the yellow

– Желтый – цвет дружбы, – довольно шелестит Вероника, торопливо забегая в кабинет, где Бетти – ее Бетти – взяла на себя ответственность возродить школьную газету. Едва напрягая мышцы лица, Бетти, отрывая фактически отсутствующий взгляд от веб-страницы, гипнотизируемой последние минуты в катастрофичной концентрации, смотрит на Веронику, – кажется, ее Веронику – зевая и затягивая потуже высокий хвост. – Твоя одержимость этой фразой почти маниакальна, – протягивает она, медленно вставая и щурясь в попытках рассмотреть бесформенную ткань в ладонях напротив. – Это наша фишка, – отмахивается Вероника, удовлетворенно расправляя принесенный очередной символ их – выражаясь ее же ненавязчивой поэтичностью – «удовлетворяющим романтическому началу отношениям». Пальцы Вероники, сжимающие швы на плечах футболки, грозятся проделать в ткани дыры. «I’ll be your Veronica If you’ll be my Betty» – отпечатанное неприлично большим и неприлично разборчивым шрифтом на желтой ткани – наверное, мощнейший катализатор для нормализации замыленного статьями зрения Бетти, фокусирующегося на бьющей откровенным гейством надписи. На задних рядах просыпается Джагхед, заставая свое существование в гипоцентре напряженно-выжидающего молчания. – Я это не надену, – растерянно бросает она, когда Вероника, удовлетворенная ожидаемым откликом, в категоричной решительности стучит каблуками, с уверенным – вообще-то, пугающим – оскалом направляясь в сторону Бетти.

***

– Вызвалась помогать – держи подшивку городской газеты за последние полгода, – стопка перетянутых веревкой шершавых изданий глухо опускается перед искрящейся в молчаливом ликовании Вероникой, взгляд которой устремлен не на скучные заголовки. Не на плотнее натягивающего шапку и теряющегося за дверью Джагхеда, зачем-то отвешивающего на выходе громкое «я вернусь через двадцать минут». Темные глаза до неприличия прямо уставлены на бормочущую нудные указания по поводу статьи и что-то о «мы должны закончить в срок, Вероника». – Это верно, Джагхед смылся всего на двадцать минут. – Что? Веронику всегда забавляла эта безукоризненная невинность в глазах девушки, подрывающейся после подобной реплики и нервно шарящей глазами по намекающему спокойствию в выражении напротив. Вероника решительно тянется вперед, хватая одной рукой край толстовки, а другой – свободной – обхватывая шею оторопевшей Бетти, надавливая пальцами на позвонки и повторяя проделанный на отборочных в команду опыт. Это происходит одинаково быстро и одинаково запоминающееся. Джагхед распахивает дверь, жуя на ходу сэндвич и замирая в проходе со стаканом колы. – Классная футболка, – невнятно заполняет молчание он, неопределенно кивая на расстегнувшуюся толстовку Бетти. – И, – Джагхед чешет свободными от сэндвича пальцами затылок, – и помада – тоже. И Вероника, глядя, как Бетти рассеянно елозит тыльной стороной ладони по бесформенному алому следу на губах, с ним солидарна.