Прощение.

       Когда то они и правда были лучшими друзьями. Тысячу лет назад, в Белфасте, в средней школе. Лиам Догерти и Мартин Феллон. Именно так, в таком порядке. Сначала Догерти, а за ним Феллон. Обычные мальчишки, но уже тогда в одном чувствовалась преданность идее, твердость и безжалостность Че, а во втором запал нежного романтика, странной прихотью судьбы наделенного бульдожьей хваткой. И первый был ведущим, а второй ведомым.        Тот случай со школьным автобусом перевернул все. Мартин не мог двинуться с места, наблюдая за тем, как догорает куча железа. Никогда больше не видеть подобного было отныне его единственным желанием. Оно перевесило всё, и даже то, что все эти годы, со старшей школы, происходило между ними. Редко, иногда, урывками. В гаражах, сельских сараях, дешевых гостиницах, где приходилось отсиживаться в следствии работы... Жизнь - замкнутый круг из веры в идею, планы, подготовки, действия...Связь красной нитью проходила через все это, вросла в каждого и была такой же обыденной, как чистка зубов. Так казалось обоим. Догерти - всегда спокойный, холодный, слегка флегматичный, старше на полгода. Из интеллигентной семьи. И Феллон - парень с окраины, из лопоухого мальчишки вдруг выросший в мужчину невероятной красоты, красоты которой позавидовал бы сам принц...        После взрыва Лиам долго звал его, убегая к машине. Но Мартин стоял, не в силах сдвинуться с места. Словно переключатель щелкнул. Все, довольно! Единственной колющей и свербящей была мысль, выскользнувшая из подсознания - разрыв с Догерти на том самом, запретном уровне. "Переживу!" - мелькнуло в голове. Но именно это, как и следовало ожидать, оказалось самым трудным. Все эти недели не было дня и часа, чтоб он не думал о нём, не искал взглядом, не ловил в своей голове обрывки голоса, не скучал о сильных руках и жадных губах. Думал и знал, был уверен, какое задание даст Лиаму начальство - убить.        Он так соскучился, что почти бежал на эту встречу. Лиам был растрепан и расстроен. Даже очки не спасали - дрожали на горбатой породистой переносице. Мартин удивился, поняв, что и идейная стойкость может колебаться. Догерти упрашивал, уговаривал, хотя оба знали, чем для Феллона закончится это возвращение. Но Мартин хотел жить. Не хотел слышать голоса убитых и, словно ребенок, бояться темноты. Да, ему, Лиаму, не понять, что с ним творится, и да, возможно, с ним, Мартином, что-то не так! Феллон говорил и смотрел на него, подняв глаза. Он не был малышом с ростом 182 см, но со 193-мя см Догерти - иначе смотреть в глаза не получалось. - С тобой всегда было что-то не так! - воскликнул высокий. - Иди!       Мартин улыбнулся сквозь не пролившиеся слёзы. Бледная кожа порозовела на холодном осеннем воздухе, солнце золотило рыжие локоны. Он отвернулся и пошёл. Догерти поднял руку - пистолет с глушителем смотрел в спину уходящему. Десять шагов. Мартин остановился и медленно обернулся. Рыжие волосы золотит солнце, на губах та самая детская улыбка. - Черт с тобой, иди! - сквозь зубы выругался старший, опуская руку. Знал, что поплатится, что не простят. Но убить не мог. Мартин кивнул и пошел. Догерти развернулся и почти побежал в противоположную сторону.        В последний раз. Дружба, любовь, ненависть... Хотелось бежать не останавливаясь, движением заглушая боль и страх. Он еще не знал, что это прощение - перевешивающая весы капля, которая смоет всю прилипшую грязь, в тот миг, когда его с бутылкой в руках, в дешевом гостиничном номере, выключит пуля в лоб. А второй не ведал, что почти тогда же, в последнюю минуту, прошепчет молитву, впервые за долгие годы прося прощения у Бога. И кто знает, быть может прощение будет дано и ему. И где-то не здесь, в другой жизни, у этих двоих появится новый шанс прожить её по иному - вместе до самой старости. Пусть под другими именами и в другой стране...... Главное - узнать друг-друга в средней школе!