Когда небо укрыто звездами, а океан у твоих ног...

- Что есть любовь?.. А привязанность? Что это?.. Вилли, ты знаешь хоть что-то об этом? - Что-то да знаю. - А как их отличить? Любовь от привязанности?.. - Это сложно… - молчание. - Это грань. Но, я думаю, ты поймешь. Может, не сразу... но поймешь. Их крышей на сегодня было чернильно-темное небо, усыпанное мириадами звезд. У их ног - безбрежно–могущественный, непокорный океан. Остывший песок – их мягкая пастель. Плед, самый обычный старенький клетчатый плед, сохраняющий тепло их тел. - Вилли... - она не может оторвать взгляд от звезд. - Да?.. – ласковый, незаметный в темноте взгляд, и большая ладонь в светло русых длинных косах. - Вильям, а… а мы? Привязаны ли мы друг к другу?.. Или… может быть, любим?.. – она наконец поднимает свои бледно серые глаза не к небу, а на него. Немного сводит брови, приподнимая их домиком. - Ася… Думаю, мы любим. Так, как никогда до, и никогда после. Так, как бывает лишь раз, – шум прибоя уносит с собой сказанное, жадно съедает слова. - Правда?.. – тихая надежда наивного ребенка. - Правда, - искренняя честность кареглазого. – Иди ко мне, – она садится на колени, обвивая своими ногами его крепкую спину. Склоняет голову набок. Легкая, почти незаметная в ночи улыбка тонких губ. Проводит маленькой ладошкой по щеке с еле ощутимой редкой щетиной. – Я же смог приручить твоего кита, – он касается острого плечика. Чуть сдвигает свитерок. – И гладить могу, и играть, – длинными пальцами обводит контуры, затрагивает ключицу и спускается немного вниз. – Он сам ко мне приплывает, сам лащится и требует внимания, – темные чернила под кожей. Кожа под пальцами. – А теперь обернись, – она поворачивает голову назад. Океан и небо в это время, поглощенные темнотой, сливаются воедино. – Ты видишь лишь безграничность, не так ли? - Да, Вилли… - она вновь поворачивается к нему. – Единство океана и неба… Их неразделимость, бесконечность. - Я думаю, без любви твой кит не смог бы найти моего голубя… - чернила под мягкой подушечкой пальца. – Как и мой голубь парил бы в бескрайнем небе, не приближаясь даже к тонкой грани воды и воздуха… - Вилли, странно, что ты вот так вот… загадочно что ли все это объясняешь, - она прижимается к теплому телу. Обнимает и кладет голову на плечо. – На тебя это совсем не похоже… - Свежий воздух, наверное. - Да... Наверное, да, – прикрывает глаза, вдыхая запах уже такого родного человека. – Но я уловила… Поняла то, что ты имел ввиду... - Правда? – гладит по спине, всматриваясь задумчиво вдаль. - Да, каждый из нас – отдельная вселенная. Мой кит – моя душа, живущая в моей вселенной. Как и твой голубь – твоя душа, блуждающая в твоей вселенной, – она вновь устремила бледно–серый взгляд к небу. – И есть грань, соприкосновение наших вселенных. И на этой грани одна единственная точка, место встречи… В бесконечности каждого из нас было бы трудно, почти невозможно, найти не то что одну общую точку, а даже эту самую, почти призрачную грань… - Верно. Но мы нашлись… - И каждый раз находим одно и то же место, сколько бы не терялись в бескрайних мирах… Шуршание прибоя. - Вилли, ты прав. Будь это привязанность, потерявшись, я бы вряд ли смогла вернутся… - Люблю тебя… мой маленький кит… Долгий, поцелуй из нежности.