову на ладони. — МакЛагген всё испортил. Ну, ты, наверное, не удивлён. — Нет, напротив, — покачал головой Рон, — я думал, он сыграет намного лучше меня. Честно, я даже надеялся, чтобы Гарри заменил меня на него; я думал, он этого не сделает только из чувства дружбы. — Ой, да брось ты. МакЛагген думает только о себе. А ты — о команде. Рон заулыбался. Похвала ему, видимо, нравилась. Он наверняка уже начинал чувствовать в себе уверенность. Но Софи думала, что как только ему снова придётся выйти на поле, он будет просить Гарри заменить его. — Счёт-то какой? — Триста сорок — шестьдесят… — Ого! — удивился Рон. — Неужели он настолько плох? Софи кивнула и снова погрузилась в уныние. Через десять минут она покинула палату и отправилась к себе в комнату. На удивление, в гостиной никого не было. «Наверное, все разбираются с МакЛаггеном где-нибудь в другом месте…» — подумала она и опустилась в кресло у камина, решив дождаться ребят. Закрыв глаза, Софи погрузилась в тепло комнаты. Ничего её не тревожило; ничего не было слышно и нигде ничто не мелькало. Поленья в камине легонько потрескивали; дыхание выровнялось, веки потяжелели, руки и ноги стали ватными, но какими-то тяжелыми; Софи расслабилась и погрузилась в полудрёму. Через мгновение в голове заиграли какие-то непонятные образы и силуэты. Время, казалось, растягивается длинной упругой нитью. И вот она оборвалась. — Мисс София? Софи быстро открыла глаза и от неожиданности вскочила. По привычке она вынула палочку и направила её вперёд. Но там никого не было. Софи еще раз зажмурила глаза и, открыв их, увидела перед собой верного Добби. — Добби, ты меня испугал, — сонно потерла она глаз и снова опустилась в кресло, спрятав палочку в карман. — П-прошу прощенья, мисс, — заикнулся эльф, который и сам, похоже, перепугался. — Я хотел сказать вам про юного мистера Малфоя. Софи раскрыла сонные глаза и настороженно приготовилась слушать. Её жутко клонило в сон. — Продолжай, — прошептала она. — Я довольно долго следил за ним, и должен признаться, очень часто видел его на восьмом этаже, перед Выручай-комнатой. Но я не мог туда попасть вы… вы знаете… — снова запнулся Добби, снял свою шапку и начал её мять, боясь наказания. — Хорошо, Добби, спасибо, — Софи потёрла глаз. — Я очень благодарна тебе, ты меня здорово выручил… — она зевнула и широко открыла глаза. — Я могу подарить тебе носки. Ты ведь их любишь? — О, да! Я люблю носки! Сэр Гарри Поттер однажды по… — Да, да… — перебила его Софи. Она встала с кресла. — Добби, я очень устала и хочу спать. Мне неудобно прерывать нашу увлека-а-ательную беседу, но я, пожалуй, пойду. Не дожидаясь ответа маленького эльфа, Софи быстро поднялась в комнату. Никого не было. Думать о чём-то, обдумывать принесённую Добби информацию она не желала, да и не была в том состоянии, чтобы думать. Она быстро разделась и рухнула на кровать. Укрывшись теплым одеялом, Софи уснула.***
На следующий день выписали Рона. Выяснилось, что он порвал с Лавандой. — М-да… Этот момент я как-то пропустила… — ответила Софи на вопрос Гермионы. — Я боюсь, а что, если он не захочет быть со мной? — настороженно повторяла та. — Тебе и я, и Джинни — а она, между прочим, его сестра — уже говорили: ты ему нравишься. Вы как два… извиняюсь — придурка! — Эй! — обиженно протянула Грейнджер. — Не оскорбляй нас! — Да не оскорбляю я вас! Вы уж ведите себя, как нормальные люди. — Я про вас с Фредом вообще молчу! Помню, помню, что было в прошлом году. Сами вели себя, как дурачки. Софи вздохнула. Лишнее упоминание о Фреде больно кольнуло ей в сердце. Он давно не посылал ей писем. Джордж писал Софи, а Фред — нет. Любой вопрос о брате Джордж игнорировал. Джинни тоже ничего не знала. Софи не была уверена, что с ним что-то случилось, но она очень по нему скучала. Даже когда он писал, ей очень его не хватало, а теперь… Она отвела взгляд в сторону. — Ой, прости. Софи помотала головой. Гарри с Джинни; Гермиона, вероятно, скоро будет с Роном. Софи с Фредом. Но при всем при этом она ощущала себя несчастнее тех четверых. «Сама себе накручиваю глупые мысли, просто паранойя…» — думала Софи всякий раз, когда вспоминала Фреда. В этот вечер в гостиной Гриффиндора было тихо как никогда. Гарри, Рон и Джинни сидели за столом, обсуждая, похоже, всё на свете: квиддич, Хогвартс, уроки, МакЛаггена, волшебные шахматы. Гермиона была в библиотеке, а Софи сидела перед камином и читала какую-то презабавную магловскую книжонку, которую всучила ей Гермиона. Только глаза на страницу никак не смотрели. Софи смотрела на огонь в камине и уныло вспоминала Фреда. Что-то ей не нравилось, она не могла чувствовать себя спокойно. «Нет, что-то определенно произошло! Это уже не паранойя». Джинни в это время спорила с братом о гиппогрифах. — Нет, нет, нет! Ты путаешь их с грифонами, Рон! Ну, вспомни, вы проходили гиппогрифов на третьем курсе! Ну! — Ой, точно, — Рон стукнул себя по лбу. — Что-то я сглупил. Гарри улыбнулся и закивал. Джинни посмотрела на Софи, и сердце её упало. Такой она подругу давно не видела. — Что-то она совсем приуныла… — прошептала ребятам Джинни. — А что случилось-то? — громко спросил Рон, после чего получил затрещину от сестры. — Ай! — Это из-за Фреда, — ещё тише произнесла Джинни. Софи внезапно поднялась и уныло поплелась в свою комнату. Ребята проводили её глазами и снова продолжили свой разговор. — А что не так? — спросил Рон. Джинни вздохнула. — Что, Джинни? Ты знаешь? Софи говорила вроде, что ей никто ничего не говорил, — удивлённо произнёс Гарри. — Да никто и не знает, как ей сказать, — развела руками Джинни. — Да и сам Фред молчит, хоть бы признался, раз уж дел натворил. — Что-что? Каких дел? — Рон широко раскрыл глаза. — Помните Анджелину? — спросила Джинни. — Джонсон? — Да. Тут на Фреда внезапно что-то нашло, и он решил, что должен быть только с Анджелиной Джонсон, — и Джинни закатила глаза. — Что?! — хором громко спросили парни. — Изменил? — спросил Гарри. — Не знаю. Но он ничего не писал ни мне, ни Софи. Я вообще это от Джорджа узнала. — Фред ему сказал? — Нет. Он вообще никому ничего не говорил. Джордж его застукал, когда они по летучей сети общались, и Фред вроде как ей в любви признавался. Это, конечно, Джордж сказал, но чтобы он так пошутил… Нет, я не думаю, что это шутка, уж точно не в стиле ни Джорджа, ни Фреда. Наступило молчание. Гарри и Рон настороженно смотрели в стол, Джинни — на них. — Ребята, — через какое-то время прервала тишину Джинни, — только я прошу — не рассказывайте это Софи. Думаю, она болезненно это воспримет. — Болезненно — это мягко сказано, — вздохнул Рон. — Когда это ты сделался таким чувственным? — удивилась его сестра. Рон улыбнулся и пожал плечами. — Я одного не пойму, — начал Гарри, — он ведь столько для неё сделал… Я помню, он мне рассказывал. Конечно, вкратце, но у него глаза так светились. Не пойму… — Да никто не поймёт, — кинула Джинни. Она встала со стула и закинула сумку за плечо. — Я устала. Спокойной ночи вам, — пожелала она ребятам и отправилась в комнату.***
«Нет… Не-е-е-ет… Не верю… Не могу я в это поверить… Почему? Почему-у-у-у?» Что-то происходило. Что-то внутри неё происходило, чего она не могла понять. И как же так получилось, что она подслушала этот разговор? Сразу же при упоминании имени Фреда из уст Джинни Софи заподозрила что-то нехорошее. Она решила постоять в коридоре в спальню девочек. Ребята говорили громко. Да-а-а… «Джонсон? Почему она? В ней есть что-то особенное?.. Я до этого момента тоже думала, что особенная. Для него — особенная. Наивная, ой, какая я наивная…» Сначала она плакала. Долго плакала. Лежала, уткнувшись в подушку, и рыдала. Вскоре вернулась Гермиона и начала расспрашивать, что случилось, но Софи не стала ничего отвечать. Не могла? Или не хотела? Гордость? Или ужас потери? Гермиона уснула, Софи больше не плакала. Она очень много думала. Думала о Фреде, вспоминала моменты, прошлое. Это казалось каким-то необычным и непривычно далёким. Сердце разбито? Возможно. А может, и нет. Но то, что внутри что-то сломалось, оборвалось — это точно. Доверие потеряно. Всё ведь сходится. Он предал её, думала она сейчас. Злость и обида смешались в одно угнетающее чувство. Страх потери оправдался, и теперь уже ничего не поделать. А потом началась стадия обдумывая мести. Но она была короткой. Снова слёзы. Больно? Да. Обидно? Очень. Но она не собирается писать ему и требовать объяснений. «Почему ты не писал мне? Почему я узнаю это от других?» — эти вопросы казались ей ужасно глупыми, какими-то детскими, но именно они вертелись в её голове. И ничего сейчас не исправить. Она поверила Джинни. Поверила этому разговору. Потому что это было правдой. Софи тонко чувствовала, где правда, а где ложь, и теперь она проклинала этот дар, который был послан ей. А может, было бы лучше, если бы она не услышала разговор друзей? Но если так рассуждать, то лучше было бы, если бы Софи и Фред никогда не встретились вообще. Но ведь благодаря ему, она ощутила то, чего никогда не испытывала ранее. А сейчас этого нет. Больно и грустно, но это не сломает её, ни за что. Она продолжит бороться. Бороться за всё, что ей дорого. Даже если без Фреда. Она справится.
