Run

Pills (англ.) - таблетки

Сегодня она снова вернулась. Боль, разрывающая мышцы и ломающая кости. Она кричала в голове, заставляя царапать кожу, и отдавалась пульсирующими разрядами во всём теле. Горло уже болело от криков, а глаза покраснели и ужасно щипали от слёз. Казалось, что сердце стучит в самой голове. Его стук заглушал все звуки и бил по мозгу и ушам. Тэхён уткнулся лицом в подушку, надрывно плакал и глубоко дышал. Ничего не помогало. Он на дрожащих ногах поднялся с кровати и с трудом пошёл в ванную. Там, где-то в тумбочке, должны лежать спасительные белые таблеточки. Доктор говорил, что когда становится невыносимо трудно и появляется желание покончить со всем этим – достаточно просто выпить их. Но они уже не помогали. Давно не помогали. Тэхён пил их, пытаясь поверить в то, что боль действительно уйдёт. Отступит, как только лекарство попадёт в кровь. Тэхён видел в отражении своё лицо. Осунувшееся, с красными глазами и серой кожей. Он не любил ночи. Он ненавидел ночи. Он ждал их с ужасом и страхом. Боль приходит по ночам и отступает с рассветом. Но всё это время в темноте он кричит и плачет. И никто не может помочь ему. И никто не хочет помочь ему. Потому что никто не знает, что ему нужна помощь. Тэ всегда считал себя достаточно сильным. Он весёлый, хороший актёр и замечательный друг, который умеет слушать и хранить секреты. Вот только жизнь жестоко над ним пошутила, решив испытать на прочность. Сначала он боролся. Боролся из последних сил, чтобы доказать, что он на многое способен. Но вот только он устал. Он устал бороться и быть сильным. Тэхён понял, что он очень слабый. Как маленький напуганный мальчик, что потерялся в городе и не знает куда идти. Но которому обязательно помогут, потому что как не помочь плачущему ребёнку? Вот только Тэхёну никто не поможет, потому что всем плевать на него. Тэхён слабый. И ему нужен кто-то, кто найдёт его, потерявшегося, в огромном городе. Ким достал из тумбочки банку с таблетками и высыпал несколько на руку. Доктор предупреждал не перебарщивать с дозой, но разве Тэ будет слушать его? Он выпил сразу пять штук, не удосужившись даже запить их водой. Горло сразу запершило, заболело, словно его расцарапали колючей проволокой. И осталось такое саднящее чувство, будто таблетки застряли посередине горла, и не пошли дальше. Сердце бешено стучало в висках, а боль только нарастала. Тэ выпил еще три таблетки и вернулся в комнату. Скрутился калачиком на кровати и залез с головой под одеяло. Было тяжело дышать, но он надеялся спрятаться. Будто бы боль могла уйти, если не найдёт его. Он обманывался так долго. Столько времени убеждал себя, что сможет всё перебороть. Что однажды проснётся с лёгкостью на душе, с настоящей улыбкой на лице и бесконечными солнечными днями. Но сейчас была только фальшь, скала на сердце и вечные дожди. Всё тело болело. Оно словно ломалось, выдирало с корнем кости, и рвало все мышцы. Было больно даже шевелиться и дышать. Было больно плакать и просить о помощи. С его губ срывалось только тихое «Джун» и постоянный плач. Этот вечер, казалось, будет длиться вечность. Свет от часов больно резал глаза и показывал «01:17». Целая вечность ещё впереди. Таблетки не помогали всё чаще и чаще. Он не мог заглушить эту боль ничем. Ему надо бы сходить к доктору и поговорить об этом, но он просто не может. Боится, что встретит там кого-то из парней и они всё узнают. Отвернутся от него, такого грязного, отвернутся от его гнилой души и оставят умирать в одиночестве. Страшно. Он вспоминал. Вспоминал глаза, что смотрели на него с теплотой; вспоминал мягкие розовые волосы в своих пальцах; вспоминал нежные прикосновения; вспоминал невесомые касания губ и тёплые руки на своих руках. И даже дышать становилось легче. Словно Намджун тут. Словно он рядом. Он чувствовал, как его длинные пальцы перебирают волосы Тэ. Он чувствовал запах сигарет и колы. Если рай выглядит так, то он не хотел бы просыпаться. Боль встретила Кима в четвёртом часу. На улице ещё было темно, но слабые лучи солнца начинали освещать чёрное небо. Голова раскалывалась, во рту стояла ужасная сухость, а в глаза будто засыпали песок. Только Тэ подумал, что эта ночь удачно пережита, как всё тело разом прошибло, словно в него воткнули тысячи иголок. Тэхён скрутился на кровати, задерживая дыхание и до боли зажмуривая глаза. Сердце бешено стучало, отдаваясь тупыми ударами в груди. Дышать становилось всё сложнее. А горло горело от каждого вздоха. Слёзы невольно покатились из глаз, оставляя после себя жгучую боль. Будто туда сыпанули острый перец. Он хотел плакать. Хотел громко кричать и рыдать, но боялся. Боялся причинить себе еще больше боли. Легкие разрывались и, казалось, сейчас просто порвутся. Ноги не держали совершенно. Они подкашивались и тряслись. Было трудно дойти даже до ванной. Поэтому он с трудом дошёл, можно даже сказать – дополз. Потому что на середине пути ноги всё же подвели его и Тэхён рухнул на пол. Сбивая колени об пол и загоняя под кожу занозы. Ким прислонился спиной к холодной плитке в ванной комнате, тяжело дыша. Его всего трясло, на лице выступила испарина, а ужин – вода – просился наружу вместе с желудочным соком. Он, как мог, сдерживал рвотные позывы, но в итоге проиграл борьбу с собственным организмом. Тэхён согнулся пополам над унитазом, освобождая желудок, в котором и так ничего не было. Раз за разом, снова и снова. Слёзы текли по щекам, рот и горло горели вечным пламенем, а воздух словно перекрыли совсем. Он вытер рот тыльной стороной ладони и вернулся обратно к стене. И снова наружу вырвался плач. Ким не смог изменить даже этого. Он плакал как ребёнок, захлёбываясь слезами и дрожа от боли в мышцах. И так почти каждую ночь. Хорошо, что Чимин сегодня не ночует дома, Тэхён не хотел бы, чтобы друг увидел его в таком плачевном состоянии. Шприц, лежащий в тумбочке, так и манил, потому что боль с каждым разом становилась только больше и не собиралась на этом заканчивать. Тэ рвано выдохнул и выполз из ванной. Он продолжал громко всхлипывать, но держался ради спасительного облегчения. Не без труда забравшись на кровать, Ким достал из тумбочки резиновую трубку и шприц с баночкой. Перевязав себе руку выше локтя, и похлопав по руке несколько раз, он аккуратно ввёл шприц в вену. Он столько раз это делал, что мог точно попасть даже с закрытыми глазами. Ему даже показалось, что он чувствует, как наркотик обжигает вены, сосуды и расходится приятным теплом по всему организму. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и выдохнуть. В глазах заплясали разноцветные круги, и появилось приятное жжение на кончиках пальцев. Боль медленно, но уходила. Оставляя после себя приятную лёгкость во всём теле. Может это всё влияние наркотика, но это совсем не важно, ведь теперь Тэ может спокойно вздохнуть, не боясь боли. На лице даже расцвела улыбка. Немного безумная. Даже совсем безумная. Обнажая ровный ряд зубов, и зажигая какой-то адский огонёк в карих глазах. Захотелось петь, смеяться и даже плакать. От радости. Ночь всё ещё господствовала в Сеуле, а Тэхён лежал на кровати, глубоко вздыхая и смеясь. Так легко ему стало. Спустя долгий, или недолгий, час он распахнул глаза с расширившимися зрачками и поднялся с постели. Голова гудела и кружилась, но это ничто, по сравнению с отступившей болью. Экран мобильника засветился, разгоняя мрак в комнате. И тут же погас. Тэхён открыл новое сообщение и радостно улыбнулся. «Ты спишь, малыш? Сможешь выйти?» «Сейчас выйду». Сердце снова быстрее забилось, напрочь сбивая дыхание. Он наспех оделся, и только возле входа вспомнил, что надо одеть что-нибудь подлиннее. Чтобы Джун не заметил след от укола. Кожа рядом с этим местом немного посинела, совсем незаметно, вырисовывая неровный круг. Старший сразу это заметит, поэтому надо скрыть все следы применения наркотика. Он быстро натянул на себя любимую белую кофту с поломанным замком и выбежал на улицу. Намджун стоял возле подъёзда с банкой пива и тлеющей сигаретой между пальцами. Темнота медленно отходила, освещая улицы голубоватым светом уходящей ночи. Этот цвет так шёл старшему, который игрался ярким огоньком, вырисовывая известные только ему фигуры в воздухе. -Джун! – Выкрикнул Тэ, подбегая к Киму. Он не надеялся, совсем не надеялся, что тот поцелует или обнимет его. Старший не такой. Он слишком сдержанный и не любит все эти сопливые нежности. Которые Тэхёну были нужны как воздух. Он хотел быть нужным хоть кому-то, хотел ощущать себя важной частью чьей-то жизни. Намджун не мог дать ему этого. Может, он просто ещё не пытался, но Тэхён, почему-то, знал, что никогда не дождётся той любви от Кима, которая была ему нужна. И Тэ был согласен просто быть рядом. Быть нужным и давать всё, что тот только захочет. Чтобы ощущать себя важным, хоть и обманчиво. -Малыш. – Намджун выбросил наполовину скуренную сигарету и потянулся к подошедшему Киму. Тот даже опешил на секунду, пугливо задерживая дыхание и млея в объятиях любимого. Так тепло ему ещё никогда не было. Так спокойно и правильно он себя еще не ощущал. Ни дома, с не любящими его родителями, ни с сестрой, что заботилась о нём и заставляла посещать доктора, ни даже с друзьями, что уже долгое время заменяют ему семью. Он чувствовал себя на своём месте прямо сейчас, в это самое время, ощущая тёплое дыхание на макушке. Он осторожно, и совсем как-то неуверенно, обнял старшего в ответ, вдыхая любимый запах никотина и колы. Намджун отстранился, заглядывая в тёплые глаза Тэхёна, в которых блестели слёзы, и подарил лёгкий поцелуй, оставляя тепло на губах Кима. Такой нежный, невинный поцелуй, совсем не присущий грозному и пафосному Намджуну. А присущий милому и любящему Джун-и. Сердце даже больно затрепетало, потому что это именно та любовь, которая нужна Тэ в тёмные ночи наедине с болью. -Я так скучал по тебе, Ви. – Выдохнул старший в губы Тэхёна и улыбнулся, заставляя ямочки появиться на щеках. -Это было так неожиданно. – Заморгал Тэ, смущённо улыбаясь. Наркотик всё ещё бурлил в крови, заставляя тело совсем незаметно шататься. В глазах то и дело взрывались маленькие вспышки, а всё вокруг размывалось в разноцветные пятна. Но было так хорошо. Так светло и легко. -Я вдруг захотел это сделать. – Он передёрнул плечами и улыбнулся ещё шире. – Как приторно. -Я тоже скучал, Джун. – Улыбнулся Тэ своей квадратной улыбкой, позволяя старшему взять себя за руку. Если бы он мог умереть и остаться в этой ночи навсегда, то он сделал бы это не задумываясь. Холодный ветер пробирал до костей, но рядом с Намджуном было тепло, как летним днём. Старший сжимал его ладонь в своей, иногда чуть сильнее, иногда немного расслабляя. Они шли в тишине, по полупустым улицам, и свернули на пустую детскую площадку. Качели одиноко скрипели под светом одного единственного фонаря. Тэ опустился на одну из них, хватаясь руками за ледяные поручни, что обжигали кожу холодным металлом. Намджун стал напротив, слегка подталкивая качели назад, заставляя Кима качаться. Тот радостно улыбался, как маленький ребёнок. Он действительно был счастлив сейчас. Всё это казалось для него сном, от которого он вот-вот должен проснуться. -Ты выглядишь усталым. – Тихо произнёс Ким, продолжая толкать качели и наблюдать то за отдаляющимся, то за приближающимся лицом. -Ночь выдалась тяжёлой. – Вымученно улыбнулся Тэ. -Ты даже не спал? -Получилось заснуть на пару часов. – Он выдохнул, опуская голову. Равномерное покачивание укачивало. Он совсем не спал. А когда заснул – проснулся ещё больше вымученным. А теперь, когда вся боль ушла, в сон клонило неимоверно. Глаза закрывались сами собой, а нежный голос убаюкивал. -Может, поспишь немного? Ты сейчас отключишься. – Намджун остановил качели и потянул Тэ за руку, поднимая его с насиженного места. -Ты думаешь? – Он вроде как был неуверен, но всё равно последовал за старшим. Он хотел следовать за ним всю жизнь, независимо от того, куда тот пойдёт. Они опустились на деревянную скамейку. Солнце уже окрашивало небо в нежные розовые цвета, повсюду слышался щебет птиц, но воздух оставался всё таким же холодным. Джун похлопал по своим бёдрам, предлагая их Тэ в качестве подушки. Ким согласно кивнул и умастился на скамье, укладываясь на ногах старшего. От него веяло теплом. Намджун мягко перебирал каштановые пряди, усыпляя своим дыханием и тихим шёпотом. Он что-то рассказывал и даже тихо напевал. Коряво, фальшиво, но так красиво и немного хрипло. Морфей принял его в свои объятия быстро, погружая разум в сладкую тишину, и обволакивая всё вокруг спасительной темнотой. Сквозь сон он чувствовал тёплые пальцы на своих руках, которые чертили полосы по предплечью, задирая куртку вверх, и обдавая холодом руки. Тэ поёжился, что-то несвязно промычал и повернул голову в сторону живота старшего. Его разбудил грубый толчок и горячие пальцы, сжавшиеся на запястье. Он чуть не полетел со скамейки, но успел поднять, как его тут же потянули вверх, заставляя вскочить на ноги. Он сонными глазами пытался осознать ситуацию и не понимал, что происходит. Напротив он видел лишь злые глаза Намджуна и брови, сведённые на переносице. Его рука начинала больно покалывать от слишком сильной хватки. Тэ удивлённо взглянул на старшего, который без слов стянул с шатена белую кофту, швыряя её на землю. -Что за хуйня? – Джун потянул Тэхёна на себя, больно сжимая предплечье, и уставился на сиреневый кровоподтёк. Видимо он всё-таки не совсем ровно попал в вену, травмируя капилляры и кожу. Рядом находились ещё три красные точки от прошлых инъекций. Это не первая за долгое время такая болезненная ночь. Такие приступы стали чаще, и Тэхёну больше ничего не оставалось, как утопать в наркотике по несколько дней. Только это могло спасти его от душераздирающей боли. -Джун… - Промямлил Тэ, смотря на старшего виноватыми глазами. -Я спросил, что это за хуйня, Тэхён?! – Рявкнул Ким, дёргая Тэ на себя. Его запястье больно хрустнуло и он заскулил, но Намджун, кажется, этого даже не заметил. Он продолжал извергать пламя, сжигая им и саму душу Тэхёна. -Я могу объяснить, но мне надо время. – Его голос был тихим. Очень тихим. Но Ким всё же услышал эти заветные слова. -Время? У тебя хватает совести просить у меня время? -Я… Правда, Джун, я всё тебе расскажу, но не сейчас. -Ты издеваешься надо мной?! – Намджун оттолкнул Тэ от себя, отступая на несколько шагов назад. В его глазах читалась злость и… отвращение. Как же больно было видеть это в родных глазах, что ещё час назад смотрели с таким теплом в самое сердце. Это ломало, выворачивало изнутри и больно резало. Он, кажется, истекал кровью, вот только никто этого не видел. -Послушай… - Начал было Ким, но был грубо перебит хриплым голосом. -Заткнись. Просто… заткнись. – Сказал Намджун, смотря на младшего с укором. Он был разочарован, Тэхён в этом уверен. Он никогда не смотрел на него таким взглядом. Даже когда узнал всю правду о семье, когда узнал о пристрастии к наркотикам, когда услышал признание из губ донсена. В его глазах всегда читалось острое понимание, сочувствие и сожаление. А сейчас он видел вину. Не вину Джуна, что не уберёг и не заметил раньше. А вину Тэхёна, что снова сошёл с ровной дорожки и забрёл в самое болото по горло. Он винил Тэхёна. -Джун… -Я попросил заткнуться! – Снова пробасил старший, зло пиная мусорку, спокойно стоявшую рядом со скамьёй. – Ты снова это делаешь? Ты снова вернулся к наркотикам? – Он тяжело дышал, пытаясь прочитать эмоции на совсем растерявшемся лице Тэ. Тот ничего не отвечал, просто смотрел куда-то мимо Намджуна. – Ты ведь обещал, что бросишь. Ты говорил, что бросил! -Я бросил, правда! – Выкрикнул Тэхён, поддаваясь вперёд, но тут же замер. Когда увидел скривившееся лицо Джуна и его поспешные шаги назад. Словно он пытался отделаться от мусора, что прилип к нему, когда тот проходил мимо помойки. Тэхён ощущал себя грязным. С головы до ног, погрязшим в собственной лжи и фальшивой радости. -Тогда что это? Я поверю, если ты расскажешь. Поверю любому твоему слову, если ты попытаешься оправдаться. Так давай же, скажи, что я ошибся! – Он видел в глазах старшего уверенность и мольбу. Он действительно готов был поверить каждому слову, но Тэхён не мог. Просто не мог рассказать о том, что так долго скрывал. Не мог рассказать о том, что так долго душило его и убивало изнутри. Только не ему. Только не любимому Джуну. Сердце болезненно сжималось, оно колотилось и билось о рёбра, причиняя дискомфорт и боль. Но эта боль казалась лишь песчинкой, по сравнению с той, что сейчас обитала в израненном сердце Кима, которое тот с таким трудом склеивал по кускам. -Я… - Он не мог. Как бы ни пытался, слова не лезли из его горла наружу. Словно на них наложено какое-то табу, словно они запретны и их не должен услышать мир. Это намного сложнее, чем можно себе представить. Это намного больнее, чем можно было ожидать. -Так я и думал. – Фыркнул Намджун, пиная белую кофту, которой так дорожил Тэхён. Она была неким мостом. Между его старой жизнью и новой, в которой появился лучик солнца по имени Джун. Началом, которое изменило всю его жизнь. Которое изменило желание и поставило новые цели. Она была так дорога Тэхёну. И Намджун это знал. А теперь так беззаботно позволял грязным кроссовкам вымазывать белоснежную ткань. -Джун, не надо… - Просипел Тэ, сдерживая жгучие слёзы и глотая колючий ком в горле. Он не хотел рыдать здесь. Только не перед Джуном. Не хотел показаться слабым, до сих пор пытался держать хоть какое-нибудь лицо. -Ты грязный, Тэхён. – Кинул ему вслед старший. – Прощай. -Прощай… - Прошептал Тэхён, уже не сдерживая слёзы и смотря на грязную, когда-то белую кофту. Больно, когда любимый человек разочаровывается в тебе. Больно, когда любимый человек даже не пытается понять.