Дин, пожалуйста...

— Дин, пожалуйста. — Дин… — Дин! Дин игнорирует. Наблюдает, оценивает, пожирает взглядом любимое тело: сильные плечи, поясницу, узкую задницу, с которой только недавно сошли последние синяки. Сильные бедра Дин любит не меньше задницы или рук своего парня. Эти ноги вообще прекрасно смотрятся у него на плечах. Дин качает головой, прогоняя ненужные сейчас мысли. Кастиэль сидит перед ним на коленях. Возбуждённый, горячий, нуждающийся. Кто Дин такой, чтобы ему отказать? Он медленно избавляется от джинсов и опускается в кресло позади себя. Футболка отправляется к штанам почти сразу же. Дину нравится дразнить. Ох, как Дин любит этот взгляд Кастиэля, когда весь его вид буквально орёт: «Возьми меня, Дин Винчестер!». Он бы и взял непременно, но это скучно. После стольких лет — скучно. Не отпуская взгляд Кастиэля, Дин облизывает большой и указательный пальцы и касается ими затвердевшего соска, трёт между пальцев, не сдерживая тихого стона. От возбуждения сладко тянет низ живота, он еще раз коротко стонет. Кастиэль нетерпеливо дёргается в его сторону, но Дин тут же пресекает это: — Нет, оставайся там, я не давал тебе разрешения. Кастиэль судорожно сглатывает, но остаётся на месте, хотя больше всего на свете жаждет нарушить этот приказ-просьбу и коснуться желанного тела хотя бы мизинцем. Дин — чёртов искуситель. Это уже не первый раз, когда Дин так дразнится, почти издевается, глядя так, что у Кастиэля внутренности сводит и возбуждённый член выпускает каплю смазки. На трусах остается мокрое пятно. Дин продолжает дразнить. Кастиэль прикипает взглядом к скользнувшей в боксеры руке, сглатывает накопившуюся слюну и прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не обкончаться от такой откровенной картины. Дин откровенно стонет, ощущение кожа к коже не передаваемо, он медленно двигает рукой, размазывая предэякулят по члену. Он не отводит глаз от Кастиэля, который едва не скулит от желания, и тогда Дин манит его рукой к себе, облизывая губы уже, кажется, в сотый раз. — Хочу, чтобы ты мне отсосал, Кас. Хочу трахнуть твой рот. — Да, Дин, — послушно отвечает Кастиэль, всё так же оставаясь на месте — не было разрешения двигаться. И это сводит его с ума. Дин усмехается, избавляясь от трусов, ещё раз проводит ладонью по члену и берёт с подлокотника кресла тонкую ленту, которую подготовил заранее. Кастиэль не дурак, прекрасно понимает, что сейчас будет. Дин поглаживает себя по бедру, похлопывает, молча зовя его к себе, и Кастиэль на негнущихся ногах подходит, поворачиваясь к Дину спиной. Просить его не делать этого, смысла нет. Потеря искры, потеря желания ровняется ледяному душу, под который Дин запихнет его в случае чего, чтобы сбить возбуждение. Лента привычно стягивает запястья — не туго, но и не слабо, самому вырваться вряд ли удастся, да и Кастиэль не очень этого и хочет. Он млеет, когда руки Дина касаются его ягодиц, прогибается в спине, желая большего, но задницу обжигает шлепок, и приходится вернуться в прежнее положение: на колени между разведенных ног Дина. Член оказывается буквально перед носом, Кастиэль сглатывает слюну, облизывает губы и касается, наконец, кончиком языка головки. Дин не сдерживает стона. Он вообще никогда не может сдерживаться, когда дело доходит до минета. Кастиэль обхватывает губами головку, втягивает щеки и выпускает с влажным звуком. Ласкать этот член Кастиэлю никогда не надоест. Он широко лижет от основания до головки, дразнит кончиком языка уретру, шумно выдыхая воздух носом. Дин нетерпеливо стонет, сжимает подлокотники кресла пальцами — тоже негласное правило. Так интереснее. Можно только водить бедрами, толкаться в этот горячий, мокрый рот, но трогать нельзя. Не сейчас. Потому что в какой-то момент Кастиэль теряет равновесие — специально или случайно — не волнует, но член проскальзывает в самое горло, а Дин срывается на стон, запрокинув голову назад. Дину нужно больше, и он знает, что Кастиэль способен дать ему это. Он мягко отстраняет парня от себя, проводит ладонью по щеке, сминая большим пальцем нижнюю губу. Дин поднимается с кресла и обхватывает голову Кастиэля ладонями, насаживая его на член ртом, проникая сразу до горла. Первые пару секунд он привыкает, шумно дышит носом и гортанно стонет, сглатывая. Ему даже и делать ничего не приходится — Дин слишком возбуждён, он толкается пару раз глубоко, выходит, оставляя во рту только головку, и кончает, до боли стискивая волосы Кастиэля пальцами, пока не проходит оргазменная судорога. Дин осторожно выходит, стирает с уголка губ Кастиэля сперму, возвращая её в рот парня, наклоняется, чтобы поцеловать его, смакуя свой вкус на губах, и чуть отстраняется, падая обратно в кресло. Развязывать Кастиэля он не спешит. — А теперь подрочи для меня.