Километры пленных желаний с тобой.

Километры пленных желаний с тобой, нельзя посмотреть тебе в глаза: Блокадное время, прощальные сны. Боевой вертолетик как стрекоза, что наша жизнь - холмы, холмы, В небо и строго назад. Пусть пройдет мое лето дождем по щекам, морозом по венам, жарой по груди. И после себя не оставит улик. Я не знаю, как будет, но мне повезло: я чувствую руку его на плече, Отмываю слезами золотое руно, он прощает меня. Ночные Снайперы - Холмы.

Когда неприметный чёрный автомобиль остановился у ворот дома Грегори, тот словно почувствовал укол в сердце. Глупая мышца снова зашлась неровным ритмом, разгоняя одно-единственное слово, одно /имя/ по венам. «Майкрофт, Майкрофт, Майкофт»… И Грегори приказал ей заткнуться. Допил кофе, выудил сигарету из пачки, поднёс к ней зажигалку и затянулся, когда услышал уверенный стук в дверь. На пороге стояли два внушительных бугая, и Грегори отчего-то знал, что опасность ему не угрожает. Если он, конечно, не начнёт сейчас дёргаться, словно пойманная в сети рыба, отнекиваясь и стремясь избежать встречи, которой когда-то невыносимо долго ждал, а сейчас… сейчас при мысли о ней он испытывал лишь раздражение. Имя Майкрофта Холмса никак не хотело покидать его голову, стучало в висках настойчиво, билось крылышками, как пойманная в клетку птица. «Тебя нет. Я тебя похоронил», - пытался мысленно избавиться от неё Грегори. Но не выходило. Он послушно сел в машину, позволив бугаям стиснуть себя с обеих сторон. Долго смотрел, как они едут через весь Лоднон, на ходу отметая мысль о том, что везут его, конечно, во дворец. Или где там у Майкрофта был его кабинет? Они оказались в Хитроу, и дальше Грегори странствовал на частном самолёте. В молчании. Он просто повиновался, как рыбка – течению, этим людям, которые, несомненно, были с ним сейчас из-за Майкрофта. Майкрофа Холмса, которого он когда-то так любил, а сейчас – пытался возненавидеть. Самолёт приземлился в Сербии, и дальше его сопровождали уже пятеро лиц, одетых в военную форму. Он просто шёл, куда ведут; от точки приземления, прямо и направо. Какое-то кирпичное здание шестидесятых годов; повсюду – пустота и непередаваемая атмосфера уныния и упадка. Куда уж там Лондону с его дождями и туманами до этой грустной, разрушенной, бедной страны. Его провели на третий этаж, и всё тут выглядело игрушечным; словно бы он оказался в школе, переделанной поудобнее для игр мальчишек в войнушку. Ещё в узком, неосвещённом коридоре он услышал ноты знакомого голоса. Майкрофт говорил резко, обрывисто, и звуки незнакомого языка рассыпались, словно виноградные косточки – Грегори не мог собрать их воедино, не мог вычленить смысла слов Холмса. «Ты, ты, ты; он, это он», - сменила пластинку наглая птичка, ощутимо ударив Грегори крылышком по виску. Майкрофт покинул кабинет решительным шагом, за ним последовала его охрана. Лица, сопровождавшие Лестрейда, пошли за ними, но Холмс ни на секунду не обернулся, чтобы взглянуть на Грегори. Лестрейд смотрел в его прямую, хрупкую, узкую спину; когда Майк проходил мимо, Грегори отметил, как осунулось его лицо, как острее стали скулы. И как абсурдно, чёрт возьми, ему идёт эта военная форма. Форма страны, которой он не принадлежит. Они вышли из здания, и Майкрофт направился дальше, через пустынные заросшие травой поля по сухой тропинке – к небольшому домику в отдалении от главного штаба. Вокруг стоял караул, и Майкрофт жестом отпустил солдат, исчезнувших моментально и совершенно бесшумно. В сопровождении военных они вошли в дом, который поразил Грегори своим сдержанным, но элегантным интерьером; неужели тут возможно такое? Майкрофт, стоя на пороге спальни и с трудом скрывая усталость, отпустил их сопровождающих и велел быть тут через четыре часа. Когда за последним из них закрылась дверь, Майкрофт позволил безбрежной, отупляющей усталости захватить его. Он, всё так же не поворачиваясь к Грегори, вошёл в спальню, расстегнул верхние пуговицы кителя, затем медленно развернулся в Лестрейду, втайне не веря тому, что сейчас, наконец, увидит его лицо. - Грегори, - тихо произнёс Майкрофт, всматриваясь в такое родное, растерянное лицо с жёсткими морщинами у края губ. Вкладывая в одно-единственное слово все сожаления и все покаяния. Всё чёртово «так было нужно» и «мне очень жаль». Лестрейд смотрел на него несколько бесконечно долгих секунд, словно вспоминая, узнавая, восстанавливая по кусочкам образ того лица, что хранил в памяти эти почти три года. - Майк, - вышло полузадушено, хрипло; он злился, он не знал, что хочет сейчас больше – обнять этого мужчину или двинуть ему по породистому, тонкому лицу. За то, что оставил его на три чёртовых года. Ни слова. Ни весточки. Ни.Че.Го. Майкрофт всматривался в тишину его глаз, пытаясь понять, не зря ли затеял этот дурацкий перелёт. Это свидание на пару часов. Майкрофт сделал робкий, почти незаметный шаг навстречу Грегори, чтобы было не так больно капитулировать, если тот проигнорирует, оттолкнёт, закроется. Но Грегори продолжал смотреть на него – с жёсткой усмешкой, словно врезавшейся в краешки губ. И сделал шаг ему навстречу, налету подхватывая Майкрофта, который просто упал в его руки. Такое уже бывало – и тело среагировало само. Майкрофт застыл, всматриваясь в его лицо, повиснув на Грегори. И, встретив некое подобие улыбки – Грег забыл, когда улыбался в последний раз -, потянулся к его губам; жадно, как умирающий от жажды тянется к спасительной прохладе ручья. - Я так скучал, - почти проскулил он, выпрашивая прощение. Грегори заставил себя подавить все упрёки, грозящие сорваться с языка. Слабым Майкрофт бывал редко, слишком редко – и нельзя было оттолкнуть его сейчас. С тихим «тшшш» он аккуратно отгрузил Холмса на кровать, присев рядом и наклонившись над его лицом. В глазах Майкрофта стояли слёзы; Грег знал это его состояние, близкое к нервному срыву. Его тут совсем замучили. Лестрейд тихо гладил волосы мужчины, доверчиво прижавшего его руку к своим губам. Лихорадочное «прости» Майкрофта чередовалось поцелуями. - Я простил. Я простил, Майк, - и Грег говорил правду; впервые увидел Майкрофта, собранного и решительного там, в коридоре; услышав его голос, его новую, сербскую, речь, он понял, что стена обид, которой он окружил себя, чтобы скорее забыть Майкрофта, рухнула. - Ооох, спасибо тебе, спасибо тебе, - и горячечные поцелуи снова обжигали кожу Грегори. Он заставил себя не задавать вопросов и не ждать объяснений. Майк должен сказать всё сам. Он, чёрт возьми, просто обязан. И сейчас Грег готов сделать что угодно для него – вынести на руках из этого дома на краю разваливающейся страны и посадить в ближайший самолёт до Лондона; качать права перед королевой, доказывая, что она не может забирать у него Майкрофта надолго; или просто трахнуть его на этих казенных простынях. Почему нет? Майкрофт потихоньку успокаивался, дышал ровнее, и рука Грега спускалась ниже, к застёжке его форменных брюк. - Грег, тут везде прослушка. - Да хоть видеонаблюдение. - Официально ты, ооох, официально ты тут по делу. Сделай так. – в голосе проснулась былая требовательность. - Сделай так ещё. Рука Грега замерла, дразня. - По какому же? - Потом, Боже, Грег, потом. - В кои-то веки - фыркнул Лестрейд, стягивая с Майкрофта штаны до колен. Тот задёргался, приподнявшись на локтях, пытаясь помочь Грегу расстегнуть его форменные сапоги, но Грег справился без его помощи, откинув совсем ослабевшего Майкрофта на спину и нависнув над ним, когда штаны с бельём были уже сняты, а рубашка и китель расстёгнуты. Майкрофт хныкал, откровенно хныкал, осознавая, что этот жалкий и такой будоражащий инспектора звук сейчас отчётливо слышит некто, прослушивающий их двоих. И ему было совершенно наплевать. Пока Грег целовал его грудь, а он сам метался по кровати в чёртовой рубашке и кителе, пока его нога прижимала тело Грега ближе к его же телу. Бледному. Словно из мрамора выточенному, - Грег мурлыкал, касаясь его губами, проходя языком по чувствительным точкам, вспоминая всё заново. Вкус, запах, стоны Майкрофта. - Давай же, давай, - Холмс поймал взгляд инспектора, замерев под ним в напряжённом ожидании. И Грег, не отрывая взгляда от его лица, вошёл одним движением; брови Майкрофта страдальчески взлетели, и Грег знал, что ему сейчас больно – после длительного перерыва каждый раз, как в первый, и Майкрофт, не найдя иного способа заглушить вскрик, укусил инспектора за плечо, вызвав сдавленное шипение. Он пытался расслабиться, помочь Грегу, и тот притянул его за бёдра ближе, насаживая полностью; Майк не смог сдержать стона, раскрываясь Грегу полностью; бери – я твой, смотри, вот, смотри – весь. Чёртова форма натирала кожу, когда Майкрофт проезжался по ней спиной в ритме, задаваемом Лестрейдом; вся глобальная метафора – эта мешающая форма – тут же вылетела из головы Майкрофта, когда Грег сменил угол и стал двигаться, как назло, чуть медленнее. - Грег, - всхлипнул Майкрофт; не мучай, не мучай меня. Он обхватил свой член рукой, стремясь быстрее дойти до разрядки, но был остановлен настойчивой ладонью Грега; он знал, что Грегу будет приятно – и сдался. Нежный поцелуй у колена, и дрожь прошила всё тело Майкрофта. С тихим смешком Грег притянул его ближе вновь, парой резких движений приближая обоих к концу; Майкрофт никогда, казалось, не был в его руках таким беспомощным, как сейчас. Он чувствовал, что кончит буквально через пару секунд, и хрипло выдохнул имя Грега, предупреждая того, чтобы мужчина мог отстраниться. Но тут же почувствовал, как тот излился, о боже, чёрт возьми, прямо в него; в порыве они оба забыли про резинки, ч ё р т, чёрт. Грег. - Грег? – хрипло выдохнул Майкрофт, словно проверяя, жив ли инспектор после вспышки их общего безумия. - Да? – Грегори с трудом подавил желание добавить к своей реплике какую-то ужасно слащавую кличку. - Боже, Грег, - Холмс откинулся назад, пытаясь восстановить дыхание. Его захлёстывало невероятное счастье – о, как жаль, что эта эйфория ненадолго! – и расслабленность, но… - Я чист, Майкрофт. - Боже. Я так громко думаю? - Я просто неплохо тебя знаю. И, надеюсь, ты мне тут не изменял с сербскими солдатами. - Чёрт возьми, - прошипел Майкрофт, садясь на постели и обхватывая голову руками. Чёртова прослушка. Нет, конечно, его личная жизнь не касается никого, но… но. - Ты думаешь, после этого они станут тебя домогаться? - Грег. - Молчу-молчу, - Лестрейд поднялся с кровати, натягивая джинсы. - Душ в соседней комнате, - устало пробормотал Майкрофт. Грегори кивнул и скрылся за дверью; Холмс заставил себя сползти с кровати, скинуть, наконец, осточертевшую форму, и последовать за ним. У них осталось всего несколько часов рядом. Душ всегда помогал ему расслабиться. Прикрыв глаза, Майкрофт ловил нежные касания Грега. Почему это не может длиться вечно? Губы любовника коснулись его губ, и Майкрофт, позволив себе расслабиться на мгновение, отстранился, и провёл рукой по осунувшемуся лицу Грега. - Послушай, я, вроде как, должен ввести тебя в курс дела, - проговорил Холмс, медленно опускаясь на колени перед Грегом и касаясь губами его живота. – Ты согласен? Грегори, запрокинув голову, застонал от досады. За годы знакомства – и весьма, весьма близкого – с Майкрофтом Холмсом он понял, что мозг его «британского правительства» работает постоянно, обдумывая глобальные проблемы и не переключая внимание на мелкие бытовые вопросы. Он вполне мог оторваться от минета ради того, чтобы обсудить с почти кипящим от возмущения и неудовлетворённого возбуждения Грегори вопросы внутренней политики. - Майк, ты или разговаривай, или… - Или отсоси, я всё понял, Грег. - Я не это хотел сказать, - буркнул Грегори. – Ну… Не так грубо. Майкрофт потёрся щекой о бедро Лестрейда. - Ты в чём-то прав. Не стоит так распыляться. Грег был готов к тому, что сейчас Майкрофт всё-таки начнёт объяснять ему официальную легенду его пребывания здесь, поэтому чуть не задохнулся от неожиданности, когда горячий рот Майкрофта обнял его член именно так, как надо. Грег отстранённо перемешивал кофе в чашке, наблюдая, как Майкрофт бродит по кухне в одном полотенце на бёдрах. - У тебя красивые ноги. - Я знаю. - Надо отвечать «спасибо». - Я отвечал тебе «спасибо» раз двадцать. - Каждое «спасибо» делает твои ноги ещё длиннее. - Тогда я воздержусь. - Майк. Холмс поднял на Грегори взгляд, стараясь спрятать гнездящуюся в душе тревогу. - Легенда просто из рук вон, Грегори, - наконец, проговорил он. – Ты приехал сюда из-за Шерлока. - Но Шерлок же… - Нет. - И это всё, что ты хочешь мне сказать? – кажется, Грегори только сейчас вспомнил о том, как был обижен на Холмса. – Тебя не было в Англии почти три года. И я почти похоронил тебя, Майкрофт. А доктор Джон Ватсон в вполне прямом смысле этого слова похоронил Шерлока. И всё, что ты можешь сказать мне, ему, нам – это «нет»?.. - Ты драматизируешь, Грег. - Ты бы видел Ватсона, Майкрофт, - прошипел Грегори. Хотя хотелось сказать – видел бы ты меня. Все эти два с лишним года. Каким мёртвым я был. И как глупо я ожил, едва приблизившись к тебе. Ты забрал у меня всё. И вернул меня к жизни. Было ли в ней что-то столь же важное, как ты? - Я слежу за ним. - И за мной, стало быть? - И за тобой, - сокрушённо признался Майкрофт, наконец, опускаясь на стул. - Что дальше? Шерлок жив, ты… тут. Дальше что? - Ты приехал, чтобы вместе со мной забрать Шерлока из плена и проверить его дедуктивные способности. Действительно ли это он и всё прочее. - Я? Серьёзно, Майкрофт, я? - Я же говорил, что легенда слабая. - Почему не ваши родители? Почему сразу не миссис Хадсон? Кто там ещё в жизни хоть раз с ним разговаривал? Андерсон? Продавщица в булочной? - Грег… Грег, пойми. Никого из них я не хотел бы видеть так, как тебя. – голос Майкрофта дрогнул. – Ты не видел меня больше двух лет, и я, едва появилась возможность, пользуюсь всеми своими связями, чтобы доставить тебя сюда. Ты думаешь, кто-то хоть на мгновение поверил в эту чушь? Всё решают деньги и влияние. Но я не хочу, чтобы тебя подвергли допросу, если вдруг поймают там, где не должны были. Майкрофт сделал паузу, притянув к себе пачку сигарет Грега. - Так что ты – известный психиатр, невропатолог и чёрта в ступе. Приехал осмотреть жуткую патологию по имени Шерлок Холмс. Всё будет в папке, которую я тебе выдам. Изучишь. Грегори кивнул. Сил спорить не оставалось. - Через пару часов ты едешь в Белград. Через четыре дня я связываюсь с тобой, мы вместе забираем Шерлока и валим из этой страны. - Сколько у нас осталось времени? - Полтора часа. Грег подошёл ближе к Холмсу, нависая над ним и всматриваясь в эти прекрасные глаза, в которых не было и тени стыда или сомнения. Рука Лестрейда властно сжала острое колено, затем поднялась выше, пробираясь под ткань белого полотенца, сжимая жёстко, почти на грани боли, и Майкрофт сдавленно хмыкнул. - Я соберусь за пятнадцать минут, - пообещал Грег.