Дурное воспитание

— Готов? — спросил Пак и зашел внутрь комнаты. Бён кинул мимолетный взгляд на доктора и продолжил дальше застегивать рубашку.- Ты меня теперь игнорировать будешь?       Но Бэкхён не желал даже смотреть на него, не то, что отвечать. Он всё ещё злился и обижался, но прекрасно понимал, что поступает глупо. Пак ведь хотел помочь и, возможно, он даже беспокоился о нём, но ведь и Бэк не заяц, чтобы хвост поджимать. Он может постоять за себя. Жизнь учит многому. Особенно таких как он.        Он открыл дверь и направился в сторону выхода, ощущая на себе взгляд Чанёля и ещё больше нервничал перед встречей. Он прекрасно понимал, что отец может убить его, сорваться и придушить, но он хотел поговорить с ним. Услышать, что же хочет сказать этот садист. — Стой, я сказал! — крикнул Чанёль, заставляя Бёна замереть на месте и обернуться. — Что ещё? — Надо поговорить. — Нет, не надо. Я сказал тебе всё ещё вчера и твой ответ, я, также услышал вчера. — Я так не думаю…-начал доктор, но Бэк его перебил. — Мне срать, что ты там думаешь, ясно? Мне не нужна твоя жалость! Хотел из себя крутого построить? Да, я лучше позволю бомжу себя трахнуть, чем ещё раз твою помощь приму! — взбесился Бэкхён. — Так вот ты как заговорил? — А что? Что-то не устраивает? Ну, так накажи меня! Ты же любишь издеваться надо мной! Давай! Чего стоишь? Пак подошел ещё ближе и вцепился в чужие губы поцелуем, придерживая дергающиеся тело за талию. Бён пинал его, толкал руками и бил по груди кулачками, но ни что не помогало. Доктор лишь сильнее прижимал его к себе, издеваясь над губами Бэка. Сил, чтобы сопротивляться не осталось, и он покорно опустил руки, прижимаясь у мужественному телу. Чанёль отпустил его и отстранился, соприкасаясь лбами с Бэком. Они дышали громко и надрывно. Губы жгло от напряжения и пылкого поцелуя. — Нам нужно идти.- сказал Пак и выпрямился, обходя Бёна и идя к машине. Бэк не понимал всей сложности этой ситуации, но всё же пошел вслед за психологом.

***

      Бэкхен сидел и ждал отца. Мучительное ожидание, сводило его с ума. Он боялся каждого шороха или голоса. Каждый раз вздрагивал, но потом успокаивался, так как видел в углу стоящего Пака. Он не сводил с него глаз и от этого парню было немного спокойнее.       Дверь со скрипом распахнулась и Бен подскочил на стуле, чуть ли не падая на пол. В комнату зашел мужчина и сразу же уставился на парня. Сердце Бэкхена ускорилось в несколько раз, пот побежал по спине. Мужчина был в оранжевой форме с небольшой эмблемой тюрьмы и номером, седые волосы и щетина. Жестокий взгляд и широкая ухмылка на пол лица. Ужас. Мужчина прошел вперед и сел на стул, откидываясь на спинку. — Привет, сынок. — Я тебе не сын. Что ты хотел от меня? — Поговорить. Узнать, как тебе живется в том приюте. — Все очень даже хорошо. Всё? — спросил Бен и уже встал. Зря он согласился. Он ведь чувствовал, что-то неладное. Нет, чтобы остаться в комнате и хорошо провести время с друзьями… Нет. Бэк решил поиграть в героя. Боже, как же хорошо, что с ним рядом Пак. Он — единственное спасение. — Сядь на место, — рыкнул мужчина и сузил глаза.- я еще не закончил, Бэкхен. Бен сел на место и опустил голову вниз. Он ненавидит, когда отец давит на него своим авторитетом, но и по другому он не может. Это уже, что-то вроде рефлекса. — Расскажи мне. — Рассказать, что? — Всё, Бэкки. Расскажи мне всё. После того, как меня упекли в эту дыру, по твоей вине, я ведь ничего о тебе не знаю. — Мне ничего рассказывать. — Я в этом так не уверен. Например, кто этот парень, что уже в мыслях разрезал меня на кусочки и скармливает крокодилам? — Охранник.- сказал Бэк и посмотрел на отца. Он услышал Паковский фырк и опустил взгляд. — Охранник? Миленько. Что уже боишься меня так сильно? — Я тебя не боюсь. Это мера предосторожности. — Ну ну. Скучал по мне, сынок? — Скучают по тем, кто тебе дорог. Но к тебе у меня даже уважения нет, ублюдок.- выплюнул в лицо отца, Бен. Он почему-то злился. Ненавидел этого человека с каждой секундой всё больше и больше. — Что ты сказал? — То что слышал. Бэкхен не хотел, чтобы Чанёль слушал их разговор. Он не хотел, чтобы тот считал его жалким и пугливым. Поэтому он повернулся к нему лицом и посмотрел в глаза. — Выйди, пожалуйста. — Не могу. Я должен смотреть за тобой. — Чанни, — ласково произнес он и почувствовал ком в горле.- прошу тебя! Мне нужно с ним поговорить, наедине. Пожалуйста. — Бэк, я не могу. — Мне очень надо. Пять минут и ты можешь заходить обратно. Прошу тебя. Один раз. — Хорошо. — сдался Чанёль и вышел из комнаты. — Слушай сюда, папа. Я больше не буду тебя слушаться, и тем более бояться. Ты попал в эту дыру не по моей вине, а по своей. Ты виноват в том, что тебе приходится подтираться использованной бумагой и получать кулаком в рожу от сокамерников. С меня хватит. Эта была наша последняя встреча. Надеюсь больше не встретимся.- сказал Бэк и встал со стула. Уже направляясь к двери, он почувствовал чужие руки на своем горле. Отец прижал его к стене и давил на шею Воздуха катастрофически не хватало. Он задыхался и пытался увернуться от сильного удара в легкие. Не получилось. Пронзительная боль и громкий крик. — Заткнись, ублюдок! Не будешь больше меня бояться? Ха-ха-ха. Ты всегда был ничтожеством. Я вполне уверен, что ничего не изменилось. — Ничтожество здесь, только ты.- прохрипел Бэк, вцепляясь руками в отцовские руки и пытаясь убрать их от горла, чтобы хоть немного вдохнуть воздуха. — Тебя видимо не учили воспитанию в приюте? Взрослых нужно слушаться, сынок. Давай займемся твоим этикетом, а? Удар солнечное сплетение и пелена слез перед глазами. Ещё один удар в ребра и громкий хруст, кажется, он сломал ребро. Бэк задыхался и кричал. Просил его остановится. Он не слышал. Он бил парня наотмашь. Вот его наказание. Он знал, что так именно и будет. Так почему же согласился? Потому, что Бён Бэкхен, ебаный мазохист! Возможно, потом он пожалеет об этом решении, но сейчас он почему-то рад. Рад тому, что смог высказать отцу всё в лицо. Рад тому, что он теперь не боится его и сможет жить спокойно. А сможет ли? Отец ведь не успокоится, пока не отомстит ему. Он будет преследовать его. Мерещится везде, где только можно. Будет давить на Бэка, пока тот не слетит с катушек и не вздернется на потолке. Именно этого он будет добиваться, но и потом он тоже не успокоится. Он достанет его даже на том свете. Хотя, нет! Бэк верит, что он попадет в ад. Таким тварям, как его отец, нужно варится в адской кастрюле. — Ты, — хрипит Бён-старший.- Ублюдок! Я ненавижу тебя! Это ты виноват в смерти матери! Ты, говнюк, виноват в том, что она сейчас в земле! Сука! Чтоб ты сдох, тварь! И тут Бэка переклиняло. Он виноват? ОН ВИНОВАТ?! Его мать разбилась на машине. И он обвиняет его? Из-за него, мама умерла. Если бы тогда отец не напился… Если бы он не заставил поехать мать за ним… Если бы он не угрожал жизнью сына… Выжила бы тогда его мать? Конечно! Она была бы жива. Бэк никогда бы не попал в этот сраный приют! Он был бы счастлив. Он бы любил её. Он и сейчас любит, пускай и не говорит об этом. Бэкхён и себя корит за смерть матери. Ему жаль, что не сказал ей о том, как сильно любит её. Не сказал о том, как рад, что она есть в его жизни. Не сказал о том, что никогда не бросит её. Он упустил этот шанс и очень сожалеет. Но виноват ли он в смерти мамы? Бэк оттолкнул отца о себя и тот упал на спину, с угрозой смотря на парня. — Ты че творишь? — Я виноват? Я ВИНОВАТ! Сука! Это по твоей вине я остался без матери.- кричал парень и пинал мужчину в ребра. Он смотрел на то, как отец скручивается на полу, защищая себя от ударов. Бэкхен повернул его на спину и сел на его бедра, держа за воротник его форму.- Ублюдок! Я ненавижу тебя! Ненавижу, слышишь? Как ты смеешь обвинять меня? Из-за тебя мама попала в ту аварию, конченный ты придурок! Ты во всем виноват! Чтоб ты cдох, сука! Он кричал на него и бил по лицу. Чувствовал как болят костяшки и смачиваются в крови. Он видел, сквозь слезы, как кровь бежит по чужому лицу. Но не мог остановится! Он хотел показать ему, как всё это время было больно ему. Хотел, чтобы он почувствовал боль. Этот ублюдок заслуживает смерти! И он убьёт его. Ему совершенно всё равно, если его посадят за это в тюрьму. Зато он будет знать, что эта тварь сейчас горит в аду. Бён ощутил чьи-то руки на своей талии, но продолжал бить по лицу мужчину. Его оттащили в сторону и только сейчас он понял, что Пак прижимал его к своей груди. Он сломался. В который раз он сломался. Он больше не мог. Он заплакал. Кричал так сильно, что горло пересохло и, кажется, сорвал связки. Но ему все равно. Он прижимался к такому теплому телу и не мог себя сдерживать. Плевать, что Пак смотрит на него. Плевать, что он теперь будет знать о том, что всё же Бён беспомощный и жалкий. Всё равно. — Тише. Тише, маленький. Всё хорошо. Хорошо. Теперь всё будет хорошо.