attention

tokio hotel - attention it's not what you said it's the way you say it it's not what you did it's the way you do it sick and tired of needing your affection i chose to be lonely than live without your attention

Минхёк каждую ночь грызёт свои губы до ранок, трещинок и маленьких синяков, а потом его долго тошнит от привкуса крови на языке. Минхёк растягивает эти самые губы во всеми любимой открытой и солнечной улыбке, стараясь не морщиться от боли, потому что ни один увлажняющий бальзам не помогает. Минхёк засыпает, сцепив собственные пальцы в замок, создавая тем самым иллюзию чьего-то присутствия рядом с ним. вот только в сказки и иллюзии с детства не очень-то верится. и в перспективу преодоления перманентного одиночества - тоже. вообще-то Минхёк всё чаще задумывается о том, что однажды ему, наверное, придётся быть с кем-то и учиться выстраивать отношения, потому что так нормально, у всех так. но не у всех ведь на протяжении вот уже трёх лет трепыхающееся загнанной птицей в желудке сердце; руки дрожащие и губы в постоянных трещинах. Минхёк заканчивает тренировку, улыбается и, как и всегда, говорит группе, что они отлично поработали сегодня. парни и девушки, раскрасневшиеся, потные и ужасно довольные, разбредаются по залу, громко переговариваясь и собирая вещи. кто-то хлопает хореографа по плечу, озабоченно спрашивает совета про первую связку, кивает после, и, приобняв Минхёка на прощание, устремляется к остальным. на самом деле, как только музыка замолкает и работа прекращается, Минхёку становится вовсе не до связок, элементов и прочего. вообще-то это совсем неправильно, но в его жизни уже давно всё неправильно, примерам нет конца. Хёнвон в жизни Минхёка, запрокинув голову, вот прямо сейчас смеётся, вместе с Чангюном направляясь к выходу из зала, и это неправильно. Минхёку больно, и это неправильно. - Хёнвон, - он так сильно ненавидит себя за то, что использует любой глупый повод, только бы привлечь внимание парня хотя бы на пару минут, - задержись, пожалуйста. тот оборачивается и поправляет длинный ремень спортивной сумки, вопросительно взирая на хореографа. Минхёк многозначительно молчит, и Хёнвон со вздохом кивает Чангюну: - встретимся на фудкорте. - ладно. пока, хён! - самый младший из четырнадцати участников их танцевального коллектива машет Минхёку рукой и скрывается за дверью. - что-то не так? - ещё немного помявшись у порога, Хёнвон всё-таки подходит ближе к хореографу, замершему в центре зала. "всё". - региональные скоро, - Минхёк по максимуму стирает эмоции из голоса и даже не смотрит на танцовщика, уставившись в зеркало. как будто ему всё равно. как будто в жар не бросает от того, что они просто остались наедине. - знаю, - Хёнвон кивает, совершенно не понимая, чего от него хотят. - ты выглядишь немного напряжённым в последнее время, и я всего лишь хотел поинтересоваться, всё ли в порядке? может быть, я могу тебе чем-то помочь? - он мягко улыбается и позволяет себе слишком многое, обходя Хёнвона со спины и кладя руки ему на плечи, слегка сжимая. теперь они оба смотрят в зеркало, и Минхёку хочется умереть, только бы навсегда остаться в этом моменте. застрять в бездушной отражающей глади, где они в м е с т е. и он так себя ненавидит. - всё хорошо, - кривовато улыбается в ответ и немного неуклюже похлопывает по чужой ладони на своём плече Хёнвон, разворачиваясь корпусом к старшему парню. разрушая очередную иллюзию Минхёка, которая, как и все остальные, не сработала. - я обещаю, что не подведу тебя, - он снова поправляет ремешок сумки и переминается с ноги на ногу. - верю, - Минхёк отступает на шаг назад, сметая осколки своей иллюзии и отправляя их в мусорный бак, - но ты ведь знаешь, что всегда можешь поговорить со мной? - конечно, хён. знает. но никогда этим знанием не пользуется, в отличие от остальных. в определённые моменты к Минхёку приходят делиться личными проблемами и просить совета абсолютно все танцовщики. девочки, мальчики - лимит доверия к чуткому и доброму хореографу за четыре года превратился в неисчерпаемый ресурс. вот только единственный человек, чьи чувства и переживания д е й с т в и т е л ь н о имеют значение для Минхёка, никогда ему эти самые чувства не демонстрировал. вот это в минхёковой жизни самое неправильное. Хёнвон. трудно сказать, как и почему всё это вышло. четыре года назад, когда двадцатилетний Минхёк (будучи, очевидно, слишком самоуверенным) решил, что хочет не только брать, но и отдавать, и собрал вокруг себя людей в этом заинтересованных, его волновал исключительно танец. изначально группа состояла из девяти человек, а тренировались они в маленькой студии, арендованной разве что благодаря знакомствам - денег не особо хватало на что-то более подходящее. многие из тех, с кем Минхёк танцевал и дружил раньше, говорили, что он не вывезет, что рано ещё за такое браться. к счастью, ошиблись. ребята нашлись замечательные, готовые работать круглые сутки, и после их победы на одном местном конкурсе в коллектив пришло ещё несколько человек из других команд, расформированных по каким-то причинам или просто слабых. Хёнвон был последним. Чангюн однажды притащил его на тренировку "просто посмотреть", после чего познакомил с Минхёком и начал убеждать, что зря такой талантливый танцовщик, как Хёнвон, прозябает на самых низких позициях в своей команде, его место здесь. Минхёк тогда лишь посмеялся и сказал, что насильно они никого не будут держать. вот только через пару тренировок парень пришёл снова. и остался. то, как расхваливал его способности Чангюн, бесспорно, имело под собой все основания - сложно настолько быстро адаптироваться к чужому коллективу и хореографии, но у Хёнвона получилось. а Минхёку просто было в кайф, что тех, кто готов вместе с ним учиться и добиваться общих целей, становится всё больше. тогда ещё происходящее казалось самым что ни на есть правильным. спустя пять месяцев внутри впервые предательски треснуло. Минхёк до сих пор не понимает, в какой именно момент это случилось, а главное - п о ч е м у. они тогда ездили в Японию по специальной программе - на двухнедельный хореографический мастер-класс, и обратно домой Минхёк вернулся уже странным образом поломанным. то ли всё дело было в том, как они постоянно дурачились в поездке, и как это сплотило всю команду в целом, а Хёнвон вдруг перестал закрываться, общаясь только с лучшим другом и держа дистанцию с остальными. а может быть, из-за того, что в хостеле кровати Минхёка и Хёнвона были по соседству, и они много-много разговаривали ночами, неспособные уснуть из-за накопившегося за день перевозбуждения. а возможно, дело в том, что Минхёк - одинокий идиот, увидевший в высоком худощавом парне что-то такое необъяснимо особенное. этот вариант больше всего похож на правду. в любом случае, смотреть на Хёнвона он начал совсем по-другому, и эти внезапно обрушившиеся чувства с каждым днём всё больше опустошали. три года подряд. ни слепым, ни совсем уж глупым Минхёк не был, а потому знал, что как минимум две девушки из команды в него влюблены. как знал и то, что стоит ему только захотеть романтических (или даже тупо сексуальных) отношений - кандидаты найдутся быстро, останется лишь выбрать. но искать утешения рядом с кем-то, чьи улыбки ничего внутри не переворачивают, всегда представлялось ему самым большим предательством и лицемерием. одиночество хоть и вонзало временами клыки в горло, но всё же давно превратилось в ручного зверя. Хёнвон, разумеется, ничего не замечал - Минхёк держался одинаково мило и понимающе со всеми. а при редких конфликтах все получали также одинаково, без разбора на "любимчиков" и остальных. иногда становилось невыносимо, и он едва-едва удерживался от того, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, не выдать себя с потрохами. ледяной водой в такие моменты окатывала безотказно срабатывающая мысль: "он уйдёт". Минхёк был уверен, что если Хёнвон каким-то образом узнает о том, какие чувства тот к нему испытывает, то покинет коллектив. в лучшем случае только это, а о худших исходах даже задумываться не хватало сил. поэтому он молчал и не приближался слишком близко. поэтому он ловил каждый взгляд и движение Хёнвона, сохраняя их у себя на подкорке, и беспрестанно кусал губы.

***

четыре часа утра. Минхёк, стоя на прохладном кухонном полу босиком, держит в руке стакан с водой из-под крана и задумчиво смотрит в окно, за которым небо потихоньку начинает светлеть. уснёт он уже вряд ли, а возвращаться в постель и снова душить себя бесконечными нитями мыслей не хочется. в такие моменты, когда эмоции накрывают слишком сильно, спасти может только одно. а потому, поставив почти пустой стакан в мойку, Минхёк идёт в спальню и натягивает футболку, параллельно проверяя, хватит ли зарядки на его телефоне хотя бы на десять песен. просторный и светлый зал, в который они переехали в прошлом году, располагается на четырнадцатом этаже круглосуточного торгового центра, а сам центр - в пяти минутах ходьбы от дома Минхёка. единственное, что спасает его при любых обстоятельствах - это танец, а усиленная практика помогает хотя бы на время разобраться с мысленным хаосом. Минхёк здоровается с охранником, на лице которого читается удивление вперемешку с неозвученным вопросом "что с тобой не так, парень?", и вызывает лифт. магазины на первом этаже не работают, и по холлу расползается гулкая вакуумная тишина. поднявшись на четырнадцатый, он достаёт из кармана ключи и подсвечивает замочную скважину дисплеем телефона, чтобы долго не возиться. расслабленно переступая порог зала, сбрасывает рюкзак с плеч и привычно тянется к выключателю справа от входа; загорается свет в половине помещения, после чего Минхёк так и замирает на этом же самом месте. он никак не мог предположить, что тут кто-то есть - на узкой длинной скамейке по левой стене, подложив под голову рюкзак и накрывшись толстовкой, лежит парень. Минхёку хватает минуты, чтобы немного оклематься от неожиданности и понять, что толстовка эта ему знакома, как и русая макушка, виднеющаяся из-под неё. сердце пропускает удар, и Минхёк, взволнованно сглатывая, практически на цыпочках направляется к скамейке, понятия не имея, что предпринять дальше. Хёнвон спит, такой спокойный и по-детски красивый, что хореограф невольно засматривается и довольно долго просто стоит рядом, забыв напрочь о своих планах, танцах и вообще обо всём на свете. однако нужно разобраться, что здесь происходит и как парень оказался ночью в пустующем танцевальном зале. Минхёк опускается на корточки и ощущает, как уголки губ сами собой ползут вверх, а в груди разливается приятное, но вместе с тем и немного болезненное тепло. - эй, - он произносит это шёпотом и мягко трясёт хёнвоново плечо, - Хёнвон, проснись. парень медленно разлепляет веки и, увидев перед собой Минхёка, хмурится, очевидно прокручивая в голове все варианты, по которым тот мог оказаться у него дома. но когда ни один из них не срастается с реальностью, Хёнвон резко поднимается и, оглядываясь на окружающий интерьер, трёт кулаками глаза. - чёрт, - тянет он хриплым после сна голосом, а Минхёк сильно прикусывает нижнюю губу с внутренней стороны, отгоняя от себя ненужные мысли, и через пару секунд чувствует привкус крови. - сколько сейчас времени? - полпятого утра, - отвечает хён и садится на скамейку рядом, - ты почему тут? Хёнвон молчит. только откидывается на стену и устремляет ещё не слишком ясный взгляд в потолок, щурясь от яркого света ламп. - два месяца назад я бросил бизнес-школу ради танцев, - наконец, произносит парень. Минхёк не может сказать, как долго он молчал, потому что сам всё это время как заворожённый глядел на прекрасный профиль, - родители узнали только сейчас. так что теперь мне нужно искать работу и жильё, - нервно усмехается Хёнвон, повернувшись к сидящему в паре сантиметров, - а ещё... я не смогу внести деньги за уроки в этом месяце. Минхёк на минуту застывает, пытаясь переварить услышанное, и чувствует себя невероятно странно. с одной стороны, конечно, его душа болит за этого человека, и последнее, о чём хотелось бы услышать, так это о том, что у Хёнвона какие-то проблемы. но с другой - это первый раз, когда Хёнвон вообще заговорил о себе, ведь даже о чёртовой бизнес-школе Минхёк ровным счётом ничего не знал, как и об отсутствии понимания в семье. вообще ни о чём хоть немного личном. - мы обязательно что-нибудь придумаем, - Минхёк улыбается и очень хочет, чтобы в его слова поверили. - я сам разберусь, хён. просто понадобится время. - ты сможешь остановиться у кого-нибудь из друзей? - игнорируя упрямое "сам", спрашивает парень. - не знаю, - слегка раздражённо кривится тот, - ненавижу грузить других своими проблемами. что ты вообще здесь делаешь в полпятого утра? - придурков ищу. - нашёл, поздравляю. - спасибо, - кивает Минхёк и достаёт связку ключей из кармана. вообще-то это всё похоже на сон, но Минхёку как-то всё равно, он протягивает руку и позвякивает ключами перед лицом Хёнвона. - серьёзно? - парень вздыхает и скептически смотрит на него. - это место не подходит для ночлега. - всё нормально, тебе правда не нужно беспокоиться, - Хёнвон растягивает пухлые губы в улыбке и отводит руку, держащую ключи. у Минхёка впервые за последние годы возникает желание его ударить, только бы прекратил притворяться и отмалчиваться, но он отворачивается и чувствует себя беспомощным. нет, даже не так - б е с п о л е з н ы м. - значит, планируешь остаться в зале? - ну если не выгонишь. - ладно, - Минхёк пожимает плечами и поднимается на ноги, - но при условии, что сейчас ты пойдёшь со мной. - сейчас я пойду куда угодно, где есть еда, - Хёнвон поглаживает живот и хитро улыбается. у Минхёка внутри всё трещит по швам. минут через десять Хёнвон уже сидит в его кухне и с изумлённо распахнутыми глазами наблюдает, как Минхёк достаёт из холодильника миллион пластиковых контейнеров разного размера, составляя всё это богатство на столе. после этого гипнотизирующего ритуала хозяин только молча тычет указательным пальцем в микроволновку, а сам выходит из комнаты. Минхёк направляется к тесной кладовке напротив спальни, но прежде чем открыть дверцу, прислоняется лбом к косяку и несколько минут просто стоит вот так, прикрыв глаза. центр всего его мира сейчас гремит чем-то за стенкой, а Минхёк, вопреки собственным ожиданиям, совсем не чувствует себя счастливым. ему страшно. страшно сделать лишнее движение, или сказать неверное слово. страшно разрушить самую невероятную и хрупкую иллюзию, не успев хотя бы немножко поверить в неё. Минхёк зубами сдирает тонкую кожу на губах и лишь надеется, что не проснётся так скоро. Хёнвон разламывает одноразовые палочки, найденные в одном из кухонных шкафчиков, когда возвращается Минхёк. - что это? - русоволосый парень прекращает всё свою деятельность и смотрит на предмет в руках хёна, широко открыв рот. - это тебе за вредность, - Минхёк кладёт скрученный спальный мешок на стул и, безапелляционно прошествовав мимо, набирает воду в чайник. - ты шутишь, да? - нет. если собираешься кантоваться в зале, то должен взять хотя бы это, - поставив чайник, он садится напротив Хёнвона и пальцами выхватывает куриное крылышко из его тарелки. - интересно, в психиатрии существует нечто вроде синдрома альтруиста? - шумно вздыхает Хёнвон и шутливо отодвигает тарелку в угол стола, чтобы Минхёк не дотянулся, но почти сразу возвращает обратно. - не знаю, но синдром упёртого барана точно должен быть, - Минхёку довольно просто отвечать на все эти идиотские реплики, лишённые серьёзности, хоть он и внутренне очень напряжён. но следующий вопрос Хёнвона выбивает почву из-под ног. - ты ведь в курсе, что не обязан быть лучшим другом для всех вокруг? Минхёк опускает глаза на свои ладони, сложенные на коленях, и ощущает, как в районе желудка волной разрастается его привычная, но потерявшая ранее бдительность ненависть к себе. господи, ну какой же идиот. идиот. идиот. идиот. навязчивый, надоедающий идиот, который лезет к людям со своей неуместной заботой и нерастраченной безответной любовью. Хёнвон, наверное, мысленно крутит пальцем у виска и хочет, чтобы его поскорее оставили в покое. а он, Минхёк, такой бесконечно жалкий. - если тебе не нужна моя дружба, то и не надо, - еле-еле выдавливает из себя Минхёк, стараясь, чтобы голос не очень дрожал, - но я всё ещё твой наставник, и твоя физическая форма в моих интересах. региональные на носу, мне меньше всего требуется видеть сонных призраков на тренировках, - под конец он звучит чуть ли не зло. чайник закипает, и Минхёк, так ни разу и не взглянув на парня, встаёт со своего места, быстро отворачиваясь к шкафчикам. глаза щиплет, как-то резко наваливается свинцовая усталость, и ему так хочется, чтобы это всё закончилось. - я не это имел в виду, - через какое-то время слышится вздох за спиной, - ты всегда слишком волнуешься за окружающих, а о себе вообще не думаешь. к слову о сонных призраках, давно в зеркало смотрелся? у тебя мешки под глазами размером с Евразию. Минхёк смотрится в зеркало каждое утро и не испытывает ничего, кроме отвращения. Минхёк заваривает чай и как ни в чём не бывало возвращается на прежнее место за столом. - да я в порядке, - он улыбается, и скулы сводит судорогой. - как и я, - Хёнвон только хмыкает. - никогда не обращал внимания, насколько мы с тобой одинаковые? Минхёк вообще не понимает, о чём он говорит. никаких сходств не находится даже при глубоком анализе, да это и невозможно в принципе. потому что Хёнвон особенный, а Минхёк - нет. - а я вот заметил очень давно, - продолжает младший, кажется, совсем позабыв про остывшую в тарелке еду, - когда мы в Японии были. - а? - Минхёк вздрагивает и едва не проливает на себя горячий чай. Япония навсегда останется для него символом начала всего неправильного: неправильных чувств, неправильных мыслей, неправильного человека, сидящего сейчас напротив, опустив плечи. - это, наверное, прозвучит очень глупо, но мне казалось, что мы сблизились за те две недели. что теперь всё будет немного иначе, понимаешь? - Хёнвон поджимает губы и отводит взгляд, - но тут, дома, всё снова стало на круги своя. ты опять превратился в типичного Минхёка, у которого душа открыта для всех, но в то же время ни для кого. - а ты вообще никого, кроме Чангюна, не замечаешь, - констатирует Минхёк, пытаясь разложить услышанное по полочкам. превратить неправильное в единственно верное. - мне действительно сложно найти человека, от которого бы не тошнило. а с Чангюном мы уже лет восемь дружим, к нему я привык. - я всё равно не совсем понимаю, что ты хотел сказать, - хён вертит головой и растерянно хмурится. - наверное... что ты меня беспокоишь так же, как тебя беспокоят в с е, - Хёнвон говорит это с каким-то сожалением и так тихо, словно опасаясь ответной реакции. - а вообще я лучше пойду, - он встаёт из-за стола и, пару секунд поразмыслив, всё-таки направляется в сторону прихожей. Минхёк успевает крепко схватить его за запястье. - останься, пожалуйста. Минхёк хочет рассказать ему всё-всё, поделиться всеми своими мыслями, накопившимися в трёхлетнем архиве. показать все свои раны, царапины, трещины - внутри и на теле. описать вкус крови на кончике языка. вывалить вот прямо на этот стол осколки каждой из своих иллюзий, разбитых в неаккуратных и вечно подрагивающих руках. рассказать, какое всё в его жизни неправильное. но пока получается только негромко всхлипывать, изо всех сил сжимая чужое запястье. Хёнвон остаётся.